Видящая

После пережитого тишина леса ощущалась слишком громкой, неестественной. Эир, стоило закончиться сражению, даже без команды Саги понесла их на одну из знакомых полянок в глубине острова. Девушка большую часть полёта просто отходила, ощущая, как руки мелко подрагивают. Надо будет спросить у Иккинга, что он нашёл в пещерах под Олухом, помочь решить проблему с водой. Но это потом. А сейчас... Сейчас её, видимо, ждёт нагоняй от подруги. Вполне заслуженный, вообще-то, но это более приятным его не делает. Стоило лапам коснуться моховой подушки, как Лунн тут же соскользнула с белой спины. Ноги отказались держать, подогнулись под тяжестью усталости этого дня, эмоций последнего часа и, пожалуй, последних двух недель. Хотелось обнять морду родной рептилии, услышать привычное, мягкое мурчание и просто сидеть так. Вот только посмотреть в голубые глаза было всё также страшно, так что девушка просто продолжила сидеть, сжав мох пальцами. Эир, судя по звукам, потопталась рядом, подёргивая хвостом и ушными отростками, тоже успокаиваясь. Потом, неожиданно, подошла, обнюхала лицо подопечной и попыталась ткнуться широким лбом Саге в грудь. Прямо так, как Лунн только что хотела. Почему? Разве она сейчас не должна беситься, рычать-курлыкать недовольно? Ругать глупую человечку на своём, драконьем, возможно стукать лапами или хвостом? Руки налились свинцом, отказываясь двигаться. Это же так просто, обнять, прижаться к тёплой, жемчужной чешуе. Было слишком стыдно. За то, как себя вела, что втянула в эту битву за Олух, подвергнув опасности. А ещё страшно. Как жить дальше, если на знакомой, любимой морде будет только осуждающее разочарование? Над макушкой раздался тихий, мяукающий курлык. "Посмотри на меня". Сага зажмурилась сильнее, замотала головой. Почувствовала, как сильный хвост обвивается вокруг тела, вызывая привычное чувство безопасности. От этого стало совсем погано, а под закрытыми веками начала скапливаться влага. Тёплый, шершавый нос опять ткнулся в лицо, а вслед за ним по щеке прошёлся язык, слизывая скатившуюся слезинку. "Посмотри на меня". На этот раз у человечки не было сил сопротивляться. Она шмыгнула носом по-детски совсем и осторожно подняла веки. Ну всё, вот сейчас она увидит... Драконьи зрачки были широкими-широкими. В голубых глазах не было ни капли разочарования, даже вполне справедливой злости. Только усталость и материнские какие-то понимание и нежность. Похоже на Сагу смотрел Хаук, когда она была совсем маленькой и случайно била посуду. Или приходила домой вся изодранная, потому что навернулась с дерева. "Прости меня", -- картинка перед глазами расплылась, и она не сразу сообразила, что это потому что слёзы окончательно решили не слушаться и потекли по щекам. Девушка попыталась успокоиться, резко потёрла глаза запястьями, но в итоге только размазала влагу по лицу, да ещё пару раз шмыгнула носом. -- "Пожалуйста, прости меня. Я очень-очень глупая". "Ага", -- драконице явно было приятно услышать извинения. Она удовлетворённо подёргала ушами и ещё пару раз лизнула лицо товарки, делая ситуацию ещё хуже, если честно. Потом опять ткнулась лбом в грудь, и Сага, не думая больше ни секунды, обхватила родную морду руками. "Ты не злишься?" "Злюсь. Но люблю тебя больше", -- человечка тихо всхлипнула, от чего белоснежный хвост обхватил её ещё крепче, а сильное тело рядом всё завибрировало от мягкого, успокаивающего мурлыканья. "Я очень боялась, что разочаровала тебя", -- тощее тело немного потряхивало. "Тем, что неудачно выбрала пару?" -- на этот раз всхлип больше был похож на истеричный смешок. "Как ты поняла?" "Запах не врёт", -- теперь стало ещё более стыдно. "Тем, что вела себя, как дура". В ответ на это драконье тело затряслось. Сага отпустила жемчужную морду, и поняла, что рептилия... Смеётся! Обиженное лицо состроилось само собой. "Порой я забываю, что по человеческим меркам ты очень молодая и глупая", -- два белых крыла укрыли человечку с двух сторон, прижимая к себе. Обида ещё раз всколыхнулась в груди, но потом улеглась