В туалете клуба

      Йору вжимает Чембера в стену, держа его за шею. Из-за большого количества алкоголя голова идёт кругом, огни пляшут перед глазами, а когда затылок встречается с кафельной стеной, так и вовсе все темнеет, а после искрится. — Йору… — сбивчиво шепчет Чембер, но его начинают держать грубее. Тяжёлое дыхание становится прерывистым. — Заткнись, иначе нас спалят, — почти рыча произносит японец, дрожащими от страсти пальцами расстегивая брюки. Будто не слыша, Винсент зовёт ещё снова, но уже по имени. — Рё… То, как он беззащитно и тихо произносил эти две буквы заставляют Йору немного поумерить пыл и наградить столь умоляющего француза мокрым и грязным поцелуем. Помимо звона раскрытой ширинки в кабинке ещё слышны мычания от поцелуя. Йору ослабляет хватку лишь для того, чтобы переложить ладонь на макушку и сжать корни волос, направляя голову Чембера вниз, надеясь, что лишний раз не придется указывать этому французу. К счастью, тот сразу понимает, что от него требуется. Колени в идеально выглаженных брюках встречаются с холодным и явно не чистым кафелем. Язык проходится вдоль по стволу, оставляя мокрую полоску, ощущая, как плоть пульсирует от желания. Парень прикрывает глаза, обильно смачивая головку, пытаясь войти во вкус и привыкнуть к темпу, к которому его приучивает Йору. Грубому и прерывистому. Чембер вбирает больше медленно, в своем темпе, алкоголь дезориентирует, но лишь когда на его голову резко надавливают, заставляя взять в рот всю длину, упираясь головкой в глотку, инженер будто просыпается, хочет отдернуться, но ему не дают, крепко держал за затылок. Судя по тяжёлому дыханию самурая, его все устраивает. В уголках глаз скапливаются слезы от рвотного рефлекса. Ему не дают даже привыкнуть к внушительному размеру, не свойственному для нации его любовника, как его сразу заставляют удовлетворять хозяина. Большая амплитуда: член двигается в глотке от глотки до основания, Чемберу приходится носом утыкаться в лобок Йору, поднимая на него щенячий умоляющий взгляд. Рё скрывает, какое огромное удовольствие ему приносит его послушный мальчик. Все выражается в адском пламени в глазах и прикушенной нижней губе. Не будь они в грязной кабинке какого-то посредственного клуба, где им стоит быть тихими, воздух наполнился бы похвалой от самурая и громкими мычаниями инженера оружия, но увы, они вынуждены сидеть тихо, разжигая пламя страсти ещё сильнее. Завтра трезвый Чембер будет долго ворчать, как дорого стоил этот костюм, а хитрый Йору будет знать, как быстренько заткнуть этого Фаброна. Один французский, — как же Йору любил эту иронию, — поцелуй для француза и он тает, как пломбир под июльским солнцем. Винсент увлекается, уже самостоятельно выучив темп, следует ему, без помощи из вне. Язык проходится по венкам, вжимает их, заставляя Рё рычать. Рука японца вновь оказывается у него на шее, давит, чтоб чувствовать, как его разгоряченная плоть двигается по глотке. Кульминация ударяет в голову, будто молотом по наковальне. О, да, как же неплохо справляется Чембер для нескольких раз. Вытаскивая член, Йору поднимает лицо Винсента и ухмыляется, проводя головкой по губам и спуская прямо на эти точёные черты лица. Фаброн не под градусом не согласился бы на это, а вот подвыпивший становится хорошим мальчиком. — Ты же не думаешь, что это конец? — шепчет одними губами Киритани. Ещё не пришедший в себя Винсент оказывается вжатый щекой в стену, а руки зажаты сзади. — Какой видок… — японец продолжает давление, прижимаясь к спине парня грудью, шепчет на ухо. — Наш месье Фаброн совсем потерял совесть, а? Расставлять свои длинные ноги в столь непристойном месте. Ай-яй-яй, что бы сказала твоя мама, узнав, чем мы тут занимаемся? — кусает раскрасневшееся ухо любовника, параллельно сдергивая с того брюки. Рё уверен, они были сделаны на заказ для их свидания. Как мило каждый раз Фаброн пытается подобрать новый образ для из встреч, а Йору все равно на эти тряпки. Его интересует сам Чембер. Неважно, в одежде или нет. — Попробуй даже вскользь упомянуть наши игрища при матери на