and I found love where it wasn't supposed to be, right in front of me

Изначальный план Ин Хо заключался в том, чтобы в конце концов раскрыть себя перед Ги Хуном. Когда Ги Хун потребовал вернуть его в игру, Ин Хо понял, что должен быть на шаг впереди. Всегда на шаг впереди. Он не мог позволить себе недооценить Ги Хуна. План, его первоначальный план, был прост: замаскироваться под одного из игроков, подружиться с Ги Хуном, изучить его ходы, а потом, в нужный момент, раскрыться перед ним. И сделать это тогда, когда Ги Хун окажется на коленях, побеждённый. Таков был план. Ги Хун сделал всё слишком простым для него. Всегда слишком доверчивый. Всегда слишком наивный. До такой степени, что это было почти иронично смешно. Сколько раз он попадался на уловки Игрока 001? Но даже тогда, когда Ин Хо случайно проговорился и назвал его настоящим именем во время второй игры, Ги Хун ничего не заподозрил. Ги Хун всегда видел в людях только лучшее. Он всегда верил, что в своей основе люди добры. Он считал других игроков друзьями, а не врагами, которые при первой же возможности убьют его или устранят. Он думал, что обязан их защищать. Его желание что-то изменить, стать героем, всегда было слабостью — ещё с того самого момента, как он впервые оказался в игре. И это не изменилось. Ги Хун так ничему и не научился. Ин Хо думал, что будет наслаждаться каждым моментом удовлетворения — каждой крупицей радости — когда, наконец, раскроется перед Ги Хуном, отняв у него всё. Кроме доступа к его секретам, к плану Ги Хуна, именно поэтому Ин Хо решил замаскироваться под игрока в своей собственной игре. Он хотел сломать Ги Хуна изнутри, сбросить его на землю и вырвать последний осколок рассудка. Ведь новый друг, которого Ги Хун полюбил и которому доверял, всё это время был человеком за маской. Но что-то изменилось. Не внешне, не под влиянием каких-то обстоятельств. Изменения произошли внутри. И Ин Хо потребовалось неприлично много времени, чтобы понять: перемены начались в нём самом. Он ненавидел Ги Хуна. В самом начале всё было строго профессионально и делово. Их «отношения». Ин Хо был Фронтменом, тем, кто контролирует процесс, а Ги Хун — угрозой, которую нужно устранить. Никакой глубины и сложности не было, когда Ин Хо впервые надел куртку с номером 001. Для него это была просто задача, очередная миссия. Он подошёл к Ги Хуну как обычный игрок и попросил совета: как выиграть раунд и выжить. Он даже не знал, когда всё начало меняться. Ги Хун принял его в свою группу друзей. Это было ожидаемо. Но что оказалось совсем неожиданным… Если бы Ин Хо пришлось угадать, он бы сказал, что всё началось во время второй игры. Остальные игроки болели за тех пятерых, чтобы они выжили и смогли победить. Ин Хо уже не раз наблюдал за этой игрой — из своего кабинета, сидя в удобном кресле перед большим экраном, с бокалом виски в руке. На фоне негромко играла Fly Me to the Moon. Ему было всё равно, кто погибнет, а кто выиграет. В конце концов, почти все они всё равно умирали, и он это знал. Их жизни ничего не значили. Просто очередной мусор, который нужно убрать. Ин Хо никогда не желал, чтобы кто-то победил. Не испытывал ничего, когда игрок выигрывал игру, и ничего, когда игрок проигрывал. Он не чувствовал абсолютно ничего, сидя в своём привычном кресле, где проводил часы напролёт, наблюдая за всем этим. Будучи Игроком 001, Ин Хо думал, что будет просто притворяться заинтересованным в том, как дела у этих пятерых. Просто чтобы слиться с толпой и не выглядеть подозрительно. Сначала ему казалось естественным, что часть его искренне хочет, чтобы эти пятеро выиграли. Ведь его разум просто подстраивался под то, как реагировали другие игроки вокруг. Они болели, как за футбольную команду, в которой невозможно не быть вовлечённым, даже если спорт тебя не интересует, потому что все твои друзья