окончательно. Ну да, она правда молодая и глупая. Сама же это себе говорила, так чего обижаться на правду? Девушка опять прикрыла глаза и позволила себе окончательно расплакаться в объятиях самого родного существа, выпуская все переживания последних недель. И разочарование от первой влюблённости, и страхи, и напряжение. И облегчение от наконец то состоявшегося диалога. Оставляя только радость и благодарность этому невероятному существу рядом, которое Сага считала матерью. *** Они вернулись в деревню вдвоём, сильно позже, чем Сага изначально планировала. Викинги потихоньку приводили свой дом в порядок, убирали последствия битвы и жизни таких драконов на Олухе. Начинало темнеть, так что люди старались сделать самое основное: починить дома, которым досталось сильнее всего, да оказать помощь раненым. Тяжелых уже успели доставить к Готти, а тем, кто легко отделался, помогали их же домочадцы. Тюрьме, что иронично, досталось меньше всего. В паре мест сняло черепицу с крыши, да с какого-то йотуна была выбита дверь. Когда это вообще случиться успело? Ладно, не важно. Даже если будет дождь -- в чём Сага сильно сомневалась -- это не над её камерой, а значит чинить можно и завтра. Девушка махнула рукой Иккингу, который в моменте помогал на Беззубике закинуть материалы на крышу и молча пошла к дому Рубьенога. Тому хорошо досталось, часть первого этажа здорово обгорела, было выбито окно и в крыше прям над комнатой друга красовалась широкая дырень. Судя по всему, один из мелких шёпотов решил выбрать это место для не очень удачного приземления. Родители друга естественно видели девушку в деревне, так что на то, что она молча подошла, взяла тряпку и принялась помогать оттирать сажу со стены, отреагировали... ну, нормально. Фрида -- в которую Рыбик пошёл светлыми волосами -- частенько готовила вместе с Лунн на кухне, так что улыбнулась той мягкой улыбкой и вернулась к своему занятию: чинила окно. Йормульд же чинил крышу, так что в первую очередь обнаружил белую драконицу на улице, понял, кто к ним наведался, и решил спуститься вниз, якобы глотнуть молока. Обычно к "немой дикарке" тот относился неплохо, но в последнее время, видимо, был крайне недоволен её отношением к сыну. Однако ничего не сказал, только убедился, что она правда помогает, посверлил прохладным взглядом и опять полез наверх. Вообще, семья Ингерман Саге нравилась. Обычные, хорошие родители. Оба пышные, как и сын. У матери это проявлялось ещё и в... широкой душе. При чём во всех смыслах, потому что девушка регулярно видела, как Фрида балует не только сына вкусностями. Положа руку на сердце, готовила та изумительно. Да и улыбка у неё была такой, что Лунн порой казалось, что её хватит на весь Олух. Йормульд, судя по всему, в молодости был комплекции Сморкалы, но уже потом наел себе лишние веса. Широтой плеч (и не только) друг пошёл в него, а вот лицо было мамино. Тот был спокойный, как большая река, и явно не сильно радовался тому, что сын не получился стереотипным викингом. Однако... что удивительно, любил его слишком сильно, чтобы стыдить. Редкое явление, если честно. Это Сага точно помнила ещё с прошлой жизни. Сам Рыбьеног с открытым ртом смотрел на девушку, когда она принялась помогать, но быстро стушевался и вернулся к своему занятию: оттирал ту же мебель от сажи. Убрать все последствия сражения до того, как окончательно стемнело, естественно не получилось. Но Рыбик отказался ночевать внизу, благо ночи были тёплые. Ингерманы поблагодарили Сагу за помощь, Фрида попыталась сунуть той кусок пирога, что остался с утра, и девушка внезапно поняла, что страшно проголодалась. Отказаться было выше её сил. Друг не стал звать Лунн к себе в комнату, ибо воспринять родители это могли... Не совсем правильно. Пришлось устраиваться прямо на крыльце, так что пока она работала челюстями, могла слышать шорохи домашней жизни из-за двери. Взрослые готовились ко сну и тихо переговаривались, но слова расслышать не получалось. Да и старания не было, если честно. -- Ты в порядке? -- Рыбьеног не