Прочие трудности

Прошло несколько дней, напряжение между мемберами продолжало нарастать вместе с количеством прогонов новой программы. Хёнджин почти ни с кем не общался, механически выполнял все связки, переходы, трудился как заведенный. Бан Чан смотрел на него и только вздыхал. - Чанбин, ты можешь поговорить с Хёнджином? - О чём? О том, что он злится на всех, и почему это происходит? Даже не собираюсь, вернее не собирался, но уже поговорил, и в ответ получил очень хороший совет. - Какой? - Не лезть не в своё дело. И правильно – он уже взрослый мальчик, и ему стоит дать время самому разобраться в своих чувствах. - Каких чувствах? – У Бан Чана на лице отразилось неподдельное изумление. - Ты сейчас смеешься надо мной? Ты реально не знаешь, про какие чувства, и про кого я тебе говорю? - Я правда не понимаю, о чем ты сейчас говоришь. Ты можешь мне нормально объяснить, что происходит с Джинни? Я знаю, что он поссорился с Ханом из-за Минхо. - Это тебе сам Хан сказал? Вот трепло. - При чём тут Хан? Я сам слышал, что они повздорили, и до сих пор не разговаривают. - Если ты знаешь подробности, почему сам не поговоришь с Хёнджином, ты для него более авторитетный хён. - Чанбин, ты играешь на моих чувствах лидера. Да, я старше, но тебе проще будет поговорить, вы всегда были близки. И вообще, ты увиливаешь – чувствую, что дело как раз не в Минхо, так или нет? - Ты хоть иногда выходи из музыкальной студии на белый свет, бывает полезно. Думаю, что тебе самому следует подойти к Джинни и выяснить причину. Поверь, узнаешь много интересного.       В Сеуле теплый октябрь сменился на ноябрь. Стояла холодная и ветреная погода, предвещавшая небольшие снегопады. В сложившейся ситуации всеобщего напряжения группа представлялась как пороховая бочка, поднеси фитиль и произойдет большой бум. В марте следующего года предстоял релиз их нового альбома, большой тур, перелеты и концерты. Эта гастрольная жизнь добавит проблем и склок, к изматывающим тренировкам добавятся недосып, отели, чужое присутствие и постоянный контроль со стороны стафа. Бан Чан понял, что тянуть с разговором уже некуда, пора хоть немного разрядить ситуацию – надо попытаться разговорить Хёнджина и помирить упрямцев, если дело только в ссоре. Но после разговора с Бинни, Крис понимал, что будет непросто склеить то, что начинало трещать по швам. - Хённи, я могу с тобой поговорить? - Крис, я устал. Мне бы в душ и поесть, завтра еще съемки, ты не забыл? - Загляни в расписание – съёмки перенесли на вторую половину дня. Давай закажем пиццу в общежитие, и... - Я понял, пришла пора исповедаться. - Ну Джинни, я переживаю за тебя. Зачем ты так? - Это не сарказм, хён, может я и сам устал от себя, от своего настроения и настроя, и мне надо выговориться. А ты попался мне прямо тогда, когда надо. Давай закажем пиццу и завалимся в мою комнату? Очень хочу поесть и поплакаться в жилетку. – Джинни криво усмехнулся.       Давно Бан Чан тут не был. Заваленный стол с набросками акварели, сломанными карандашами и полная мусорка, даже шторы не раздвинуты. - Ты не пробовал хотя бы вынести мусор? - Хён-а, не нуди. Какое настроение – такая и комната. Давай просто поедим. Пицца была безумно вкусной и обжигающе горячей, но съев ломтик, Крис вытер руки и решил перейти к главному. - Хёнджин, что происходит? - Я люблю Феликса. Бан Чан застыл, и его мгновенно бросило в краску. - Ты шутишь? - Нет. - Я... Бан Чан потерял дар речи, вот так наотмашь ударил его своими словами мальчик – пельмешек. Собравшись, Бан Чан проговорил: - Как это произошло? И что Феликс? А Минхо? Хан? - Успокойся, хён. И не части, не успеваю за твоими вопросами. Как произошло – не знаю. Феликс – никак. Минхо жив и здоров, и Хан тоже. Ответил? - Хёнджин, что ты делаешь со своей жизнью, дурачок. – И внезапно обнял Джинни, который даже не понял, как оказался в объятиях Бан Чана. - Что с тобой, хён? - Как же мне помочь тебе? Как? Я думал, подойдешь к Хану, поговорите, и не будет этой напряженности. А тут... Прав Бинни, я совсем погряз в своей музыке, и перестал заботиться о вас. - Хёнджин фыркнул, и наконец-то отлепился от хёна. А обнимашки-то необходимы. Хёнджин нахмурился, опять вспоминая приятный запах клубники от копны светлых волос... Джинни потряс головой - «Морок просто». - Терапевтические объятья мне понравились. Ну а теперь послушай меня, Чанни.       Крис улыбнулся от этого ласкового прозвища – нежнятина Хёнджин умел вызывать улыбку и желание его постоянно тискать и обнимать. - Прекрати включать синдром отличника – продолжал говорить Джинни – «Всё должно быть идеально, я за всеми смотрю и всех контролирую, я хочу уберечь всех мемберов от невзгод». Дай нам иногда совершать ошибки – мы все люди, ты же из Австралии, должен понимать, что не всегда возраст равно ум. А сейчас мне как никогда нужен друг, ты же мне друг? - Конечно, ты можешь не сомневаться, я бы даже сказал немного по-другому... - Криииис, это я драма квин, не ты... Хёнджин улыбался. – Я тебе как другу хочу рассказать, что у меня происходит. А ты – потом, после моего рассказа – попытаешься, но только попытаешься - дать мне совет, и не будешь сам за меня что-то делать, и что-то решать. Мне просто нужно выговориться, к психологу я не хочу идти, а вот с тобой – как с другом – подчеркнул Джинни – готов поговорить. - Я готов слушать, Хёнджин.