Как прежде.

Синицина - женщина не из мягких.  Взгляд всегда надменный, манера дерзкая, жесты грубые, мимика соответствующая. Вечно закатывает глаза в недовольном тоне…  В общем - не сахар, но только она опьяняет Жигуля сильнее, чем излюбленный им алкоголь.  Жигуль стоит под её подъездом. Взгляд прикован к окну, из которого виднеется тусклый свет люстры.  Уже вечер. Таксист только с работы, в привычной дубленке и восьмиклинке. В руках пять красных цветков, которые, если верить Изе, называются камелии.  Жигуль нервничает. Настолько, что не замечает, как начал мять стебли потрепанного букета. Зайти к ней все не решается.  Когда Анатолий делился планом со своим товарищем, все звучало легко. Подъезд всегда открыт, этаж и квартиру он знает, нарвет где-то во дворах цветы и вручит ей. На словах все легко, но на деле Анатолий мнется. Он вздыхает и устремляет взгляд в уже темное, накрытое куполом небо.  Несчастные пять цветков уже потеряли вид и на подарок не особо годятся. Жигуль боится в этом признаться, но он «зассал».  Как хилый школьник, боится подарить какие то цветочки, а еще и авторитетом на районе зовется.  «Тряпка» - раздалось в голове, но мириться с этим не хотелось. Сжав жалкий букет в кулак, тот уверенно шагнул в сторону двери подъезда. Но дверь открывается раньше.  Из подъезда выходит Жанна, заставляя того рефлекторно спрятать букет за спиной. Выглядит Синицина небрежно, что непривычно, а в руках пакет, кажется, с мусором.  —Добрый вечер. –Синицина хлопает глазами, явно не ожидая такой встречи.  —О! Здоро…Здравствуй! – Жигуль одергивает себя, вспомнив с кем имеет дело. —Чего тут стоишь? – Синицина проходит мимо к мусорному баку.  —Я… Я эт, ну.. –  Он что-то мямлит, не зная, как сказать хоть слово и уже подарить этот измученный букет. Уж не дарить их будет грех, когда гора, в лице Жанны сама пришла к Магомеду.   К моменту, как Жанна выкинула пакет и вернулась к подъезду, Жигуль все еще не мог сформулировать предложение. Синицина с прищуром коситься на него: перемерз что-ли? Анатолий не выдерживает и всучивает ей помятые камелии, выдав короткое: —Ну эт, это тебе короче.   Корреспондентка удивленно поправляет пенсне, прежде чем принять букет.  —Ого. Спасибо. –Вдруг на её лице появляется мягкая улыбка.  Такой её Жигуль еще не видел: в каком то старом, наспех накинутом пальто, под которым виднеется небрежная домашняя одежда, без ярко-синей помады, с неуложенной прической..И так нежно улыбается. В календаре этот день он отметит как праздник.  Таксист довольно лыбится, но вовремя берет себя в руки. —Ну, я пошел, наверное, а то ну.. поздно уже. – неохотно сообщает Толя, выполнивший миссию, но Жанна его прерывает.  —Даже на кофе не зайдешь? Я настаиваю. Тот не верит своим ушам. Ущипните его.  —Нет, ну, если настаиваешь… – Жигуль мысленно жалеет Исидора, который на следующий день будет жертвой рассказов о его достижениях. Жанна не снимая с себя улыбки проходит в подъезд, подзывая Анатолия свободной рукой и игнорируя его дурацкий, воодушевленный взмах кулаком, сопровождающий шипящее «йесссс!» Спустя года ничего от этого не осталось.  Улыбку во все 32 каждый день лицезрит по ящику с новостями вся страна. У подъезда Жанны Жигуль может разве что шаурму купить, о визите в гости речи и быть не может, «ниче не клеится».  Изяслав то и дело выслушивает лишь пьяное горевание друга.   Анатолий из кожи вон лезет, в попытках вернуть всё, но как прежде уже не будет.