болеют за свою команду. Ин Хо не был фанатом футбола и вообще не проявлял интереса к спорту, но он мог понять тот адреналин, который испытывают зрители. Он думал, что это всего лишь игра — его радостные крики, прыжки и то, как он рефлекторно обнимал Ги Хуна за плечи, когда команда побеждала. Это было его счастье. Настоящее, искреннее счастье, пусть и мимолётное. Ин Хо не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он был по-настоящему счастлив. Но он понял, что последний раз улыбался так, как в тот момент, когда обнимал Ги Хуна за плечи и прыгал, как ребёнок, ещё при жизни своей жены. А это было… как целая вечность назад. Он думал, что будет только притворяться. Он не собирался быть по-настоящему счастливым. Но ты был счастлив, не так ли? В тот момент с Ги Хуном — ты был счастлив. Иронично, не правда ли? Изначально план Ин Хо заключался в том, чтобы снять маску, подружиться с Ги Хуном, а потом раскрыть свою истинную личность, надев маску Фронтмена. Но что-то пошло не так. Ин Хо не знал точно, что именно, но что-то изменилось. Что-то внутри него, прямо там, где находилось его сердце. План Ги Хуна и его друзей был умным и тщательно продуманным (он наверняка бы сработал, если бы Ин Хо не замаскировался под друга и не выведал всё из уст самого Ги Хуна). Но в конце концов Ин Хо всё равно оставался на шаг впереди. Он подавил бунт, всё ещё носил куртку 001 и сражался бок о бок с Ги Хуном и его друзьями. Они ничего не подозревали до тех пор, пока Ин Хо не вонзил нож им в спину — точнее, не выстрелил, если говорить метафорически и буквально. — Ги Хун, прости. Всё кончено. Нас тоже схватили, — сказал он, исполняя свою последнюю роль как Ён Иль. — Ён Иль, что случилось? Ты в порядке? Ин Хо знал, что не должен запоминать каждое слово, сказанное Ги Хуном. Он не должен был об этом беспокоиться. Это не должно было иметь значения. — Ён Иль, ответь мне! Ён Иль! Голоса в его голове приказали: «Покончить с этим сейчас». Не Ён Иль. Ён Иль был мёртв. Нет, Ён Иль никогда не существовал. Всё это — его план и миссия — просто подходило к концу. Ин Хо нажал на курок, избавив Игрока 015 от мучений. С ним исчез и тот, кем он никогда не был — Ён Иль, друг Ги Хуна. Ён Иль не мог предать Ги Хуна, если бы был мёртв. Это было… менее жестокое завершение, подумал Ин Хо. Ведь его замысел заключался в том, чтобы затем раскрыться перед Ги Хуном, заставить солдат схватить его и застрелить Чжон Бея прямо у Ги Хуна на глазах, без маски. Он хотел, чтобы Ги Хун понял: его друг был на самом деле врагом, скрывающимся за фасадом отчаянного мужа, который стремился заработать деньги, чтобы спасти умирающую жену. Чтобы Ги Хун осознал, что всё было ложью — и их общие моменты радости, и обещания, что они выберутся живыми и останутся друзьями. Обещание быть вместе после окончания игры. Но было ли это ложью? Ты был счастлив. С Ги Хуном. Единственная ложь, которую ты себе рассказал, это то, что всё это было ложью. Ин Хо резко встряхнул головой, пытаясь прогнать эти мысли. Но… вдруг ему показалось, что это слишком жестоко. Даже для такого человека, как он. Дать Ги Хуну поверить, что Ён Иль был убит, как Чжон Бай и все его друзья, было наименее жестоким вариантом. Гораздо хуже было бы раскрытие ему правды о том, что он отдал свою доверие — своё сердце — неверному человеку. Воспоминания о Ён Иле оставались бы нетронутыми, если бы Ги Хун считал, что Фронтмен убил его. Ин Хо же не знал, зачем ему это, но знал, что это должен быть момент, который приведет к кульминации. Он заставил Ги Хуна заботиться о человеке, который не существовал, а затем — закрутил нож, раскрыв, что этот человек был врагом, скрывающимся за фасадом друга, с самого начала. Все изменилось. То, что Ин Хо не понимал, почему он заботится, не означало, что он не стал заботиться. И это его пугало. Вдруг он нуждался в