Спасибо Алу за его тупые шутки

      — Брат, с каких пор ты стал женой генерала Мустанга? — вопрос прозвучал максимально невинно, но у Эдварда всё равно едва не упала лопатка, которой он пассировал овощи в сковороде. Он поворачивается на Ала резко, смотрит немного ошалело. Щёки предательски краснеют.       — Прости что? — в горле пересохло, поэтому прозвучало это слегка хрипло. Альфонс подпер щеку рукой, смотрит как-то лениво и скучающе, словно слова о жене Мустанга что-то максимально обыденное. Возможно, Эду стоит пересмотреть его воспитание и понять, в какой, черт подери, момент он стал таким засранцем.       — Ладно, скажу по-другому. Мы сейчас находимся в его квартире, ты в его рубашке, на тебе фартук и ты десять минут назад провел генерала на работу как заботливая женушка, а сейчас готовишь заготовку на обед и ужин. Ты готовишь генералу завтрак, обед и ужин. Ты, брат. Который всегда кричал, что готовить учиться не обязательно и что можно нормально питаться в кафе, имея такие деньги, которые ты зарабатываешь. — после всей своей речи, Ал лениво отпил кофе, заботливо приготовленное Эдом. Эдвард смотрит на это стеклянными глазами, понимая, насколько, мать твою, это маленькое исчадие Ада право. Блять, Эдвард действительно ведёт себя как заботливая жёнушка. Твою мать. Разве что делает он заготовку только на ужин, но Эд решил не поправлять. Рою обед он отдал на работу. Ох, чёрт...       — Мне кажется, ты преувеличиваешь, Ал, — наконец старший Элрик подаёт голос, тянет губы в слегка нервной усмешке. Хотелось спрятаться лицом в шее придурка-Мустанга да обвинить его во всей этой ситуации, только вот он и не виноват, так-то. Ужас просто. Обвинять можно только себя.       — А я вот думаю, ты просто не хочешь признавать очевидное, — Альфонс берет печенье и откусывает, жмурится довольно, — Ах, ты ему ещё имбирное печенье печёшь по рецепту мамы? Брат, ты действительно решил стать женой генерала? Впрочем, я должен был догадаться, с девушками тебе всегда было достаточно тяжело...       — Альфонс, мать твою, Элрик! Хватит нести чушь! — Эдвард чувствует, как горят щёки, но все равно вслух отрицает. Он совершенно точно не готов говорить с Алом о своих предпочтениях в партнёрах и о том, что Мустанг в его голове с возрастом резко стал ебучим эталоном, на которого непроизвольно текут слюни, — Ублюдок Мустанг просто совсем не умеет позаботится о себе, вот я и помогаю! — отворачивается от Ала, чтобы тот не видел, насколько же сильно Эдвард краснеет от всей этой ситуации.       — Тридцатипятилетний мужик, который не умеет о себе позаботиться? Звучит не очень, если честно. — с лёгкой усмешкой тянет Ал и Эд не выдерживает, кидает в него полотенце.       — Ал, а тебе там домой не надо? — едва ли не рычит, смотрит недовольно настолько, насколько это вообще возможно. Альфонс, маленький засранец, только смеётся, убирая с лица полотенце.       — О, мне определённо нравится тот факт, что тебя оказывается так легко смутить, если приплести в разговор генерала, — говорит это слишком довольно, слишком весело и Эд раздражённо щурит глаза, старается согнать с щек румянец.       — Так, всё, я больше не собираюсь всё это выслушивать! — Эдвард хватает младшего брата и не сильно, но ощутимо тянет его за ухо. Ал тут же заойкал.       — Брат, блин! На правду не обижаются! — практически пищит, старается хоть как-то освободиться от сильной хватки бывшего Стального.       — И на заслуженные пиздюли тоже! — рявкает и сильнее тянет. Заслужил, засранец, нечего его смущать.

