Без тормозов 🏍️🔥

🏍️

      Двадцать лет назад Пак Чимин был совсем другим человеком. Никто бы не поверил, что этот спокойный и проницательный мужчина в кожаной куртке с ледяным взглядом когда-то был взрывным, дерзким и беспечным. В те времена его знали не как «Чимина», а как «Кобру» — прозвище, олицетворяющее его молниеносную скорость. Он был тем парнем, что разгонял свой мотоцикл до таких сумасшедших скоростей, что за ним оставалась лишь полоска дыма.       Гонки, ночные заезды, клубы — всё это было его стихией. Адреналин в крови, рёв мотора, кайф от победы. Он наслаждался каждым моментом, не задумываясь о последствиях. Жизнь для него была всего лишь игрой, из которой он всегда выходил победителем.       Но всё изменилось, когда в его жизни появился Кан Ёсу.       Ёсу был не просто гонщиком, он был тем, кто завораживал. Умный, сильный, с харизмой, от которой невозможно оторваться. Они начали встречаться. Чимин, ранее холодный и беспечный, стал другим — более открытым и доверчивым. Эти отношения стали для него чем-то новым, неожиданным, и, несмотря на свою жесткость и решимость, он позволял себе быть нежным.       Но реальность оказалась совсем не такой, как Пак себе её представлял.       В тот вечер на крупном заезде Чимин и Ёсу оказались противниками. Для Пака эта победа значила многое. Она была символом его силы и стремления доказать не только окружающим, но и самому себе, что он способен на всё.       Гонка была напряжённой, и, несмотря на все свои чувства, Чимин понимал, что не может позволить себе уступить. На последних метрах он собрал всю свою силу, вырвался вперёд и пересёк финишную черту первым, одержав победу.       На вечеринке в честь гонки Чимин был на высоте. Он искал Ёсу, хотел разделить с ним радость успеха, но вместо этого случилось нечто, что перевернула его мир с ног на голову.       Он обнаружил своего парня ведущим эмоциональную беседу с другом. И в тот момент, когда Чимин подошёл ближе, он услышал их диалог.       — Ты бы знал, как я ненавижу этого «выскочку», — Кан скривил лицо в пренебрежении, хрустя пальцами. — Целый месяц. Целый, блять, месяц! Я прыгал перед ним, как дрессированная собачка, в надежде, что он сжалится и уступит мне.       — Чимин-то? — с язвительной усмешкой протянул второй. — Или как ты его там называл — «мой сладкий»? — меняя голос на писклявый.       — Да заткнись ты уже, — подставив два пальца ко рту, имитируя рвотные позывы, прорычал Ёнсу. — Лицо у него как у фарфоровой куклы. Думаешь, легко было изображать к нему интерес?       — Ха, — усмехнулся собеседник, опираясь на стол. — Так ты реально рассчитывал, что этот самовлюблённый павлин тебе поддастся только потому, что ты позволил ему себя трахать?       — Ну, он ведь выглядел намного тупее, чем оказался по итогу. Я таскал его в рестораны, слушал его бессмысленный лепет. А в итоге? Мои труды просто смыты в унитаз, как какая-то грязь.       — Что будешь делать? — насмешливо поинтересовался второй парень.       — Сломаю его, — со злостью прошипел Ёсу.       Чимин не мог поверить ни своим глазам, ни своим ушам. Его сердце сжалось, и перед глазами промелькнуло всё — их свидания, разговоры, обещания, которые он так бережно хранил. Всё это оказалось ложью, безжалостной игрой ради победы. Его чувства были использованы, как и он сам.       Пак, чувствуя, как боль разрывает его изнутри, принял решение уйти. Молча. Без лишних слов. Он покинул вечеринку, игнорируя удивлённые возгласы и вопросы друзей. Ночь была идеальной, тихой и звездной. Чимин сел на байк, завёл двигатель и, нажав на газ, устремился в пустоту темноты.       Пустырь, куда он часто приходил, был единственным местом, где он мог спрятаться от своих мыслей. Он не хотел, чтобы кто-либо знал, что творится у него внутри. В голове снова и снова звучали слова, которые Ёнсу произнёс с ненавистью. Чтобы заглушить их, Чимин упрямо повторял: «Просто гони». Сам того не замечая, он разогнался до предельной скорости. Опомнившись Пак нажал на тормоза, но механизм предательски не сработал.       Мотоцикл вылетел с дороги, и в следующую секунду Чимин с силой ударился о землю. Боль разлилась по всему телу, но сознание упорно цеплялось за реальность. Всё вокруг потемнело, смешавшись в хаотичный вихрь теней, а единственное, что он мог слышать — это гулкий и отчаянный стук собственного сердца.       Очнувшись спустя какое-то время, он ощутил, как чьи-то крепкие руки бережно подняли его с холодной земли. Неизвестный мужчина, судя по одежде, дальнобойщик, с трудом затащил его в кабину своего грузовика. «Держись, парень. Сейчас доставим тебя в больничку», — последнее, что Чимин успел услышать, прежде чем снова потерял сознание.       Той ночью Пак чудом остался в живых. Далее последовали долгие месяцы болезненного лечения и восстановления. Лежа в больничной палате, прикованный к кровати, глядя на белоснежный потолок, он в полной мере ощутил, насколько хрупка жизнь. Постепенно стало приходить осознание, что всё, что он делал до этого момента — всё, что считал важным — не имело никакого значения.       После того происшествия, Чимин больше не был прежним. Он не был тем безбашенным гонщиком, что жил ради скорости и побед. Он научился чувствовать боль, осознавать, что есть вещи, гораздо важнее, чем мотоциклы и гонки. И что самое важное, он понял, что настоящий мужчина — это не тот, кто гонится за победой, а тот, кто может пережить поражение и идти дальше.

