Последняя ночь

Лес был тих. Костер потрескивал между палатками, а тени деревьев вытягивались в бесконечную темноту, словно наблюдая. Ветер был едва ощущаем, лишь где-то вдалеке слышен шелест листвы. Леголас стоял у края лагеря, его глаза скользили по темному горизонту, словно чего-то ждали. Арагорн бесшумно подошел к нему, облокотился о соседнее дерево и поднял взгляд в бездну ночного неба. — Ты что-то заметил? — спросил Арагорн, не поворачиваясь. Его голос был низок и тих, почти сливаясь с тишиной вокруг. Леголас не сразу ответил, его взгляд был устремлен куда-то вдаль. — Нет. Тишина. Как всегда перед бурей. Арагорн кивнул. Он сам не знал, зачем задал вопрос, ответ на который и так ему был известен. В последнее время мир словно затаил дыхание, и каждый звук в ночи казался предвестием чего-то ужасного и неизбежного. Даже звезды померкли. Арагорн заметил, как напряжены плечи эльфа, и лес будто и сам ощущал приближение чего-то чужого. Вскоре принц снова заговорил: — Не спится? Арагорн угукнул, все еще смотря на небо, но боковым зрением увидел лицо Леголаса. Он знал принца давно, знал его бесстрашие, но сейчас в его глазах было что-то, чего Арагорн не мог понять. Вновь воцарилось безмолвие. Оно было некомфортным. Между ними давно не было таких моментов, когда они оставались наедине. Их взгляды встречались чаще, словами обменивались реже, и то, что между ними нарастало, было почти осязаемо в воздухе. Леголас слегка повернул голову и, наконец, посмотрел на Арагорна. Их глаза встретились. В этот момент тот барьер, который они долго и старательно выстраивали между друг другом, рушился с неимоверной скоростью. Все попытки оттолкнуть друг друга рассыпались прахом, не оставя после себя и следа. Даже тот прах был унесен ветром. — Арагорн, — тихо сказал Леголас. Его голос не был таким, как всегда. Он был мягким, едва слышным, даже с едва заметной ноткой мольбы. Арагорн шагнул ближе, замерев напротив Леголаса. Его взгляд не отрывался от лица эльфа. Леголас замер, в его глазах читалась та же смесь нерешительности и боли, что и у Арагорна. И тот, и другой ощущали, что этот момент был последним шансом. — Что?.. — Голос Арагорна сел, и это слово было больше похоже на хрип. Леголас так и стоял, каким-то затравленным взором рассматривая лицо странника, но потом сделал шаг вперед, и расстояние между ними сократилось до непозволительного минимума. Эльф осторожно склонил голову и уткнулся в плечо Арагорна. Тот прикрыл глаза — его сердце ухнуло куда-то вниз. — Я боюсь, — признался Леголас, его голос был едва слышен, как дуновение ветра.— В завтрашней битве у нас совершенно нет шансов на победу. И я боюсь не собственной смерти, совсем нет... Я боюсь того, что мы не успеем понять, какое значение на самом деле имеем друг для друга. Я боюсь за тебя. Арагорн крепко прижал его к себе и зарылся носом в волосы. Он понимал, что эльф прав; что шансов нет и быть не может, разве что сам Эру поможет им в бою. Их раздавят. — Я тоже боюсь, — ответил Арагорн, не открывая глаз. — Но не того, что случится. Я боюсь того, что никогда не смогу показать, насколько ты важен для меня. Эти слова были сказаны тихо, но ясно. Леголас немного отодвинулся, взял Арагорна за подбородок, и, не колеблясь, коснулся губами его губ. Это был не страстный поцелуй, но в нем было все, что они не могли выразить словами — и страх, и уязвимость, и доверие. Арагорн нашел руку Леголаса и легонько сжал, пальцы эльфа мелко дрожали — не то от поцелуя и трепетной близости, не то от леденящего душу холода. Когда их губы разошлись, они замерли, руки все еще крепко переплетались, их дыхание смешивалось с холодом ночи, а две пары глаз были устремлены друг на друга. Этого момента они так долго страстно желали и в то же время боялись. — Что же с нами будет? — шепнул Леголас. — Что с нами будет после этого? Арагорн сжал его руку, дыхание все еще было учащенным. Этот вопрос не требовал ответа.