Королевская школа

Золотая пора осени была в разгаре. Фриск сидела у ручья, плавно срывались желтые листья дерева и падали в воду. Девушка напевала себе мелодию с любовью, думая о том как поет Папайрусу. - Ого, Фриск, так это ты. – Пришел учитель. – Если бы я не знал, что учеников ждет концерт, я бы подумал, что кто-то сильно влюблен. - Учитель! – Покраснела Фриск. – М-меня правда так хорошо слышно? - Да, когда подходишь. У тебя здорово получается. - Ахаха, с-спасибо, но мне нужно еще тренироваться. - Я буду с нетерпением ждать концерта, так бы я на него не пошел, но раз там будет выступать мой братец так еще в паре с тобой… Вот вам повезло. Фриск краснела. - Ахах, да… я если честно не думала, что Папайрус тоже подал заявку. Я решила просто провести время с пользой. - Чтобы мне на концерте не показали, уверен, ничего лучше вас я не увижу. «Почему мне так тепло и хорошо, когда он рядом? Учитель, как же вы похожи на Папайруса… И сразу становится так спокойно, чувство что у меня все получится». Фриск после уроков посещала занятия по пению. Там она тренировала свой голос, и у ней все получалось. И вот, настала пора, когда она должна репетировать с Папайрусом и тут вдруг началось… Ее снова стали подставлять. Она должна была принести задание по рукоделию, вышивку крестиком, но ее работу распустили почти до основания. Это даже за ночь не возместишь! Пришлось принести то, что есть учителю, и та назначила ей наказание в виде субботника. Папайрус же был разочарован, он уже был в актовом зале. - Фриск не придет? – Удивился Папайрус и был сильно расстроен. – Но как… - Да уж, ее опять наказали. – Задумался Меттатон. – А я так хотел, чтобы вы не просто спели, так еще показали небольшой танец с этой песней! Как же здорово это было! Но, у нас еще есть время, надеюсь, она еще придет. - А если… не получится? - Ничего не поделаешь, тогда вы просто споете. Но Фриск нарочно подставляли в те дни, когда у ней должна быть репетиция с Папайрусом. - Фриск, иди мыть посуду на кухню! - Фриск, ты сейчас же отправишься убирать листья! - Фриск, останешься после уроков и будешь мыть парты! Девушка отсидела астрономию. Свеп ее печаль заметил. - Что такое, Фриск? Тебя опять обижают? - Да. – Вяло кивнула Фриск. – Похоже, мне не удастся порепетировать с Папайрусом, а я так этого ждала… - Я бы с радостью наказал тех, кто обижает тебя, Фриск, но увы не могу, еще перед Азгором и Ториэль отчитываться. - Ничего, учитель… Наверное, я не смогу выступить на концерте. Меттатон откажется от меня, или может вообще обойдется без нашего выступления. - Не говори так, Фриск, уверен, все будет хорошо. Он обнял ее, и Фриск снова стало спокойнее, когда прижалась к его груди. Свита принцессы ликовала тем, что каждый их план работал. Они с радостью отчитывались перед их злой госпожой, и радовали ее тем, что Фриск провалилась. - Вот именно! – Гневно сказала Чара. – Не будет ей никакой сцены! Ишь чего захотела! Поди у Меттатона выпросила это место грязными методами. Поющую сиротку надо отправлять в цирк! Репетиции проходили уже в большом актовом зале, где и будет все происходить. Меттатон стоял на цене с Альфис и смотрел в зрительский зал. - Представь, Альфис! Совсем скоро весь этот зал будет заполнен зрителями! - Да уж… - У Альфис начиналась сильная тревога. Папайрус сидел грустный на сцене с текстом. - Эй, а что мой певец такой грустный? – Спросил Меттатон. - Я беспокоюсь за Фриск. – Вздохнул он. – Мне очень жалко ее. И беспокоюсь, мы же ни разу не