***

      "Катись к чёртовой матери!" — это были последние слова Уинри, когда Эдвард приехал обратно в Аместрис и прожил с ней не больше месяца. И вот этот месяц был практически худшим из всех, которые были у Элрика за последние несколько лет. Так уж вышло, что и у Эдварда, и у его дорогого механика-тире-девушки характер был достаточно тяжёлым и не сказать, что уступчивым. Нет, Эд мог уступить, конечно, но почему-то не хотел, не мог в себе что-то перебороть. Поэтому ссоры всё накалялись и накалялись, ровно до того момента, пока Эдвард не предложил разойтись. Рокбелл тогда затихла, полчаса ходила, как в прострации, а после взбесилась пуще прежнего.       Вот так Эдвард и оказался в достаточно неприятной ситуации, где остался без места жительства и механика. Благо, деньги у него всё же были, — в конце концов, заключить контракт со второй лабораторией Централа было хорошей идеей, ведь он отправлял им свои исследования, а они деньги в свою очередь. Буквально покупали с единственным условием: автором всё равно являлся Эдвард, они просто реализовывали и подстраивали под себя эти исследования. Вот у него и водились деньги в кармане благодаря этому. Единственное, каждый раз отправлять исследования с Креты было достаточно нервно, так как почта там действительно отвратительно работает. Пару раз исследования — на самом деле далеко не пару раз, Эд просто себя таким образом успокаивает, — в итоге были утеряны, благо, Эдвард сделал их копии. Не прогадал с этим.       Думать, куда ему податься, долго не пришлось, — Централ. В конечном итоге он всегда возвращается туда, да и слышал он на тот момент, что Центральный Университет ищет преподавателей, а кто Эдвард такой, чтобы не попытаться? Конечно, образования учителя у него нет, но даже так он до сих пор являлся едва ли не умнейшим человеком страны, и это даже не его слова. В любом случае, Эдвард особо ни на что не рассчитывал, просто решил попробовать. И, к своему удивлению, попал точно в яблочко.       Комиссия встретила его с распростертыми объятьями и была от него в таком восторге, что Эду даже неловко стало. Он отвык от такого восторга, восхищения в свою сторону, в конце концов, он уже далеко не "алхимик народа". Да что уж там, — от алхимика там одно название осталось, ведь саму алхимию он использовать совершенно не может. Только теория, в которой он так же был достаточно хорош, — возможно, поэтому его и поставили преподавать теорию алхимии. С каких пор учат такому в подобных учреждениях, Эдвард уточнять не стал, лишь предположил, что это вполне могла быть причастна твёрдая рука Мустанга.       Вообще, ему бы стоило ублюдка-генерала проведать, да вот только совесть гаденько нашептывала: ну и что ты ему скажешь? Хэй, давно не виделись? Ты ведь ему даже не писал ни разу, ему ты уж точно более не нужен.       Вот Эдвард и решил, что, в целом, даже пытаться не стоит. Конечно, в более раннем возрасте он бы даже не думал о таком и точно бы первым делом побежал в штаб, да вот только сейчас... сейчас он этого просто не мог. Он не писал никому из ребят, не писал Мустангу. Не искал встречи от слова совсем, а это значит, что он в ответ не нужен. И, разумеется, он скучал, очень скучал, да вот только у Креты была отвратительная почтовая система, как он и говорил ранее, позвонить — слишком дорого и он просто не мог себе позволить тратить такие деньги на тот момент. А когда он приехал, — путешествовал он чуть больше года, — то закономерно решил, что и смысла созвониться нет. О нем уже забыли и Эд в этом даже не сомневался.       Поэтому, когда он вернулся в отель, в котором остановился, он тяжело вздохнул, чувствуя в груди нарастающую ностальгию. Но времени ностальгировать, увы, не было — квартиру искать кто будет? Вот он и схватился за газету, выискивая объявления и тут же связался с арендодателем, как только увидел достаточно неплохой вариант рядом с местом работы. И, впрочем, даже осмотрев позже саму квартиру Эдвард был доволен. Ровно до тех пор, пока не узнал, кто является его соседом сверху. Правда, когда он узнал личность соседа, Элрик жил в этой чёртовой квартире месяц.       — Стальной?

