Пролог
10 января 2025 г., 03:19
Сегодня на обед подавали стейк прожарки рэйр в красном соусе и с веточкой розмарина. А к нему бокал сухого красного вина. Для детей поставили на стол отварную курицу и овощи, нарезанные в разные интересные формы: звёздочки, облака и другие. В качестве напитка свежевыжатый яблочный сок.
За столом была несвойственная тишина. Никто почти не притронулся к еде, кроме сидящего во главе стола мужчины. Он в привычном темпе поглощал этот кусок мяса и запивал своим черствым напитком. Лиловые глаза совершенно равнодушно следили за тем, как нож разрезает содержимое тарелки. Длинные пепельные волосы были почти идеально уложены под короной, за исключением двух прядей, которые падали ему на лоб. Это было последствием его привычки постоянно поправлять корону. Радует то, что он хотя бы снял свою мантию.
Я опустила взгляд на свою тарелку. Блюдо выглядело идеально, повара постарались, как и всегда. Я с тяжестью подняла руки и взяла нож и вилку. Мне всегда было сложно пользоваться столовыми приборами согласно этикету. Дома мне хватало только вилки. Но сегодня это было еще более невыносимо. Ладони дрожали, пока я медленно подносила их к куску ягненка, но, когда настал момент его разрезать я просто не смогла этого сделать. Почти дерганным движением я положила приборы на место и опустила голову еще ниже.
Поджав губы, я снова села прямо и оглядела детей. Слева от меня сидел Элиас. Его лицо было таким же равнодушным, как и у отца, но я знала, что он расстроен. Не по какой-то причине, а потому что над мной висела туча негативных эмоций, начиная от печали и заканчивая отвращением. Дети всегда чувствительны к настроению взрослых. Это не обошло стороной и Ису, которая сидела напротив Элиаса. Ее хрупки плечи сутулились, и она еле тыкала вилкой в морковь.
Ненавижу его. Ненавижу...
***
За час до обеда я сидела в своих покоях и вышивала на кармашке рубашки Элиаса двух синиц. Он попросил меня на днях вышить таких же как у Исы. Сквозь широкое окно лучи проникали в мою комнату и едва касались кончиков пальцев ног, растекаясь лужей по полу. Густые облака вскоре должны закрыть солнце. Надеюсь, пойдет долгожданный дождь, которого не было уже несколько недель и своими прозрачными холодными каплями уберет духоту. В комнату постучали. Дождавшись моего ответа, в покои вошел стражник и попросил меня следовать за ним. Понимая, кто отдал ему приказ, я без каких-либо вопросов сделала то, что он сказал, накинув на плечи легкую шаль. Идя по бесконечным и холодным коридорам в моей груди, появилось чувства беспокойства, а руки без какой-то явной причины начали дрожать. Мы шли настолько долго, что я не понимала стражник ведет меня или я его. Чем ближе мы подходили, тем тяжелее была тревожность в груди. Вскоре перед до мной возникла изогнутая небольшая лестница ведущая в вверх. Поднявшись, я поняла, где нахожусь и не смотря на мою обычную мерзлявость, мое тело пробила духота. Выйдя на балкон и подойдя ближе к ограждению из черного мрамора, мои ноги немного подкосило от увиденного, но я постаралась сделать вид что все в порядке. Буквально меньше, чем через пятнадцати минут я стану свидетелем того, что не хотела бы видеть никогда. Стоя на возвышенности, мой взор был обращен на Дворцовую площадь, в центре, на подготовленном месте для расстрела, было четверо поставленных на колени мужчин. Казалось, что они смотрели прямо на меня, готовые плюнуть в лицо. Я вздрогнула и по коже пробежали мурашки, но через пару секунд до меня дошло, что их взгляды были обращены на того, кто безразлично восседает на троне справа. Выглядел он настолько пафосно, что это вызывало отвращение. Корона, которую он в обычное время вовсе не носил, сейчас грандиозно сверкала в оставшихся лучах солнца. Резьбу на величественном троне закрывала темно-синяя мантия с серебряным отливом. Левая рука покоилась на подлокотнике трона, подперев кулаком щеку. Лучше бы он так и сидел, глядя в толпу, но его глаза прошлись по мне с макушки до пят. Я закуталась в шаль сильнее чтобы он не видел мое простое платье, которое его раздражало. Я знаю. Он поманил меня к себе ладонью, но я не сдвинулась с места. Тогда Феликс положил ладонь на колено и слегка нахмурился. Это ненормально, но я почувствовала, как в вене на шее стучит пульс от напряжения и сделала несколько нерешительных шагов. Мой взгляд снова вернулся к площади. Глашатай громко зачитывал приговор, записанный на куске бумаги. Из всего сказанного я разобрала лишь “Изменники Родины.” Классическая ситуация для нынешней обстановки в Империи. Но это произвело на меня неизгладимое впечатление. И в этот момент я почувствовала, как ко мне со спины приблизилась огромная фигура. Феликс наклонился так чтобы его губы были около моего уха. В нос ударил запах его пыльной мантии, дыхание замерло. Горячие пальцы стиснули мои скулы, не давая двигаться голове. — Смотри внимательно, — исполняющие приказ военные стали заряжать оружие. — один неверный шаг и пуля будет у тебя в башке. Слова отдавались эхом в голове, проникая в само подсознание. Стволы оружия нацелился на головы предателей и ждали момента чтобы совершить свой страшный суд. Одно дело читать об казни в газетах и книгах, и совсем другое понимать, что мозги этих людей разлетятся прямо у тебя перед глазами. Я неосознанно сделала маленький шаг назад, но стала к Феликсу еще ближе. Что было страшнее: стоять так близко к извергу или к без пяти минут трупам? В этот момент мне подумалось о том, что я добровольно пришла к этому чудовищу. Но из всех моих планов, над которыми я думала часами, он был самым действующим и одновременно невыполнимым. Приговоренных развернули спиной к Императору. Мгновенно раздалось четыре оглушающих выстрела, а следом звук падающих на землю тел. И чтобы не думать о том, что этих мужчин покидает жизнь, я перевела взгляд на толпу. Народ, что до этого стоял с окаменевшими лицами стал еще тише. В очередной раз жестокость человека, стоящего за моей спиной, вновь ударила меня в грудь, когда я осознала эмоции людей, стоявших в первой линии. Это были близкие люди недавно еще дышащих. Кто-то сдерживал слезы, а до кого-то еще не дошло что их сын, товарищ или же друг больше не улыбнется и не скажет им важных слов. То, как я оказалась вновь в своих покоях я помню очень смутно, кажется, меня привел тот же стражник, что и увел к настоящему кошмару. Но я очень хорошо запомнила чувство легкости, когда Феликс убрал с моего лица свою грубую руку. На обед я тоже шла с трудом, если бы не дети меня там и не было.***
Дождь так и не пошел. Невыносимая духота, казалось, будет преследовать меня вечно. Я не могла переварить все происходящие также как кусок непрожаренного мяса, который я была не в состоянии съесть, все могло либо выйти наружу, либо встать у меня поперек горла. Ненавижу его. Чтобы не думать о том, как он мне отвратителен я вновь посмотрела на детей. Иса по-прежнему тыкала морковь, а Элиас был на столько поглощен унылой атмосферой что даже съел так не любимый ему болгарский перец не заметив этого. Я попыталась улыбнутся детям, но от моей улыбки им стало еще хуже.