🏍️

Сейчас.

      Тридцативосьмилетний Пак сидит на своём мотоцикле, одетый в чёрную кожаную куртку с фирменной нашивкой собственной банды, и неспешно крутит в руках зажигалку. Перед ним стоит Чон Чонгук — юный, дерзкий и до безумия самоуверенный двадцатилетний парень. Откуда он взялся, Пак не знает.       Чимин вместе со своей командой остановились на привал в своём излюбленном месте — пустыре за городом. Закат медленно опускался за горизонт, окрашивая трассу в тёплые оранжевые оттенки. И на фоне этой идиллии вдруг появился этот щенок на своём ярко-красном Suzuki.       — Ты кто, мелкий? — лениво спрашивает старший, не удосужившись повернуть голову. Его голос низкий, отдающий лёгкой хрипотцой.       — Новый член вашей тусовки, — ухмыляется Чонгук, скрестив руки на груди.       — Хм, — в голубых глазах мелькает секундный интерес. Чимин медленно встаёт со своего байка и подходит к парнишке. — Слушай сюда, мелкий. Это не кружок стендапа. Хочешь в банду? Придется доказать, что ты не просто малолетний клоун. Знаешь сколько таких, как ты, приходит ко мне каждый день? — Пак сплёвывает на асфальт, выказывая свое пренебрежение. — И пока что ты от них ничем не отличаешься.       — Устрой мне свою фирменную проверку, и ты увидишь, что пройду её лучше, чем кто-либо до меня, — не сдаётся Чонгук.       Чимин склоняет голову, внимательно рассматривая парня с ног до головы.       — У тебя слишком длинный язык для того, кто еще не доказал, что у него есть яйца.       — Длинный язык не всегда плохо, — усмехается Чонгук. — Особенно если он ещё и быстрый, — приподняв бровь парень с вызовом смотрит на старшего.       — Уверенно говоришь, — протягивает Чимин, прищурив глаза. — А ты точно про язык? Или просто пытаешься компенсировать что-то?       Чонгук, не теряя своего самоуверенного выражения, делает шаг вперёд.       — Ну, если у тебя найдется время, чтобы проверить, я могу показать и даже продемонстрировать.       Байкеры, стоящие неподалёку, начинают тихо смеяться, переглядываясь между собой. Чимин бросает в их сторону предостерегающий взгляд, и они тут же умолкают. Он подходит к Чонгуку так близко, что тот может почувствовать запах табака и мятной жвачки.       — Ладно, — говорит он, щёлкая зажигалкой, пламя отражается в его холодных голубых глазах. — Раз ты такой смелый и бойкий, будет тебе задание.       Чимин оборачивается к своей банде, указывая взглядом на трассу вдали, что извивается между холмами.       — Вон там, в пятнадцати километрах отсюда, стоит одинокая бензоколонка. Дело плёвое. Тебе всего лишь необходимо добраться до туда за семь минут, не меньше и не больше. Иначе сгораешь.       — Семь минут? — удивлённо переспрашивает Чонгук, ухмылка расползается по его лицу. — Я справлюсь за пять.       Чимин лишь качает головой, снисходительно похлопывая его по плечу.       — Нет, малыш, это не спринт. Ты должен уложиться ровно в семь минут. И принеси мне чек за воду.       — Это всё? — переспрашивает парень, явно не ожидая таких ерундовых, на первый взгляд, условий задания. — Всего-то съездить по таймеру и купить бутылку воды? Я думал, тут хоть какой-то экстрим.       — О, это только начало, — усмехается мужчина, облокотившись на свой байк. — Если выживешь после гонки, вернёшься сюда, и мы разберёмся, что делать с твоим длинным языком. Может, наконец найду ему правильное применение.       — Правильное применение? Ты явно недооцениваешь меня, папаша. — показательно толкаясь языком в щеку, дерзит Чонгук.       — Не переживай, Красный петух, — Чимин саркастически подмигивает парню. — Я не из тех, кто ест сырую дичь. Тебя хоть сначала поджарить нужно, чтобы было интересно.       — Э… Чё? Как ты меня сейчас назвал? — возмущается Чонгук, стиснув кулаки. — Ты издеваешься?       — С таким мотоциклом и лицом дерзкого подростка ты буквально кричишь: «Смотрите на меня, я — Красный петух!» — криво улыбается Пак, а позади раздаётся громкий ржач байкеров.       — Ты ещё пожалеешь о своих словах, папаша, — огрызается Чонгук, направляясь к своему байку.       Чимин лишь хмыкает, глядя ему вслед.       — Поспеши. И помни: семь минут. Или твой миленький Suzuki станет моей новой игрушкой. А если нет… тогда, может, и разберёмся, для чего нужен этот твой «быстрый язык». У меня как раз свободное время сегодня ночью.       Чонгук ловко запрыгивает на свой мотоцикл и заводит мотор, давая понять, что он готов.       — Когда я вернусь, ты забудешь это дурацкое прозвище.       — Если вернёшься, — бросает Чимин, доставая сигарету. — А то вдруг тебя съест время. Или кассир.       Чонгук давит на педаль газа и срывается с места. Пыль поднимается густым облаком под оглушительный свист и смех байкерской банды.       Чимин прикуривает сигарету, задумчиво глядя вслед исчезающему мотоциклу.       — Ты серьёзно собираешься дать ему шанс? — один из байкеров, давясь смехом, подходит ближе.       — Пока не знаю, — Чимин задумчиво выпускает струю дыма в небо.