***

      Эдвард немного растерянно крутит в руке чертово имбирное печенье. Слова Ала вертелись в голове и было как минимум неловко. Жена Мустанга, — какая к черту жена?! Он же мужчина! Ну и, конечно, у них не такие отношения!       Альфонс ушёл буквально минут десять назад, ближе к вечеру, как раз до прихода Роя и за весь день буквально посеял в голове Эда эту чёртову мысль. По-правде, Эдвард давно задумывался о том, что они с Мустангом со стороны выглядят как пара, но никогда вслух этого не произносил. Мустанг ему даже нравится, Эд бы сказал, слишком сильно нравится. Но он даже не смел этого произносить, — конечно, в какой-то момент они стали жить вместе, часто обнимались, но... нет, они точно не могут быть парой. И даже дело не в том, что они оба мужчины, далеко нет. Причина достаточно проста, — Рою явно не нужен парень. Он всегда был, есть и будет натуралом до мозга костей.       Так что Эдвард только вздохнул тихо, усмехаясь немного грустно: у них с Роем ничего не получится. Скорее всего. Ему бы, наверное, прекратить это всё, да вот только сердце сжимается неприятно от мысли, что он оставит Роя. Воображение очень живо подкидывает картину того, как тот будет смотреть на него брошенным щенком, хвататься, спрашивать, почему он уходит. И Эдвард понимает, что просто не способен уйти первым, нет, только если Рой скажет "уходи". Только тогда он это сделает. Будет больно до дрожи, но если он больше не нужен будет Рою, он поймёт. У них не такие отношения, точно не такие.       — Я дома, — голос у Мустанга уставший и немного хриплый. Эдвард сразу моргает, словно в себя приходит и выходит с кухни, не может сдержать смешка. Генерал уставший, весь в снегу, с покрасневшим носом и щеками выглядел достаточно очаровательно.       — На улице же не идёт снег, Мустанг, какого черта ты весь в нем? — подходит и стряхивает с плеч снег, немного морща нос от холода, — С возвращением, конечно, но пол сам будешь после всего этого снега вытирать.       — Какой ты злой, твои слова разбили мне сердце и я сейчас заплачу от той боли, которую ты мне нанёс, — начиная стягивать с себя пальто, Мустанг это буквально простонал, шмыгая носом. Королева драмы, иначе и не скажешь.       —Ага, как скажешь. В качестве лекарства от разбитого сердца могу предложить горячий ужин и на десерт имбирное печенье с какао, — Эд делает шаг назад, чтобы Рою было удобнее снимать с себя верхнюю одежду с обувью, мягко усмехается.       — Имбирное печенье, которое ты мне с утра не разрешил попробовать? — стянув с ног обувь и повесив пальто на крючок, Рой лениво подошёл и лениво уткнулся в плечо, обнимая крепко за талию.       — Фу, брысь от меня, ты холодный, — Эд упирается руками в плечи, недовольно хмурится. — И эй, печенье утром было мало, а к нам пришёл Ал! Зная тебя, ты бы сожрал все печенье в одну морду и даже не обратил внимание!       — Не съел бы я все печенье! — немного обиженно бухтит и получает очень красноречивый взгляд со стороны Элрика. Они оба знают, что съел бы. — Кстати, по пути домой я встретил Альфонса.       — Как вы двое вообще пересеклись? — всё же наконец оттолкнув холодного Мустанга и получив на это слегка обиженный взгляд, Эдвард лениво побрёл на кухню, дабы всё же разогреть уже немного остывший ужин. Пиздец, он действительно как женушка, что за кошмар.       — Да просто шли друг другу на встречу, — Мустанг снова тянет свои руки и обнимает, только в этот раз со спины. Возможно, Эдварду стоит смириться с тем фактом, что Рой слишком любит его обнимать.       — Вот как, — кивает, мысленно надеясь, что Алу в голову не пришло сказать Рою ничего странного.       — Ммм, и знаешь, он сказал довольно интересную вещь, — тянет Рой и Элрик мысленно, со вкусом подумал красноречивое блять.       — Мне, признаться, спрашивать страшно, что он там тебе такого сказал. — говорит с тяжёлым вздохом, ощущая, как Мустанг крепче обнимает, носом по загривку ведёт и это вызывает целый табун приятных мурашек по спине.       — Что из тебя прекрасно бы вышла жена и попросил меня подумать об этом. Забавно, не так ли?