репетировали. - Да, это конечно печально, я на такое не рассчитывал. – Сказал Меттатон. – Но наш учитель астрономии заверил меня, что Фриск все равно репетирует и прекрасно поет. Я ее менять не буду. Нет. Так можете спеть только вы вдвоем. Ладно, Папайрус, начинай. Заиграло вступление. Папайрус набрал в грудь воздуха со всей тоской. - Я вчера не мог забыть ее… Фриск сама была расстроена не меньше. Хотела репетиции с Папайрусом, а получает субботники за субботником. И как эти шесть чертовок проворачивают свои фокусы? Их хитрости можно только позавидовать. А еще Фриск отправляли убираться за кулисы. И однажды она услышала, как играла знакомая мелодия. Так она должна петь под нее! И самое главное, она успела под самое начало. И она услышала, как запел Папайрус. Такой нежный голос, но полон грусти и вместе с тем любви. Фриск мечтательно его заслушалась, дождалась припева и тихо запела вместе с ним. Меттатон, Альфис и Папайрус даже не знали, что оказывается Фриск была рядом и репетировала вместе с ними. А девушка намывала полы и тихо подпевала. Выйти на сцену? Рискованно, еще не хватало, чтобы кто-нибудь наябедничал, что она отлынивала от работы, а ведь за ней следят шесть пар глаз, и ищут лишнего повода, чтобы наговорить. Так что Фриск была вынуждена репетировать вот так в режиме инкогнито. И наступила генеральная репетиция. И Фриск снова на нее не попала, так как была вынуждена работать за кулисами. - Ну почему Фриск не дают порепетировать? – Вздохнул Папайрус. - Увы. Придется смириться с происходящим. – Сказал Меттатон. – Правда, мое сердечко немного разбито, я такую красоту вам придумал! Ну ладно… зато у вас голоса отличные, и даже так, вы будете блистать. Фриск все это слышала. «Прости, Папайрус…» - Грустно вздохнула Фриск. – «Я просила учителей, твой брат тоже старался исправить эту ситуацию, но не смог… И вот, я вынуждена вот так убираться. И почему я чувствую себя золушкой, которая не может попасть на бал? Ко мне вряд ли придет крестная фея… Разве что я могу считать крестной феей как раз учителя по астрономии…» - Фриск представила этот убитый вид феи с сигаретой в зубах и тут же просмеялась, а там воображение понеслось дальше, как эта фея дает ей просто тыкву, протягивает двух крыс и все без магии. – «Ну уж на бал то я попаду!» А он ведь совсем скоро, сразу после концерта. И наступил тот самый момент. Собралась вся школа. Все написали контрольные, и ученики могли заслужено отдохнуть после напряженной недели учебы. Неожиданно для всех учитель астрономии спрашивал жестко и заваливал, даже Фриск не могла ответить на некоторые вопросы, но он ее конечно пощадил. Только вот Фриск думала, что ее враги отстанут от нее, но нет, видимо они хотели полностью сорвать ее выступление. Они подкинули ей шпаргалки на контрольной, и Фриск была вынуждена убираться в классе географии. Фриск даже не смела отпрашиваться, это бесполезно. Учителя строго относились к наказаниям и требовали, чтобы все было выполнено точно и никаких поблажек, «потом» и так далее. Папайрус был готов, как и Меттатон с Альфис. Но все трое волновались. - Ну где же она? Опять наказана? – Спросил Меттатон. - Д-да, ей под-дложили ответы. – Ответила Альфис. - О нет! – Взялся театрально Меттатон за сердце. – Какое несчастье! Бедная Фриск. Но, вы завершаете концерт, может… она еще успеет… А уголок из шести девиц уже хихикали и были уверены, что взяли свое. «Фриск… пожалуйста, я так мечтал спеть с тобой…» - Вздохнул Папайрус. Но почему он не мог ничего