🏍️

      Чонгук влетает на бензоколонку, словно красная молния, резко тормозя у входа. Его Suzuki рычит, как дикий зверь. Парень снимает шлем и кладёт его на сиденье. Уверенной походкой он заходит внутрь, сияя своей фирменной ухмылкой. Ну что, легкотня. Сейчас он купит эту долбаную бутылку воды, пробьёт чек, и Чимин сам ему руку пожмёт. А потом ещё и извинится за «Красного петуха».       Но как только Чонгук видит кассира, его уверенность трещит по швам. За стойкой стоит бабуля лет эдак под сто пятьдесят. Её спина согнута дугой, линзы в очках настолько толстые, что глаза кажутся гигантскими, как у испуганной рыбы. На бейдже криво написано: «Миссис Чо». Она копается в кассе, походя на Голлума, ищущего «свою прелесть» среди монет и купюр.       — Добрый вечер! — начинает Чонгук, засовывая руки в карманы. — Бутылку воды, пожалуйста. И чек. Желательно побыстрее. Я очень тороплюсь.       Бабуля медленно — и это ключевое слово тут медленно — поворачивает голову в его сторону.       — Чего тебе, малец? — спрашивает она с каменным выражением лица.       — Бутылку воды, говорю! — Чонгук повышает тон, чтобы бабушка точно услышала. Наклоняется ближе, указывая пальцем на холодильник. — Вот ту.       Миссис Чо щурится, опираясь на стойку.       — В прошлый раз такой же, как ты, украл жвачку, стоило мне только отвернуться, — она злобно ухмыляется, демонстрируя пару оставшихся зубов.       Чонгук морщится, из последних сил стараясь давить улыбку и заодно не потерять самообладание.       — Да мне и даром не нужна ваша жвачка, —парень кидает презрительный взгляд, добавляя: — она выглядит старше вас.       — Много болтаешь, мальчонка, — шипит бабушка, неторопливо открывая холодильник.       Чонгук кидает взволнованный взгляд на таймер. Осталось три минуты.       — Можно чуть побыстрее? — спрашивает он, закипая от раздражения. — У меня важное задание.       Бабуля оглядывается через плечо.       — Что ты такое говоришь? Я сегодня двигаюсь гораздо быстрее, чем вчера. Так что не выдумывай тут.       Наконец она достаёт бутылку и ставит её на стойку. Но вместо того чтобы пробить, принимается вытирать столешницу старой тряпкой.       — Серьёзно?! — взрывается Чонгук, хватаясь за голову. — Вы издеваетесь?       — А ты что думал? Что жизнь — это быстрый заезд? Мой первый муж тоже так думал. Теперь он в аду в котелке варится, — ухмыляется Миссис Чо, протягивая руку к кассе.       — Мне жаль вашего мужа! — выпаливает Чонгук, стуча пальцами по стойке. — Пробивайте, пока я здесь не постарел!       Бабка останавливается, внимательно на него смотрит и медленно тянется к кассе.       — Знаешь, мальчонка, язык у тебя длинный. Прямо как у моего второго мужа. И он тоже оказался бесполезным, — ядовито выпаливает бабуля, прищуриваясь на Чонгука.       — Сколько там у вас их было? — выплёвывает Чонгук, закатывая глаза в недовольстве.       — Кого? — невинно уточняет она.       — Мужей ваших! — с раздражением отвечает Чон, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.       Бабуля театрально опирается на кассу и ухмыляется:       — А ты с какой целью интересуешься? Глядишь, запал на меня? — она оглядывает его с головы до ног с таким видом, будто оценивает свежий товар на рынке.       — А что так заметно? — Чонгук морщится, как будто его ударили под дых.       — Вот-вот, — Миссис Чо кивком указывает на его ярко-красный мотоцикл за окном. — С таким Suzuki только и искать таких, как я. Молоденькие на такую раскраску не клюнут.       — Ну да, конечно, — огрызается Чонгук, хватаясь за голову.       Бабуля заливается таким сухим смехом, выглядя в этот момент точно, как живая мумия, что вот-вот начнёт рассыпаться.       — Расслабься, малёк, ты пока не дотягиваешь даже до моего третьего.       — Подождите, — Чонгук делает шаг назад и хмурится. — Так у вас всё-таки и третий был?       — Был, — Миссис Чо пожимает плечами. — Но он тоже, как и ты, слишком много болтал. Правда, его это не спасло.       — Вы вообще собираетесь пробить эту воду, или мне тут сразу на пенсию подать?       Бабуля наконец берёт бутылку и застывает, задумчиво смотря на неё.       — А хочешь знать секрет? — начинает она шёпотом, подзывая его ближе.       — Что ещё за секрет? — раздражённо фыркает Чонгук, подаваясь вперёд.       — Мой четвёртый муж, — сипит она, хитро прищуриваясь. — Тоже считал, что может командовать. А теперь его звать «зола».       Чонгук выпрямляется, будто током ударило.       — Всё, с меня хватит! — взрывается Чонгук, хватаясь за волосы. — Я просто хотел купить бутылку воды.       — Спокойнее, мальчонка, — бабуля тычет корявыми пальцами по кнопкам кассы.       — Господи, это худшая заправка в моей жизни! — шипит сквозь зубы Чон.       Миссис Чо наконец пробивает чек, и Чонгук, с пылающим от злости лицом, вырывает его из её рук, одновременно хватая бутылку воды с прилавка.       — Вы просто кошмар! Самый настоящий кошмар в старческих тапках! — шипит он, направляясь быстрым шагом к выходу.       — Благодарю за комплимент, — спокойно отвечает бабуля, наблюдая, как парень штормом вылетает с заправки. — Возвращайся, если вдруг решишь стать пятым!       Чонгук заводит мотоцикл, и рёв двигателя почти заглушает её зловещий смешок. Почти.