том, чтобы воспоминания о Ён Иле не исчезли. Ён Иль никогда не существовал. Но… Ин Хо не мог уничтожить это. Он не мог разрушить воспоминания о том, что Ён Иль был другом, сражавшимся рядом с Ги Хуном до самого конца. «Ги Хун, прости. Всё кончено». Эти слова, которые Ён Иль сказал Ги Хуну, останутся навсегда. Ин Хо снял куртку, залитую кровью, с номером 001 и надел маску Фронтмена. Ён Иль мертв. Но воспоминания о нем останутся живыми в сердце Ги Хуна. Он убедил себя, что единственная причина, по которой он оставил Ги Хуну жизнь, — это желание увидеть его страдания. Но, возможно, в последнее время он лгал не только Ги Хуну и остальным игрокам, но и самому себе. Ин Хо глубоко вздохнул, надел маску и направился к Ги Хуну в карцер. Не как Ён Иль, а как Фронтмен. — Игрок 456, — сказал он, заходя в комнату. Назвать его «Игроком 456» казалось… неправильным. Ин Хо не подозревал, что так привык называть его Ги Хуном. Привык к простоте и интимности такого обычного явления, как имя. Ги Хун не смотрел на него. Он сидел в дальнем углу, в той самой куртке, покрытой кровью своих друзей. Ему не дали новой одежды. Пусть останется покрытым кровью тех, кто был ему дорог. Тех, кто погиб из-за него. — Убей меня, — произнес Ги Хун, так и не взглянув на Ин Хо. — Это не причина, по которой я здесь, Игрок 456, — ответил Ин Хо. Ги Хун медленно повернулся к нему. Его глаза были налиты кровью, лицо покрыто засохшей кровью. Раньше Ги Хун смотрел на Ин Хо с теплотой и улыбкой. Теперь его взгляд был полон злобы. Ин Хо невольно сглотнул, когда в его мозгу всплыли нежеланные мысли. Что с тобой не так? Что он с тобой сделал? — Тогда зачем ты здесь? — спросил Ги Хун. — Я надеялся, что мы сможем поговорить. — Поговорить? — Ги Хун стиснул зубы. — Ты убил Чон Бея. Ты убил Ён Иля. Ты — — Я лишь нажимал на курок, Игрок 456, — сказал Ин Хо, делая несколько шагов вперед. Ги Хун остался на месте. — Это ты себе так говоришь, чтобы спать по ночам? — прошипел Ги Хун. — Все те люди… невинные, которых ты убил. — Они были… — Дан шанс? — перебил его Ги Хун. — Они сами пришли сюда? Они согласились играть в твою игру и проиграли. И ты их убил. Потому что таковы правила. Правила, которые придумал ты, чтобы играть в бога с людьми, когда они были на самом дне своей жизни. Скажи, это заставляет тебя чувствовать себя праведным? — Я лишь хотел, чтобы ты понял: всё, что я сделал, все жизни, которые я забрал, — это последствия действий, которые уже были совершены. За всё есть последствия, Игрок 456. Ги Хун хрипло рассмеялся. Смех звучал горько и надломлено. — Последствия? За то, что люди хотят выжить? — За всё нужно платить свою цену. — Ён Иль, — Ги Хун поднялся, возвышаясь перед Ин Хо, — мой друг… смерть — это цена, которую он заплатил? Смерть менее жестока, чем правда. Ин Хо молчал, глядя на него. Тишина на мгновение стала его единственными словами. Ги Хун смотрел ему прямо в глаза. Даже через маску Ин Хо чувствовал этот взгляд. Казалось, что Ги Хун видит его насквозь. И это заставляло Ин Хо… чувствовать. Чувства, которые он не мог описать. Разве ты не благодарен маске? Кто знает, какие эмоции сейчас отражаются на твоем лице. — Никто не исключение, — сказал Ин Хо. Даже я. Никто не избегает боли. Эти слова остались невысказанными. — Конечно, — Ги Хун кивнул. Он выглядел как раненая собака, готовая напасть. — Ён Иль не был исключением. Он просто хотел эти проклятые деньги, чтобы спасти свою беременную, умирающую жену. Но для тебя он не был исключением, потому что ты знаешь только насилие. Ты — Ги Хун захлебнулся всхлипом, слизнул слезу, упавшую на губы. — Ты даже не способен понять, каково это, когда твоя жена и нерожденный ребенок медленно умирают на твоих глазах, а ты ничего не можешь сделать, чтобы им помочь. Для тебя они просто… последствия. Игра. Они все были хорошими людьми. Ён Иль