сделать? Фриск у самой болело на душе. Ее мечта была разбита. Спеть вместе с ним, столько было счастья, когда узнала об этом. И сразу все коту под хвост. Но явилось ее спасение. Пришел ее любимый учитель. - Извините, а можно забрать Фриск? У ней сейчас выступление. - Исключено. – Ответил учитель географии. – Фриск отбывает наказание. - Но концерт сорвется без нее. - Не волнует. Она должна была сама позаботиться об этом. Списывание на контрольной строго запрещено. Я и так сделал ей поблажку. - Да не самый страшный грех. – Ответил Свеп. – Она могла бы вернуться и закончить свою работу. Но учитель отказывался отпускать Фриск, но после уговоров, они пришли к компромиссу. - Фриск выступает самая последняя. – Сказал Свеп. – Она могла бы подойти к концу. - Хм… ладно, Фриск, можешь быть свободна ко времени своего выступления. - Правда? Спасибо! – Фриск с благодарностью посмотрела на учителя астрономии. И вправду крестная фея… Фриск спешила из-за всех сил, по коридорам бегать нельзя, но тут никого не было, чтобы делать ей замечания, все сейчас в актовом зале. Меттатон сильно нервничал. - Фриск, все еще нет… - Сказал он. Папайрус сидел, повесив голову. - Мне правда стоит выходить на сцену? - Так и быть, споешь один. – Сказал Меттатон. – Только пой так, чтобы все рыдали, пусть все почувствуют мое разочарование. - И мое… - Вздохнула Альфис. И наступил тот самый момент. Папайрус хотел выйти с грустным лицом, сказать всем, что без Фриск выступать не может. - Мне так жаль его… - Вздохнул Меттатон. – Такая трагедия… И как только Папайрус вышел, Меттатон тоже скрылся, так как был тут больше не нужен, а нужен был около Напстаблука, чтобы сказать, где остановить песню, Фриск прибежала. Альфис с удивлением посмотрела на Фриск. - Фриск! Быстрее переодевайся! Я тебя сейчас загримирую! Папайрус тем временем уже начал петь. Фриск переоделась очень быстро. Нет! Она не упустит! И она успеет. Хорошо, что песня медленная и петь еще и петь до ее партии. Альфис тоже действовала быстро и четко. - Меттатон меня многому научил! Давай, Фриск, вперед! Папайрус спел свою партию. Ну вот, выступление с Фриск, которое он долго ждал и предвкушал. И оно… не свершилось. Все грусть Папайруса приняли за отменную актерскую игру, и ведь песня была такой же, о том, как трудно встретиться со своей любовью. Но тут… - Я вчера впервые встретила его… - Запел нежный женский голос. Папайрус посмотрел в сторону и увидел ее… Девушка вышла вся ослепительно красивая в нежном голубом платье, а в волосах блестели стразы. Напстаблук не ожидал ее появления и резко направил свет, едва успев, а ведь Меттатон только хотел сказать, что Фриск не будет выступать. Он сам разинул рот. - Фриск… так ты пришла! Фриск пела как ни в чем не бывало, словно их номер так и задумывался. Она пела прекрасно и чисто. - Да, Фриск, жги, давай! – Говорил Меттатон около Напстаблука и ревел от счастья. Ред, который сидел, нахохлившись и с отвращением смотрел на все до этого, а потом с разочарованием, что Папайрус выступает без Фриск, тут же растаял. А Свеп проснулся, и тоже до этого с болью слушал голос Папайруса. Фриск, не прекращая петь свои слова, взяла Папайруса за руку. Парень тут же сообразил, что она хотела сделать, и они стали танцевать. Так как они репетировали по субботам друг с другом, то научились хорошо чувствовать и понимать. Им не надо было слов и репетиций, чтобы действовать дальше. И все смотрелось так органично, что и не скажешь, что у них до этого были трудности. Но пели они