🏍️

      Чимин смотрит на таймер, на котором светится цифра «двенадцать минут». Он хмурит брови, наблюдая за дорогой. Остальные байкеры уже разбрелись по пустырю. Одни просто отдыхают, лениво вытягиваясь на траве, наслаждаясь редким моментом покоя, а другие, как всегда, делают ставки, по-прежнему обсуждая, вернётся ли «Красный петух».       — Думаешь, он справится? — спрашивает один из парней, крутя гаечный ключ в руках.       — Сомневаюсь, — отвечает Пак, не отрывая взгляда от солнца, что почти скрылось за холмами. — Но заодно и проверим. У него либо гонор превышает разум, либо он на самом деле что-то из себя представляет.       Вдалеке раздается нарастающий шум мотора. Чонгук на своём Suzuki, покрытом дорожной пылью, приближается с бешеной скоростью. Он резко тормозит, колёса визжат, оставляя чёрные полосы на асфальте. Не теряя ни секунды, он спрыгивает с байка и, небрежно вытирая лицо рукой, протягивает чек Чимину.       — Семь минут ровно, папаша, — довольно заявляет он с триумфальной улыбкой. — Может, теперь оставишь свои прозвища при себе?       Чимин медленно забирает чек из рук парня, бросая взгляд на цифры.       — Семь минут и три секунды, — с показным разочарованием протягивает Пак. — Жаль, парень, но у нас тут всё строго.       — Это всё из-за той бабули! — выпаливает Чонгук, фыркнув. — Она, наверное, ещё динозавров обслуживала. Я, кажется, успел обзавестись седыми волосами, пока старуха пробивала эту чёртову бутылку воды. И всё это время она смотрела на меня так, будто я украл у неё молодость! Да её морщины шевелились быстрее, чем кассовый аппарат! Признай, Пак, в этом и был весь подвох?       — Отмазки — это ближе к петуху, — усмехнулся старший, подходя ближе. Он остановился всего в нескольких дюймах от Чонгука, глядя на него сверху вниз. — Но знаешь, что? Учитывая твою наглость и скорость, может, я всё же дам тебе шанс.       — Так что, я прошёл? — Чонгук чуть приподнимает бровь.       — Время покажет, — бросает тот через плечо, направляясь к своему байку.       — Так, может, я смогу пройти вторую часть?       — М? — Пак останавливается, оборачиваясь через плечо. — Ах, ты про это? — Чимин делает очередную затяжку. — Ты, значит, решил проверить, действительно ли у меня есть это самое время?       Чонгук, не моргнув, выдерживает взгляд.       — Почему бы и нет?       Пацаны, стоящие поодаль, тут же оживляются, с трудом сдерживая смешки.       — Да этот парень вообще без тормозов, — хихикает один из них.       — Слушай сюда, — тихо и холодно произносит Пак. — Ты, конечно, наглый, это я тебе в плюс запишу. Но вот за такие шуточки в этой банде обычно оставляют только следы на асфальте.       — Ну, следов пока что не вижу. Может, ты и правда боишься, что не потянешь? А, папаша?       Вмиг повисает гробовая тишина.       Жестом Чимин приказывает своим ребятам разойтись, и как только они остаются вдвоём, он подходит к парню и грубо хватает его за подбородок.       — Не папаша, а папочка! — хрипло шепчет Пак, обжигая дыханием мочку уха Чонгука. — Ты уверен, что хочешь продолжить?       — Ещё бы, папочка, — не колеблясь, отвечает парень, завороженно смотря прямо в глаза напротив.       — Ты даже не представляешь, на что подписываешься, — хрипит Пак, сильнее сжимая пальцы. — Ты хочешь продолжить, потому что тебе хочется попробовать… или потому что тебе нечего терять?       — Я бы сказал: и то, и другое.