был хорошим человеком. Он был моим другом. А ты убил его только потому, что он хотел спасти свою семью. — Ги Хун… — Ин Хо быстро замолчал, осознав, что чуть не проговорился. Он для тебя теперь Игрок 456, а ты больше не Ён Иль, — напомнили голоса в его голове. Ты Фронтмен, а он — Игрок 456. Ён Иля и Ги Хуна больше нет. И всё же эта боль, внезапный порыв страдания в груди Ин Хо… Он не мог понять, что это было. — Он так много для тебя значил? — Эти слова Ин Хо тоже не хотел говорить. Еще одна слабость, сорвавшаяся с его губ за последние 60 секунд. Что Ги Хун сделал с тобой? — Он был моим другом, — ответил Ги Хун. — Так же, как и остальные. Но смерть Игрока 001, похоже, преследует тебя больше, чем смерть Игрока 390, — сказал Ин Хо. Ин Хо снова услышал предупреждение от своей рациональной стороны. Это была ошибка. Он не должен был сюда приходить. Он должен уйти сейчас, пока не поздно. — Ён Иль — Игрок 001 — был для тебя особенным? — Что? Этот вопрос удивил Ин Хо не меньше, чем Ги Хуна. Ты переходишь черту. Уходи, пока не дошел до точки невозврата. Но его тело не слушалось. Разум — рациональная часть его сознания — велел уйти и захлопнуть за собой дверь. Но… тело или сердце — Ин Хо надеялся, что это первое, но боялся, что это второе — удерживало его на месте. — Это был простой вопрос, не так ли? Ги Хун продолжал смотреть на него, но не так, как он смотрел на Ён Иля. (И только теперь Ин Хо с ужасом понял, как сильно он скучал по тому, как Ги Хун смотрел на него, когда он был ещё Ён Илем.) — Во-первых, — Ги Хун облизал губы, — он был мне дорог. А во-вторых… — он сделал шаг ближе к Ин Хо, — ты не имеешь права произносить его имя. Молчание затянулось чуть дольше, чем следовало бы. — Ты заботился о нём, — наконец сказал Ин Хо. — Чего ты хочешь? Что… что это вообще такое? Ин Хо не знал. Что это было? — Спокойной ночи, Игрок 456, — сказал он, поворачиваясь к двери. — Он страдал? — голос за спиной остановил Ин Хо, прежде чем он успел дойти до двери. — Ён Иль, он чувствовал боль? Ин Хо замер, не поворачиваясь. — Это ты сделал, да? Тот, кто… — Ги Хун замолк, и Ин Хо услышал всхлип, всего один, прежде чем снова воцарилась тишина. — Ты был с ним, когда он умер. — Был, — ответил Ин Хо, не поворачиваясь. — Он сказал мне, что сожалеет, — сказал Ги Хун. — Что всё кончено. Ты достал его. Но он сказал, что сожалеет. Сказал так, как будто… как будто верил, что это его вина, хотя это я был тем, кто привёл его к этому. Он последовал за мной, потому что доверял мне. Тишина. Ин Хо не знал, что ответить. Он боялся, что скажет что-то, чего не должно было быть сказано. — Может, ты прав, — продолжил Ги Хун. — Ты просто нажал на курок, но это я… я был тем, кто привёл его туда. И всё же он сказал мне, что сожалеет. — Потому что это был его выбор. Он знал, на что шёл. — Ты говоришь так, будто знал его… — Я знаю, что он не жалел, что последовал за тобой. И я знаю, что он сделал бы это снова, — Ин Хо повернулся и посмотрел на Ги Хуна. И там, на мгновение, на крошечную долю секунды. Взгляд Ги Хуна напомнил тот, каким он смотрел на Ён Иля. Ты говоришь слишком много. Ин Хо сжал руку в кулак, осознавая, что почти потянулся к своей маске, чтобы снять её. Зачем ты вообще здесь? Ты не в себе. Ты перестал быть собой с тех пор, как… С тех пор, как понял, что Ги Хун был важен для Ён Иля тоже. Но Ён Иль мёртв. Нет, Ён Иль никогда не существовал. Ты уверен? Если так, то почему ты… как ты объяснишь эту боль? — Кто ты? — спросил Ги Хун. — Всего лишь тот, кто хотел, чтобы ты сел на самолёт в тот день, Игрок 456, — ответил Ин Хо, выходя из комнаты. Вернувшись в свой кабинет, Ин Хо снял маску и увидел своё отражение, глядящее на него с блестящей поверхности стены. Там, как бы сильно это ни пугало его, вместо холодного и бесстрастного лица Ин Хо он увидел Ён Иля, смотрящего прямо на него.