***

      Когда Эдвард поворачивается на старое прозвище, уже желая послать далеко и надолго, ведь он давно не Стальной, то просто застывает на пару секунд. А после не может сдержать смеха, потому что увиденное им было настолько уморительным, что сдержать свои эмоции было действительно невозможно.       — Боже, блять! Не могу!... — Эд за живот хватается, не может прекратить смеяться, пока Мустанг выглядел растерянно и непонимающе моргал. И это выглядело лишь ещё смешнее.       — Да что тебя так рассмешило?.. — генерал сильнее хмурится, его тон даже слегка обиженный, больше растерянный.       — Кто тебе вообще сказал, что эти усы тебе подходят? — немного отсмеявшись и вытирая с уголков глаз накатившие слезы, Эдвард спрашивает в лоб. И с трудом сдерживает новый приступ смеха, потому что эти чёртовы усы на лице Мустанга выглядят настолько ужасно, словно их там нарисовал ребёнок. Тонкие, не густые, сплошной ужас. Как у подростка в пубертате. Кто-нибудь, уберите это с лица этого придурка!       — Знаешь, Стальной, та радость, которую я испытал увидев тебя мгновенно испарилась и появилось желание придушить тебя. — опасно щурится, поправляя на руке перчатки и уже явно готовясь подпалить больно наглого бывшего государственного алхимика.       — Твои отвратительные усы просто не позволяют мне нормально реагировать на нашу неожиданную встречу, — продолжая сдерживать свой смех, Эдвард отвёл взгляд, чтобы всё же вести диалог без смеха. Даже так это было тяжело, ведь перед глазами всё стоял этот ужас.       — Как был засранцем, так и остался. Что ты вообще здесь делаешь? — голос у генерала так и источает обиду, и Эд бы мог почувствовать вину, да вот только как-то не получается. Уж точно ощущать подобное по отношению к этим ужасным усам он не намерен.       — Живу, — помахав ключами в руке, Элрик всё же осмелился посмотреть на Роя, второй рукой показывая на дверь своей квартиры. Сдержать смех стало ещё тяжелее, но он пытается, честно. А Мустанг изумлённо смотрит, слегка приоткрыв рот. Господи, Эдвард сам готов сбрить эти чёртовы усы!       — В смысле живёшь? Ты же в Ризенбурге решил остаться, на сколько мне известно? — мужчина резко стал выглядеть немного неловко и Эдвард выгнул бровь вопросительно, а после усмехнулся. Ах, вот оно что. Ну и кто из них ещё засранец?       — А я всё думал, кто там Уинри письма шлёт, после которых она ходила злая как чёрт. — хмыкает, наконец сложив пазл. Стало ясно, почему же Рокбелл так раздражалась, когда Эд мог мельком упомянуть Централ, Мустанга или в целом что-то из прошлого.       — Я думал, ты знаешь об этом, — Рой практически начинает мяться на одном месте, чего Эдвард с роду не видел и даже представить не мог, что этот ублюдок способен испытывать чувства неловкости и стыда. Просто поразительно, Элрик готов похлопать в ладоши от такого представления и заплатить несколько тысяч сверху ради повторения. — Ты совершенно ни с кем из нас не связывался и... признаться честно, мы волновались. Поэтому я и подумал, что стоит написать мисс Рокбелл пару писем, чтобы узнать, как ты и где.       — Ага, и после твоих пары писем я получал гаечным ключом по голове. Вон, у меня даже шрам остался! — показывает небольшой шрам на лбу, который так удачно прикрывала челка, говорит эти слова достаточно капризным тоном. Гаечным ключом он действительно получил буквально на следующий день, как приехал с Креты и спросил, от кого Уинри читает письмо, поэтому он определённо может побыть засранцем перед этим ублюдком. Однако Эд не ожидал как-то, что мужчина подойдёт к нему быстро и руку к шраму протянет, смотря обеспокоенно.       — Чёрт, я должен извиниться за это, да? Я... не писал там ничего такого, правда! Не знаю, что могло так разозлить твою девушку, но мне правда жаль, что так вышло, — аккуратно проведя большим пальцем по шраму, Рой выглядит как чёртов щенок. Единственное, что портит картину, это ужасные усы. Нет, серьёзно, Эд действительно уже просто мечтает взять бритву и уничтожить этот ужас с лица земли. В их случае с лица Мустанга.       — Знаешь, генерал, пока ты не сбреешь этот пиздец со своего лица, я очень сомневаюсь, что могу как-то адекватно соображать. Потому что моя единственная сейчас реакция, это сбрить это нахуй. Чем мы сейчас, блять, и займёмся! — Эд резко отворачивается и начинает открывать дверь, все ещё с лёгким трудом сдерживая желание покататься по полу от смеха.       — Да нормальные у меня усы! Что ты пристал к ним?! — Рой возмущается и, мать твою, Эд готов поклясться, что ещё чуть-чуть и тот обиженно топнет ногой, как маленький ребёнок. Эдвард бы на это посмотрел, если честно.       — Нет. Они просто ужасны, генерал, и даже не смей спорить с этим! Господи, да на тебя смотреть невозможно с этими ужасными усами!