🏍️

      — Добро пожаловать в мой дом, — говорит Чимин, заходя внутрь квартиры. Он скидывает кожаную куртку, небрежно бросая её на пуфик в прихожей, оставаясь в борцовской майке, что прекрасно подчёркивает рельеф его мощного, накачанного торса.       Чонгук, сглотнув подступившую слюну, зависает на старшем, застыв в проходе.       — Закрой за собой, — коротко озвучивает свою просьбу Чимин, вальяжной походкой шагая в сторону кухни.       — Да, хорошо, — захлопывая дверь, отвечает Чон, не отводя взгляда от фигуры мужчины.       Он снимает верхнюю одежду и обувь, потоптавшись пару секунд на месте, следует за Чимином.       Чонгук с интересом рассматривает просторную кухню, что выполнена в стиле лофт. Стены из грубого кирпича с лёгкой патиной, стальные трубы и подвесные светильники с тёплым жёлтым светом. В центре стоит большой деревянный стол с натуральной текстурой дерева на чёрных металлических ножках. В голове парня тут же возникают сексуальные фантазии о том, что данный предмет мебели точно способен выдержать всё то, что он сейчас представляет. Рядом несколько простых, но стильных стульев с кожаными сиденьями.       Чимин открывает большой чёрный холодильник с матовым покрытием, извлекая из него две бутылки холодного пива. По тёмному стеклу ручейками медленно стекают капельки испарины. Не глядя, он захлопывает дверцу плечом и ставит бутылки на стол. Одну из них Пак слегка прокатывает по столешнице в сторону Чонгука, кивком головы указывая, чтобы тот принял её в качестве угощения.       — Спасибо, — коротко отвечает парень, поймав бутылку.       Чимин угукает в ответ, беря пиво в руку. Он поддевает крышку массивным перстнем в виде быка с рогами, срывая её с характерным щелчком. Из горлышка поднимается лёгкая пена, и Чимин не спеша отпивает несколько глотков, наслаждаясь холодом напитка. Он присаживается на стул и, не отрывая взгляда от Чонгука, продолжает расслабленно пить.       Шипящая пена, наполненная воздушными пузырьками, пачкает краешки пухлых губ, медленно стекая по подбородку. При каждом новом глотке, который мужчина делает с явным наслаждением, его кадык сексуально дёргается. Это выглядит настолько возбуждающе, что у Чонгука пересыхает в горле, и он, не в силах себя сдержать, закашливается.       — Что с тобой? Почему ты не пьёшь? — Чимин отставляет пиво в сторону, вытирая рот тыльной стороной ладони.       — Ты такой классный! — выпаливает Чонгук, не отводя взгляда от мужчины.       — Открыть? — Чимин указывает кивком на бутылку, так и стоящую рядом с парнем, игнорируя комплимент.       — А, да. Твой перстень с быком довольно функциональный, — смеясь и одновременно краснея, отвечает Чонгук, слегка нервничая и ёрзая на стуле.       Расправившись с бутылкой и передав её в руки парня, Чимин, облокотившись на стол, внимательно рассматривает Чонгука, словно изучая каждую деталь его поведения.       — А я смотрю, ты стеснительный. Ведёшь себя совсем иначе наедине со мной? — ухмыляется Чимин.       — Да нет, — отвечает Чонгук, делая глоток пива, стараясь выглядеть максимально уверенным.       — Разве? А вот мне так не кажется, — Чимин наклоняется чуть ближе, его дыхание становится тяжелей. Он показательно облизывает губы, следя за реакцией парня.       — Я твой, папочка, — с вызовом отвечает Чон, толкаясь языком в щёку, его глаза игриво блестят.       Чимин грубо хватает его за подбородок, с силой сжимая щёки пальцами, и целует. Грязно, страстно, пошло — так, что Чонгук на миг теряет связь с реальностью.       — Не играй со мной, малыш, — разорвав поцелуй, хрипит Пак, обжигая парня горячим дыханием. Он продолжает удерживать его, заставляя смотреть в глаза.       — Domination, — заворожённо произносит Чонгук, с полным восхищением.       — Любишь подчинение и контроль? — Чимин хищно осматривает парня, взгляд тяжелеет с каждой секундой, в то время, как у Чонгука тяжелеет в штанах от этого брутального властного мужчины. Он криво улыбается, пошло смотря в ответ.       — Ты даже не представляешь, как долго я наблюдал за тобой, как хотел чтобы ты обратил на меня внимание, — выдыхает парень, поглаживая рукой предплечье Чимина.       — Так этот твой сегодняшний выкрутас был спланированной операцией? — серьёзным тоном произносит мужчина, разжимая пальцы и освобождая парня из своей хватки.       — Это был план «G», предыдущие с треском провалились, — улыбается Чонгук.       Чимин в удивлении приподнимает бровь, затем подносит бутылку к губам и делает ещё несколько глотков. Каждый из которых медленный, с неким демонстративным спокойствием. Он ставит пустую тару на стол и встаёт, поправляя пояс на джинсах.       — Я сейчас пойду в спальню, — говорит он низким голосом. — А у тебя есть выбор: либо ты идёшь домой, либо приходишь ко мне. Но запомни: если останешься, тебе пиздец, малыш, — звучит с вызовом и холодной угрозой.       