выдержал и нарушил тишину первый, стоило последнему куску пирога -- вкусного! Печёночного -- оказаться во рту. Девушка даже дожевать не успела, так что только и оставалось, что покивать. Молчание получилось ну очень неловким. Это было так непривычно. С той самой ссоры, когда Сага только вернулась из первой "прогулки" с Эир, всё их общение шло так легко и естественно, что теперь было физически плохо от тягостной тишины. А всё из-за девушки. Выдавить из себя хоть слово не получилось. Лунн несколько минут сидела со странным выражением лица, прекрасно чувствуя взгляд друга, но в итоге скорчила недовольную рожицу и полезла за книжкой. "Извини меня", -- уголёк завис над листом. Буквы дальше тоже не шли. Да что ж это такое! Сердито и совсем по драконьи рыкнув, Сага была готова волосы на себе рвать. -- За что конкретно? -- ещё и Рыбик ей дело облегчать совсем не хотел. Вроде ходил грустный да смиренный, ан нет, вон как заговорил. Взгляд девушка в него кинула ну очень недовольный, но быстро стушевалась. Это она тут провинилась, так что злиться на то, что паренёк вполне справедливо хочет над ней немного поиздеваться было бы совсем неправильно. "За то, что игнорировала тебя две недели", -- следующее получилось вывести с большим трудом. -- "И за то, что соврала". Удивлённым Рыбьеног не выглядел ни на йоту. -- Это было очень неприятно, Сага, -- плечи сами собой опустились. Лунн не решилась посмотреть другу в глаза, так что предпочла продолжить писать. Пусть читает через её плечо, а там сам решает. "Извини, правда. Ты сразу понял, что я вру, а я боялась начинать этот разговор. Это же ужасно, что он мне понравился, и после такого ты в праве вообще никогда со мной не разговаривать и сдать ребятам, а они и вовсе меня с острова погонят за такое, и..." -- Тебе понравился Дагур?! -- визг у Рыбика получился ну очень выразительный. Девушка сморщилась, потирая заболевшее ухо. Но потом вспомнила где они и ткнула друга в плечо, зашипев. "Тише!" -- паренёк это уже не читал, только продолжал смотреть на Сагу с недоверием и ужасом. Ну всё, прилетели. Вот этого она и боялась. Сейчас он её погонит, утром расскажет остальным, и пока-пока Олух. После такого остаться ей точно не разрешат. -- Но... почему? Он же... Он же... Он же Дагур! -- Рыбьеног всё же перешёл на шёпот. Ужаса в нём было поменьше, но от этого почему-то стало ещё хуже. Лунн скуксилась над книжкой, чувствуя, как краснеют уши. В ответ получилось только пожать плечом. -- Кошмар. "Судя по тону ты меня хоронить собрался". -- Скорее вести к Готти. Ты явно нездорова. Может у тебя просто жар? -- хорошо что он не додумался положить ей руку на лоб, только плечо через одежду потрогал. А то Сага бы его точно цапнула. "Нет, я просто дура", -- и вот надо было ей начинать этот разговор? Ну не общались бы, ну и ладно. Зато не было бы вот этого. Рыбик не ответил, а девушка не решалась ни уйти, ни продолжить диалог. Только с каждой секундой опускала голову всё ниже, пока не ткнулась лбом себе в колени. Вот и что ей с этим делать? Как вообще в таких ситуациях правильно поступать? Мыслей в голове было так много, что это создавало один бесконечный белый шум, от которого даже скрыться было негде. -- Я никому не скажу. -- Чего? -- от удивления у неё даже развязался рот. Впрочем, как развязался, так и завязался обратно, так что дальше пришлось продолжать диалог как раньше. -- "Почему?" -- Потому что это твоё дело. И потому что тебе самой от этого плохо, -- он помолчал, будто пробуя мысль на вкус, после чего закончил с лёгкой улыбкой. -- И потому что так поступают друзья. Если Сага расплачется второй раз за сегодня, то сама себя уважать перестанет. Слезы пришлось загонять обратно силой, но она справилась. Шмыгнула и подсела чуть ближе, тыкаясь лбом в плечо. Как иначе донести до друга силу своего "спасибо" Лунн не знала. От облегчения казалось, что девушка сейчас взлетит прямо так, без крыльев. Он принял. И не злится. И не разочарован. И Эир тоже. О чём ещё можно мечтать. -- Но больше меня не игнорируй. А, нет, злится.