и вправду хорошо, так что весь зал заражался нежностью. Даже Ториэль, охладевшая к своему королю под властью песни положила свою руку на руку Азгора. Тот покраснел и с нежностью посмотрел на Ториэль. Раздосадованы и в шоке были только компаньонки принцессы. - Что? Как? - Они что? Репетировали? - Не может быть! Она разве не должна отмывать кабинеты? И вот, вместе Фриск и Папайрус произносили самые заветные и теплые слова этой песни. - И мы свою любовь наконец нашли… Они держались за руки, Фриск призналась в любви Папайруса, она произнесла эти слова с особой нежностью и любовью и нежно смотрела на него. «Папайрус, я правда нашла свою любовь, это ты…» Папайрус также отнесся к словам песни как к признанию. Они даже чуть ли не поцеловались на сцене, так их тянуло друг-другу, глядя в глаза. Но вовремя опомнились, отпрянули друг от друга и поклонились залу. Зал их встретил бурными аплодисментами. Свита Чары сгорала от негодования. Меттатон продолжал рыдать. Это то, что он хотел! Они воплотили все его идеи с максимальной точностью. Им пришлось расстаться. Каждый находился на своей половине в гримерной. Альфис помогала Фриск. - Фриск! Это просто волшебно! Я ревела, когда слышала вас! Сколько любви! Сколько чувств! Это просто нечто. - Да… - Фриск выглядела несколько тревожной. – Да, я рада что у нас получилось. - Вы просто созданы друг для друга! Так выступить! Такая мощная импровизация! Меттатон тебя расцелует! Дальше Фриск, сняв с себя все, поспешила в свою комнату. Папайрус очень хотел ее увидеть, но не мог ее найти в закулисной суете. Он нашел Альфис. - Альфис, где Фриск? - О, а она уже ушла в свою комнату. - Что? Уже ушла? - Мне кажется, она сильно перенервничала. Папайрус был расстроен. А он так хотел поговорить с ней… и позвать на бал. Фриск пришла в свою комнату и стала ходить туда-сюда. Что это с ней? Она должна быть счастлива! Но на ее глаза наворачивались слезы. Она же призналась ему. Эта песня помогла ей выразить все, что она чувствовала к нему. Это была не просто сцена с песней, это было выступление с настоящими чувствами. «У меня трясутся руки… И на той сцене мне очень хотелось поцеловать его… Я даже забыла, что просто выступаю. Фриск, не надо быть дурой… Это же лорд Сноудина». Она посмотрела на месяц за окном, открыла балкон и впустила свежего воздуха в свою комнату. Фриск вдохнула его. Надо успокоиться, надо успокоить свое бешено бьющееся сердце. «Папайрус, я люблю тебя…» Папайрус сидел в общей гостиной мальчиков. - Ты пытаешься загипнотизировать стол? – Спросил Ред. - Нет. - Я не могу понять, почему ты такой грустный? Ты же спел вместе с Фриск, радоваться надо. - Так я и рад. - Что-то не вижу. - Нет, я правда рад. - У тебя странная радость. Вот я бы был действительно рад, а ты сидишь с грустной миной, будто петь с Фриск, это наказание. - Да нет, не в этом дело. Просто видишь ли… Я и вправду признался ей в любви. - Тем более. - Да, но она то об этом не знает. - Пфф, пустяки. - Я так ждал этого выступления, я хотел признаться ей с помощью песни, ну и чтобы она об этом не узнала. И был уверен, что этого не произойдет. Но… она появилась в самый последний момент. Я очень растерялся и был счастлив. - И все равно я тебя не понимаю. - Ну, она еще убежала сразу, как только все пошли переодеваться. И я не смог поговорить с ней о бале. - Ньехех, если она вдруг не придет, я ее заставлю. Мне на бал нельзя, но ради тебя, я отправлю ее туда. Папайрус немного улыбнулся. А завтра всех ждал тот самый осенний бал.