Чонгук смотрит на мужчину снизу вверх, скользя взглядом по мускулистым плечам и сильным рукам. Весь вид старшего излучает власть, и это заводит.       Чимин не дожидается ответа, просто уходит, оставляя парня одного на кухне.       — Он что, и вправду считает меня слабаком каким-то? — недовольно бурчит себе под нос Чонгук, глаза сверкают от раздражения. Он допивает пиво залпом, холодная жидкость обжигает горло, придавая дополнительную решимость. С грохотом ставит бутылку на стол, и его, как цунами, накрывает волна злости, не оставляя места для сомнений. — Думает, что я включу заднюю?       Чонгук встаёт и уверенно направляется вслед за Чимином, чувствуя, как злость и возбуждение переплетаются, создавая внутри термоядерный коктейль.       В комнате темно, лишь тусклый свет, исходящий от окна, освещает силуэт мужчины, сидящего, широко расставив ноги, на краю кровати.       Чонгук входит внутрь, прикрывая за собой дверь. Он подходит к Чимину, останавливается напротив него и встаёт на колени.        — Пути назад нет, малыш, — ухмыляется Чимин, его хриплый и уверенный голос щекочет нервы. — Даже если ты будешь кричать. А ты будешь о-о-очень громко кричать, тебе никто не поможет.       Чонгук, затаив дыхание, впитывает каждое сказанное старшим слово. Злость отходит на второй план, уступая место возбуждению, что мгновенно обволакивает, расходясь по телу обжигающим жаром. Член реагирует, дёргаясь в штанах, изнывая от той силы, что Пак излучает.       — Раздевайся, — приказывает мужчина, пристально смотря исподлобья. — Полностью.       Чонгук, словно находясь под гипнозом, снимает майку, отбрасывая куда-то в сторону. Затем, расстегнув ремень на брюках и приподнявшись, стаскивает их вместе с бельём. Вставший член с прозрачной капелькой на побагровевшей головке выдаёт его желание и возбуждение.       — Мы ведь только начали, — шепчет Чимин, осматривая обнажённое тело перед собой. — А ты уже так заведён.       — Это всё ты, я ужасно хочу тебя, — хрипит парень, облизывая пересохшие губы.       Чимин снимает с пальца перстень и, положив его на кровать, призывно ударяет себя ладонями по ляжкам, приглашая Чонгука сесть сверху.       Парень послушно забирается, закусив нижнюю губу.       — Ты ведь будешь послушным мальчиком, правда? — Чимин обхватывает ладонями накачанные ягодицы парня, с силой сжимая пальцами. — Я буду делать с тобой всё, что захочу. Буду трахать так, как хочу, — Чонгук откидывает голову назад, хватая ртом воздух. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — рычит мужчина, отвешивая смачный шлепок по бедру парня, что обжигающей болью расходится по коже.       — А-а-а, да, да, папочка, — стонет Чон, потираясь своим членом о возбуждение старшего.       Мужчина довольно улыбается и впивается в губы напротив, с жадностью и страстью врываясь языком вглубь рта парня. Чонгук мычит, вцепившись в широкие плечи.       Чимин разрывает поцелуй, языком медленно проходится по ушной раковине младшего. — Мне нравится, как ты стонешь, — горячий поток воздуха, исходящий из уст мужчины и его слова обволакивают сознание туманной дымкой.       — Поцелуй меня ещё, — хнычет Чонгук. Его щеки раскраснелись, на лбу и шее выступили бусинки пота.       Чимин ухмыляется, сплевывая себе на ладонь, и вновь впивается в желанные губы. Одновременно с этим левой рукой отводя одну ягодицу парня в сторону, а пальцем другой очерчивая по контуру колечко сжимающихся мышц и загоняя внутрь. Чонгук резко распахивает глаза, отчаянно задыхаясь в поцелуй.       Мужчина продолжает настойчивое движение, добавляя второй палец, растягивая шелковистые стеночки внутри парня. — Потерпи, сейчас будет хорошо, — хрипит он, ускоряясь.       Испарина тонким слоем покрывает лицо Чонгука, заставляя кожу блестеть и переливаться в тусклом свете. Влажные волосы хаотично липнут ко лбу, создавая небрежный, но откровенно чувственный вид. Каждое движение усиливает блеск на скулах и висках, а капли пота медленно стекают вдоль линии челюсти, оставляя за собой едва заметные следы. Воздух вокруг кажется раскалённым, словно в сауне.       — Папочка, ммм, — стонет Чонгук, заламывая брови в истоме, не переставая тереться своим членом о возбуждение старшего через грубую ткань джинсов.       — Давай, малыш, ещё немного, — Чимин безжалостно загоняет пальцы внутрь, пристально наблюдая за Чонгуком, который выгибается, стонет, сжимаясь внутри каждый раз, когда он проходится подушечками пальцев по простате. Ещё парочка точных попаданий, и парень с вскриком кончает, изливаясь белесой густой жидкостью прямо на чёрную майку старшего. Теплая сперма растекается по текстуре материала, впитываясь в ткань, темнея по краям, создавая размытые, слегка липкие контуры.       Чимин медленно вытаскивает пальцы из горячего нутра парня, пока тот бессильно висит на нём. Вытирает их о его бедро, оставляя на коже влажный след, и перекладывает на постель.       