следующем ужине — я тебя убью, — кидает озлобленный взгляд на любовника инженер, но как только пальцы без перчаток касаются его колечка мышц, смолкает. Музыка бьёт так оглушительно, что невольно француз чувствует биты, проходящие через кафель. — Я подумаю, — Йору забивает на растяжку, ведь тратить время на подобное для него — полная херня. Так уж и быть, он войдёт в эту сочную задницу медленно, чтоб пьяный Чембер, чьи чувства выкручены до предела, прочувствовал всю длину. Первые мычания уже срываются с его губ, когда Киритани вцепляется в его бедра, входя в парня небольшими толчками. Разгоряченная кожа контрастирует с холодной стеной, что заставляет тяжёлые сдавленные вздохи выходить из грязного рта француза. Войдя во всю длину, Йору замечает, как усиленно пытается прогнуться его щенок. Будь самурай драконом — из ноздрей пошел бы шквал дыма, хвост бы оплел ногу Винсента, а острые клыки впились бы в плоть, чтоб оставить свои ревностные метки, чтоб каждый знал, кому он принадлежит. Он даёт лишь пару минут, чтоб привыкнуть, чтоб после начать во истину яростное движение: резкое, грубое, с огромной амплитудой в движениях. Чемберу приходится опираться руками об стену и сливной бочок унитаза, будь он не ладен, заставляющий раздвигать ноги шире из-за отсутствия места. Шлепки кожи о кожу приглушаются музыкой, которая слышна даже здесь, пусть и не так оглушительно громко. Чембер тает, дрожит от экстаза и с трудом сглатывает обилие слюны, которую вытирает с губ. Он сдерживает стоны, как может, получается хорошо, покуда Йору не меняет немного позицию: хватает инженера за шею, прижимая к себе, находит какой-то безумный угол, задевающий простату, теперь скрыть свое удовольствие просто невозможно. Лишь удушающая ладонь делает их хриплыми. Растрепавшиеся волосы, очки наперекосяк, запачканное лицо, сорванные первые пару пуговиц рубашки и спущенные на засратый пол штаны, белая вязкая жидкость, что стекала по бёдрам, словно крем с пирожного — вот такая картина открывается перед самураем, после того, как оргазм, удушающий подобно огромному питону, отпускает. — Приводи себя в порядок и поехали домой, — произносит Киритани, зачесывая свои растрёпанные волосы. Ухмыляется и целует незатронутый его же спермой левую щеку француза, выходя из кабинки, идёт к машине. Чембер приходит в себя довольно долго. Ему приходится в впопыхах убирать последствия их игрищ. — Костюм безнадежно испорчен… — тяжело вздыхает парень и выходит к Йору к машине. — Останешься со мной на ночь? — М? Ещё хочешь? — оборачивается к Фаброну Рё. — Нет, — сбивчиво поправляет очки, которые вновь сползли на нос. — Поспать вместе. Японец поднимает озадаченно бровь. Французская душа просит романтики? Вот ведь… И не откажешь этим умоляющим глазам. — Поехали, мало ли, не дойдешь еще, пьянь, — ухмыляется самурай и сажает Винсента на заднее сиденье. Прислонившись к стеклу, Чембер засыпает, а Йору, понаблюдав за этим, едет к нему домой. Ебля с ключ-картой, которая никак не хотела открывать злополучную дверь домой ещё немного отнимает у них времени, прежде чем даже не переодевшись, так, сняв одежду кое-как, завалиться спать на роскошно огромной постели Винсента. Не признаваясь себе, умилиться с того, как Фаброн прижимается к Рё и мгновенно засыпает, посапывая. — Утащил к себе, использует, как грелку и спит довольный, черт, — цыкает Киритани, утыкаясь в макушку парня, так же быстро проваливаясь в царство Морфея. Наутро француз проснется первым и он долго будет ругаться на только проснувшегося японца, который в душе не чаял, по какому поводу ему выносят мозг с самого утра. — Заткнись и спи дальше, Фаброн, — Йору использует грязный прием в виде поцелуя, заставляя Чембера замолкнуть и послушно вновь прижаться. — В следующий раз приду в обносках, чтоб не жалко было выкидывать. — Я тебя и в обносках трахну, не переживай, — смеётся Рё, прижимая к себе парня, прикрывая глаза. — спи давай. Ещё несколько секунд слышится бурчание, а после все стихает. Кофе и завтрак откладываются до полудня. С этим Йору Чембер точно испортит себе режим…