***

      — Это не забавно, это пиздец. Какая из меня жена, ты мне скажи?! — Эдвард возмущённо пыхтит, беря небольшую печенюшку и кидая её в рот, чтобы хоть как-то затушить свое возмущение. Но мысленно неловко думает, что не "жена", а "муж" будет правильно и вот "мужем" Эд быть не против. Рою он конечно же не скажет. Наверное. Если успеет уследить за языком.       — Очень красивая и хозяйственная, — Рой мягко смеётся, его теплое дыхание щекочет кожу и Эд позорно пискнул, когда идиот-генерал полез холодными руками ему под футболку.       — Да твою мать, Мустанг! — несильно бьёт локтем в обнимающее тело, ощущая жутко неприятный холод рук. Вытаскивать их из-под своей одежды смысла не видел, ведь, к сожалению, этот наглый мужчина все равно залезет своими ледяными руками обратно.       — Моя женушка слишком тёплая, как тут устоять? — шутит, крепче к себе прижимает и Эдварду кажется, что целует в загривок. Точно кажется, по-другому и быть не может.       — Я не твоя жена, придурок! — Элрик чувствует, как даже уши начинают гореть от смущения и даже лёгкой злости. Потому что такие шуточки делают больно. Чёртов Ал, Эд ему потом все уши оттягает, чтобы больше головой стал думать, а то от Линга нахватался всякой дряни в Ксинге!       — Ну, ты всегда можешь ей стать, — живот ледяными руками гладит и говорит с лёгким смешком. Эд напрягается, ведь на шуточный тон не сильно похоже. Или он себя просто накручивает. Что более вероятно, на самом деле.       — Жёнами могут становиться только женщины, придурок, — с небольшой обреченностью ворчит. Эдвард уже устал от этого разговора, Эдварду нужен отпуск от Роя и дать ещё раз пиздюлей Алу. Эд от Роя без ума, да, но это не значит, что такие шуточки не выматывают. Особенно когда знаешь, что чувства на самом деле не взаимны и объект, к которому эти самые чувства направлены даже о них не подозревает.       — Ну, тогда будь мужем? — Мустанг лениво отстраняется и направляется к столу, где все ещё лежали остатки теста для имбирного печенья. Элрик даже знать не хочет, что тот задумал.       — Ей Богу, мне уже не смешно, Рой. Я за весь день устал от шуток подобного рода от Ала, так что давай прекращай. — тяжело вздыхает и подходит к Мустангу, наблюдая, как Рой раскатывает небольшой кусок теста в трубочку.       — А ты думаешь, я шучу? — генерал тихо смеётся, а Эд не может сдержать тяжёлого вздоха.       — А как иначе? — Эдвард пожал плечами, — Что у тебя, что у Ала иногда шутки действительно плохие, Рой, и даже не смей обижаться, сам это прекрасно знаешь.