Чонгук ложится набок, его член всё ещё дёргается от полученного оргазма, пачкая остатками спермы покрывало.       — Хорошо тебе? — улыбается Пак, смотря на обессиленного парня, попутно расправляясь с ремнем и пуговицей на джинсах. Он встаёт и снимает их сразу с боксерами, высвобождая свой изнывающий член. — Иди ко мне, — Чимин опирается коленями о боковину кровати лениво проходясь ладонью по всей длине ствола.       Чонгук приподнимается, становясь на четвереньки, и подползает к старшему, смотря на него преданными широко раскрытыми глазами.       Чимин проводит головкой по нижней губе парня, затем по щеке.       — Высунь язычок, — командует он, и Чон тут же подчиняется. Пак скользит членом по влажному горячему языку. Сделав по нему несколько хлопков, мужчина проталкивается вглубь рта. — Молодец, — с довольной ухмылкой шепчет старший, гладя Чонгука по голове, убирая влажные волосы со лба и зачесывая их назад. — Такой красивый.       Чон заглатывает толстый член глубже, стараясь быстро двигать головой, желая доставить как можно больше удовольствия. Одной рукой он зажимает свой член, принимаясь надрачиать.       Чимин перенимает инициативу, хватая парня за волосы и насаживая по самые яйца, пока тот не утыкается носом в его пах.        Чонгук выпускает свой член, вцепляясь пальцами обеих рук в кожу по бокам бёдер мужчины. Ему сложно дышать, он еле успевает совершать короткие вдохи между грубыми толчками, что лишь ускоряются. Слёзы стекают из уголков глаз каждый раз, когда крупная головка ударяется о заднюю стенку горла.       Пак рычит, дёргая парня за волосы, прижимая сильнее, и фиксирует его голову, не давая возможности отстранится. Чон задыхается, мычит, царапая короткими ногтями ноги мужчины.       — Глотай и дыши через нос, — шипит Чимин. Вены на его руках и шее напрягаются до предела, он бурно изливается в рот парня, желая чтобы тот принял всё до последней капли. — Вот так, молодец, — старший ослабляет хватку, позволяя Чонгуку сделать полноценный вдох.       Парень жадно хватает ртом воздух, хрипя и кашляя одновременно. Отдышавшись, он поднимает на старшего поплывший, затуманенный взгляд. Остатки слюны перемешавшейся со спермой капают с подбородка.       — Ты выглядишь таким затраханным, — забираясь на постель, Чимин целует его, оглаживая изгибы прекрасного тела ладонями.       Чонгук льнёт ближе, обвивая мощную шею.       — Я хорошо справился?       — Отлично, — лукаво улыбаясь, Пак с силой сжимает узкую талию, скользя выше, обводя накачённую грудь. Останавливается на сосках, зажимает между пальцами, прокручивая.       Чонгук стонет, закатывая глаза в удовольствии.       — Хочешь мой член? — Чимин сжимает напряжённые горошины сильнее. На что парень лишь стонет, тяжело дыша. — Тогда разворачивайся ко мне своей прекрасной задницей.       — Хочу, папочка, очень хочу, — Чонгук слушается, прогибается в спине, выставляя ягодицы. Смотрит через плечо, наблюдая за тем, как Чимин жадно скользит по нему взглядом.       Пак придвигается ближе, присасываясь пухлыми губами к пульсирующему колечку, напрягая язык и просовывая его кончик внутрь. Ладонями раздвигает ягодицы в стороны, открывая себе больший доступ. Чонгук дёргается, комкая покрывало под своими ладонями, выгибаясь, ведомый желанием получить ещё больше удовольствия, что мужчина так умело доставляет.       Лёгкая щетина на подбородке Чимина ощущается как тонкий, шершавый бархат. Когда он слегка задевает ею мошонку, Чон чувствует приятное, дразнящее покалывания — не грубое, но достаточно заметное, чтобы ощутить, как волна приятных мурашек пробегает по телу.       С громким чмоком Чимин отрывается от своего занятия. Спускает слюну на подрагивающий анус, размазывая пальцами и проталкивая внутрь.       — Сейчас папочка трахнет тебя, — подставляя крупную головку, Пак медленно входит, натягивая на член парня. — Ммм, какой ты горячий и узкий, хороший малыш, — проталкиваясь всё глубже и глубже, старший наблюдает, как Чонгук, уткнувшись лицом в сбившиеся постельное бельё, в нетерпении предпринимает попытки насадиться самостоятельно, но он не позволяет. Специально максимально долго растягивая этот момент.       — Прошу, папочка, быстрее. Я больше не могу, — стонет парень.       — Так не терпится? — обхватывая ладонями талию, усмехнувшись, Чимин входит до конца.       Мужчина быстро наращивает темп, обжигая ягодицы парня грубыми толчками и шлепками, трахая жёстко и безжалостно податливое тело, выходя практически полностью и резко загоняя член обратно.       Хриплые стоны Чонгука перерастают в надрывные крики, больше разжигая страсть, подталкивая Чимина двигаться ещё быстрее, шипя сквозь стиснутые зубы. Парень отдается ему полностью, рассыпаясь на части, подчиняясь.       — Это пиздец, — Пак опускает взгляд вниз, смотря на свой член, что утопает внутри парня. Он небрежно зачесывает мокрые волосы назад, убирая со лба. Делая ещё пару толчков, выходит, жадно наблюдая за тем, как горячая сперма вытекает из разработанного ануса парня, медленно стекая по промежности. Круговыми движениями головки старший размазывает её и снова загоняет член, продолжая трахать.       Чонгук обессиленно падает грудью на кровать, закатывая глаза от крышесносного удовольствия. Чимин наклоняется, слегка опираясь на поясницу парня, обхватывает его член и принимается дрочить.       Разум мутнеет от переполняющих эмоций, разрывающих изнутри, от двусторонней стимуляции, оттого, как старший безжалостно вбивается в него, задевая простату, оттого, как умело надрачивает ему, сжимая член в ладони. Горло саднит от глубокого минета и от бесконечных криков, что продолжают слетать с его губ. Чонгук вздрагивает всем телом, бурно кончая, одновременно с этим сжимая Чимина в себе, отчего тот рычит. Ещё пара секунд, и тело слабеет, он бы сейчас просто упал, если бы не старший, который держит его бёдра поднятыми кверху.       Пак извлекает член, и Чон сразу же заваливается набок.       — Ты как? — мужчина облизывает губы, рассматривая колечко мышц, что сжимается и разжимается, выталкивая наружу его семя, которым он наполнил парня. Густая жидкость медленно растекается по ягодицам, капая на постель.       — Это было, — Чонгук лениво поворачивает голову, смотря на старшего, — охуенно.       — Не забывай, что в следующий раз ты мне должен продемонстрировать умение работать своим длинным языком, — ложась рядом и обнимая парня, напоминает Чимин.       — То есть будет следующий раз? — оживает Чонгук, широко улыбаясь.       Чимин смеётся, переворачиваясь на спину, а младший кладёт голову на его грудь, прижимаясь сильнее.

🏍️

      Чонгук, развалившись на стуле, словно король на троне, с нарочитой ленью перебрасывается язвительными фразами с байкерами.       — Тебе ещё повезло, что меня не было на трассе, — бросает он в сторону одного из парней. — Я бы тебя сделал ещё на первом повороте и домой бы поехал пораньше, чтобы не смотреть на твои мучения.       — Поуважительнее, малой. Ты вообще на трассе только воздух сотрясаешь, — кидает байкер в ответ. — Тоже мне, звезда.       — Ну, кто бы говорил, — усмехается Чонгук.       — Эй, Чонгук, — вдруг вмешивается другой, ухмыляясь. — А ты до сих пор Чимина папашей называешь?       Компания заходится громким смехом, а Чонгук, мгновенно посерьёзнев, бросает быстрый взгляд на Чимина, который, как обычно молчаливо наблюдает за всем этим с лёгкой полуулыбкой.       — А что? — Чонгук чуть прищуривается, насмешливо вскинув подбородок.       — А он тебя как? Малышом или, может, деткой? — насмешливо тянет один из байкеров, подначивая.       — Может, сынком? — подхватывает другой, заржав так, что чуть не поперхнулся своим же смехом.       Чонгук показательно складывает руки на груди, бросая обжигающий взгляд сначала на одного, затем на другого, его губы изгибаются в хищной улыбке.       — Знаете, парни, он называет меня так, как никто из вас даже мечтать не может. Но вы, конечно, продолжайте фантазировать — может, легче станет, — язвительно фыркает Чонгук. — Правда, папочка? — он переводит взгляд на старшего, что всё это время молча сидел и потягивал пиво.              Чимин медленно поднимается, неторопливо поправляя кожаную куртку. Тяжёлым испепеляющим взглядом обводя каждого из присутствующих, заставляя байкеров нервно ёрзать на своих местах. Атмосфера в клубе меняется — все прекрасно понимают, кто здесь главный, и это точно не они.       — Слушайте сюда, мальчики, — стальным голосом начинает Пак. — Мы тут сколько угодно можем друг друга подкалывать и стебать по поводу гонок, трасс и подобного. Но, блять, личное пространство — трогать не смейте! Я могу его называть как угодно, так же, как и он меня. А вас это ебать не должно! Усекли?       Он замолкает, немного выжидая, давая этим словам осесть в воздухе, затем продолжает, хищно усмехаясь:       — Не слышу? — рявкает, ударив кулаком по столу.       Байкеры понимают, что перегнули, и Чимин вовсе не шутит. Первым решает заговорить тот самый, что раньше бросил колкость о «папаше». Он нервно прокашливается, вытирая пот со лба, и с искренним сожалением произносит:       — Слушай, Чимин, мы не думали, что так выйдет… Извини, брат.       Другие байкеры тоже подтягиваются, кивая и добавляя свои извинения, признавая, что не стоило так шутить.       Чонгук восхищённо наблюдает за Чимином, упиваясь его мощью и силой характера.       Чимин же, немного остыв, переводит тёплый взгляд на парня. Он поражён тем, как Чонгук, несмотря на всю местную атмосферу, не побоялся заявить об их отношениях открыто. Не стал прятаться или говорить тихо, а был искренним и уверенным в себе, не боялся быть собой. Чимин не может сдержать улыбку, осознавая, что ошибся в своём первом впечатлении — его малыш оказался вовсе не слабаком.