***

      Мустанг сидит перед ним на кухне и неловко потирает гладко выбритый участок на лице, смотрит на Эдварда предельно обиженно, но сам Эд только удовлетворённо улыбается. Это того стоило.       — Поверить не могу, что ты меня всё же заставил сбрить мои усы. Ты хоть знаешь, сколько я их отращивал? — буквально ноет генерал, на что бывший Стальной плечами пожимает, кидая в рот имбирное печенье.       — Генерал, эти усы только портили твоё миловидное лицо. Как ты вообще с ними жил? Ужас, тебя ведь точно стали все девушки Централа отшивать! И вообще, эти усы я просто обязан был сбрить, иначе бы ты на моей могиле рыдал от того, что прекрасный я умер от смеха, увидев эти две гусеницы у тебя над губами! — Элрику давно не было так весело и хорошо, на самом деле. Он думал, — считал, — что когда он столкнётся с этим ублюдком, их обоих будет переполнять неловкость. Как показала практика, тут не то, что неловкости нет, даже малейшего следа того, что они не виделись почти два года.       — Усы, между прочим, это писк моды! — недовольно ворчит, словно оправдаться пытается и Эд мягко смеётся. Боже, каким был дураком, таким и остался. Это слишком приятно осознавать.       — Ага, попизди мне тут, я в Централе уже месяц и что-то не заметил, чтобы молодые люди ходили с этим ужасом на лице. И не только молодые, — выразительно осмотрел Мустанга с ног до головы, Эд тихо хмыкает себе под нос. Красивый, ублюдок, даже в своём возрасте. На него хочется смотреть, любоваться. И как только Эд не замечал этого раньше?       — Это ты так намекаешь, что я старый? — Мустанг опасно щурится, но это совершенно не пугает, а только вызывает приятное чувство настольгии и щемящей в груди нежности. Как же он скучал за этим всем, оказывается.       — Это я так намекаю, что усы тебе не идут и тебе стоит отбросить мысль снова их отращивать, потому что я найду способ их сбрить. Снова. — Эд не может смешка очередного сдержать, потому что вид обиженного Мустанга такой очаровательный, такой милый. Пиздец, он, верно, сходит с ума, раз думает о подобном. В конце концов, раньше подобных мыслей у него никогда не возникало, так почему же сейчас появились? Наверное, копаться в этом даже не стоит. Этот ублюдок всегда вызывал в нем целую бурю эмоций, давно пора с этим смириться.       — Почему с возрастом ты стал только ещё хуже, ты мне скажи? — произносит с тяжёлым вздохом, но, не смотря на это, тянет губы в мягкой улыбке. Эду кажется, сердце перестаёт биться и думает о том, что стоит проверяться у врача.       — О, не смей мне говорить о том, что я невыносим, потому что ты от меня просто без ума, — Эдвард хватает печенье со стола и даже не жалеет его, кидая в Мустанга. Тот ловит, смотрит недовольно.       — Как ты вообще можешь так обращаться с печеньем? Какое зло оно тебе сделало?       — Я его и сделал, придурок, могу хоть выкинуть.       — Ты — просто сущий ужас, Эдвард Элрик.       — Рад, что ты это понимаешь, конь.       На некоторое время на кухне повисает тишина. Она совершенно не напрягающая, даже уютная и Эдвард позволяет себе расслабиться. С этим придурком так всегда — они могут спорить, препираться, но стоит им замолчать, то сразу становится лишь ещё комфортнее. Эд не знает, как это работает, что это за магия такая, ведь лишь с этим ублюдком ему так спокойно, но он не хочет в этом разбираться. Итак хорошо, слишком хорошо, так смысл копаться в том, что не мешает?       — Ты упоминал, что присылал письма Уинри. — всё же решает начать разговор, который отложил, Эдвард немного хмурится. На самом деле, ему просто было интересно, что Мустанг там писал. Он мог предположить, конечно, но зачем, если можно просто спросить?       — От тебя совершенно не было никаких вестей, — Мустанг молчит добрых секунд десять, а после вздыхает тяжело, — Единственное, что говорило о том, что ты ещё жив, это исследования, которые ты присылал во вторую исследовательскую лабораторию. Я... просто хотел узнать, как ты. Переживал, что у тебя что-то случилось, раз ты даже не пишешь.       — У Креты ужасная почтовая система, — чуть помедлив, отвечает с тяжёлым вздохом и виновато опустил взгляд в пол, — Это... мне приходилось несколько раз отправлять в лабораторию исследования, чтобы они до неё дошли. Так что, боюсь, письма бы терялись ещё чаще, а позвонить я не мог. Бюджет не позволял.       — Грубо говоря, ты не связывался не только со мной, но с мисс Рокбелл? — генерал аккуратно берет со стола конфету и кидает её в рот. Эд сразу расслабился, радуясь, что этот придурок наконец немного расслабился, раз за сладким потянулся.       — Больше скажу, я даже с Алом не связывался, не то, что с Уинри, — качает головой, садясь напротив Роя и подперев щеку рукой, — И да, она уже как месяц не моя девушка, так что, пожалуй, давай прекратим разговор о ней?       — Что? О, Боже, прости, я...       — Если ты извинишься, за то что не знал, я тебе врежу.       — Мы не виделись столько времени, а ты мало того, что сбрил мне усы, так ещё и ударить хочешь? Ужас, совсем не поменялся. Я даже не уверен, рад этому или не очень.       Эдвард закатывает глаза, берет конфету и кидает в генерала. Чтобы не вёл себя как идиот, ведь это сейчас казалось непозволительно милым. Какой кошмар, кажется Эд постарел, раз ему в голову приходят мысли подобного рода. Возможно даже, в этом виноват сидящий перед ним придурок.       — Боже, просто заткнись и ешь чёртовы конфеты. — Элрик ворчит устало немного и откидывается на спинку стула.       — Какой гостеприимный... — ворчит, послушно поедая сладости за обе щеки, — Кстати, ты серьёзно снимаешь квартиру здесь? С таким же успехом ты мог просто со мной связаться и я поселил бы тебя у себя.       — Терпеть тебя на постоянной основе? Нет, спасибо, я пас, — Эд глаза закатывает, припоминая, как на постоянной основе с Мустангом ругался. Иногда по мелочам, иногда нет. Так что жить с ним, наверное, достаточно тяжело.       — Вот не надо мне тут, ты прекрасно знаешь, сколько я работаю. Скорее всего, мы бы с трудом пересекались, учитывая мой график, — Мустанг задумчиво посмотрел, а после у него в голове явно щелкнул какой-то не тот рычажок, раз он предложил следующее: — Может, действительно будешь снимать у меня комнату?       — Ты ебнулся, — с языка слетело быстрее, чем Эд успел подумать. Впрочем, сказанное было не далеко от мыслей, на самом-то деле. Рой в ответ пожимает плечами.       — А мне кажется, это отличная идея. В конце концов, ты всегда сможешь съехать, если захочешь. А ещё ты в любой момент можешь почитать мои исследования. — Эдвард никогда не был продажным. Вот совсем никогда. Поэтому он определённо должен отказаться от этого, ведь была велика вероятность, что потом от них двоих останутся лишь трупы, ведь они не поделили что-то и в итоге вышло то, что вышло. Он обязан отказаться, да.       — Исследования говоришь? Даже те, которые связаны с огненный алхимией? — Мустанг колеблется и Эдвард уже ждёт, когда тот скажет "нет", но что-то идёт совсем не по-плану. Возможно, Эд совершенно перестал понимать логику сидящего перед ним генерала.       — Да. Даже те исследования. — кивает, кидая в рот конфету. У Элрика в горле пересыхает от такого. Отказаться от подобной возможности — чистейший грех. Если дают, надо брать. А жить с Мустангом в одной квартире может оказаться не настолько плохим, как он себе надумал.       — Ну... с хозяином квартиры в таком случае говоришь ты. — вздернул нос, немного все же надеясь, что Мустанг откажется. Ага, аж десять раз, как раз в его стиле, ага.       — Без проблем, Стальной. Надеюсь, во время этого проживания мы друг друга не убьём.       — Взаимно.

***

      Эдвард тупо смотрит на то, как Мустанг молча одевает на его безымянный палец колечко, сделанное из имбирного теста. С трудом одевает, тесто ведь. Господи, эта шутка уже зашла слишком далеко.       — Как я и сказал, у вас с Алом ужасный юмор,— Эд головой качает и аккуратно стягивает тесто, из-за чего оно сразу мнется. Рой хмурится, вздыхает как-то тяжело и забирает с рук Эдварда то, что было кольцом.       — А что, если это не шутка? — Мустанг приближается, чтобы снова обнять, в шею утыкается, щекоча своим дыханием.       — Ну... мы даже не встречаемся, чтобы переходить сразу на женитьбу. Это, по меньшей мере, странно, — пожимает плечами и легко поглаживает Роя по спине, словно пытается утешить. Эд уверен, что это все ещё шутка, но в закромах сознание надежда все же теплиться. И это такая проблема, ведь вот сейчас Мустанг скажет, что да, шутка, не стоит это так серьёзно воспринимать.       — Так давай начнём? — мужчина крепче обнимает, произнося это на одном дыхании. Эдвард ломается мгновенно.       — Что? — тупо переспрашивает, думая, что ему явно послышалось. Рой не мог предложить ему начать отношения. У Эда, верно, галлюцинации начались.       — Давай перестанем ходить вокруг да около уже, — мужчина вздыхает тяжело, трется носом об висок, крепче к себе прижимает и Эдвард отчётливо чувствует, как у него дрожат руки от нервов, — Мы... и так ведём себя как пара, так что, думаю, если мы начнём встречаться официально, это будет... логично. Мы живём вместе, дарим друг другу разные подарки, ходим в парк и кафе, как на свидания и даже иногда засыпаем вместе.       Эдвард делает глубокий вдох и выдох, тянет руку ко рту генерала и прикрывает ладонью его губы. Ему нужно пару минут тишины, чтобы прийти в себя.       — Ты... вот серьёзно предлагаешь мне встречаться? Мне? И... подожди-подожди. Рой, эта шутка уже... затянулась, тебе не кажется? — у Эда ком в горле стоит, потому что если эти слова действительно шутка, то это так больно. Скорее всего, если это шутка, Эд просто уйдёт, потому что не выдержит такую концентрацию боли. Уже сейчас он чувствует, как ноги подкашиваются от нервов. Чувствует, как Рой крепче обнимает, аккуратно убирая ладонь со своего рта.       — И вот откуда ты такой недоверчивый вылез, а? Ты же прекрасно должен понимать, что с подобным я шутить не намерен. — Мустанг смазано в щеку целует, и Эдвард готов просто умереть на месте. Этот ублюдок не шутит, Господи-Боже.       — У меня сердце с тобой явно остановится раньше времени, — сглатывает, чувствуя, как в горле пересыхает мгновенно. Падает лбом на плечо и аккуратно крепче жмется. Думает устало, что, возможно, надо будет поблагодарить Ала за его ужасный юмор. А Рой над ухом смеётся довольно, обнимает крепко и по спине гладит.       — О, да ладно тебе. И вообще, не смей пытаться забрать мой титул королевы драмы, я столько лет оттачивал это мастерство! — возмущается шуточно, в макушку тычется и Эд чувствует мурашки по спине приятные.       — Я вполне могу посоревноваться с тобой за этот титул, так-то, — Эд отстраняется, берет руку мужчины и аккуратно забирает кусочек теста, — Как тебе вообще пришла в голову идея сделать кольцо из теста, я не понимаю?       — Ну, я мог бы сделать кольцо из какой-то проволоки, но её под боком не оказалось. На самом деле, пока Альфонс не начал говорить, что ты моя женушка, я очень сомневался, стоит ли вообще предлагать тебе начать отношения, — Мустанг неловко опускает взгляд в пол, — Уж от кого-кого, а от тебя можно ожидать что угодно.       — То есть, грубо говоря, ты тоже боялся признаться, — вылетает со рта прежде, чем Эд успевает уследить. А после понимает, поэтому щёки сразу заливаются краской и взгляд отводит, но слышит мягкий смех, от которого мурашки всегда по спине. От Мустанга у него всегда чёртовы мурашки, чтобы этот гад не сделал.       — Именно поэтому потом мы скажем Альфонсу спасибо. Но это определённо точно потом. Сейчас я хочу только обнимать тебя и с рук не выпускать. — снова тянет руки для объятий, но тут же получает по рукам.       — Сначала ты идёшь моешь руки, ужинаешь, убираешь чёртов снег, который оставил, и только потом объятия, горе-романтик, — на самом деле Эд как-то раньше не думал, что со стороны звучит как-то слишком... как жена. Но после своих же слов на секунду даже почувствовал ужас, но мгновенно плюнул. Он только что чуть инфаркт не словил из-за признания и предложение выйти за придурка-Мустанга. Имеет право повредничать.       — Какой строгий у меня парень... — с лёгкой горечью под нос бурчит, напоминая грустного щенка, но послушно разворачивается и идёт в сторону ванны. А у Эда сердце снова выдало такой кульбит, что он в очередной раз подумал, что этот мужчина точно доведёт его до инфаркта гораздо раньше, чем хотелось бы.       Эд тихо вздохнул под нос, растерянным взглядом смотря на кусочек теста, из которого Рой слепил колечко. Алу он в любом случае скажет спасибо, но... что же, наверное Эдвард с годами стал ещё большим параноиком, чем был. Или это так действует влюблённость на него, он ещё не понял, если честно. Зато понял, что этого придурка точно не оставит. А стать "женой" Мустанга он очень даже не против. Правда придётся вбивать в голову всех, что он всё же "муж", но это так, мелочи. Когда-то разберётся, но сейчас у них отношения только начались. И Эду стоит начать привыкать уже сейчас.