В сердце колоды

Холодный ветер настойчиво проникал в номер через распахнутое окно, будто невидимый гость, принесённый с сумрачных улицах Токио. После сорока минут наслаждения в горячей воде, где аромат бальзама окутывал её, словно мягкое облако, светловолосая устроилась на расправленной кровати. Ощущение тепла быстро затушила колкая боль, пронизывающая предплечье. Поглощённая чувством дискомфорта, она взглянула на свою руку. Глубокий порез напоминал о себе, как предательская тень сосредоточенная на её несчастье. Рин вздохнула и, собрав волю в кулак, решила что справиться сама. Никакой помощи, никакой жалости — только она и возможность сделать это. Достав из небольшой аптечки бинты и лекарственные средства, она начала действовать, с лёгким трепетом, будто оказалась в неизвестной игре. Первая попытка была неуверенной: руки казались непослушными, а бинт выскальзывал из её пальцев, как мыльный пузырь, пытаясь ускользнуть от охватившего его взгляда. Она нахмурила брови, и в глубине души возникло чувство раздражения в самой себе. Обхватив предплечье левой рукой, Кобаяси медленно приложила бинт туда, где раскрылся шрам. На мгновение ей показалось, что она перетягивает доступ к своим чувствам, запечатывая их рану. Неуклюже натягивая бинт, она настойчиво пыталась его зафиксировать. Каждый виток казался постоянной борьбой, лишённой грации. Сквозь эту неловкость светловолосая чувствовала жгучую боль, пронизывающую участок её кожи. После нескольких попыток, все же многократно напомнивших о неопытности, удалось обернуть бинт вокруг предплечья. Оно выглядело кривовато и неуклюже, но на сердце появилось ощущение маленькой победы. Рин сидела на своей постели, невольно погружаясь в бесконечный поток мыслей, которые холодно пульсировали в её голове. Вокруг царила тишина, лишь изредка нарушаемая ели слышимыми звуками с коридора. Она ворошилась в постели, словно искала укрытие от самой себя — обёртываясь простынями. Прошло около получаса, а ей так и не удалось найти себе места. С каждой минутой в груди нарастало чувство скуки, скребущей изнутри. Мысли метались, но ни одна из них не могла зацепиться за её разум подобно искусно переплетённым нитям, которые распускались в прах, стоило ей попробовать их натянуть. Наконец, заставив себя подняться и выйти из этого безмолвного уединения, она решилась на деяние, которое казалось достаточно беспримесным и в то же время обнадеживающим — выйти на крышу отеля и вдохнуть свежий воздух. Поднявшись на лестницу, Кобаяси мягко отворила дверь, ведущую на крышу. На мгновение она задержалась на входе, когда темный свет окутал её. Чистый воздух наполнил лёгкие, обжигая холодом внутреннюю пустоту. Сев на край крыши, она вытянула ноги и позволила им свободно болтаться, ощущая тепло и суету под собой, в резком контрасте с полетом своих мыслей. Ветер обвивал светлые волосы и беззвучно шептал в ушах, наполняя пространство особенной утонченностью. Внизу под висящими ногами толпа продолжала пританцовывать под попсовую музыку, с активным диджеем. Пляж играл красками и вовсе не хотел принимать внешний мир за ним, сводя Рин в тихий ужас и понимание одновременно. Взгляд, устремленный вдаль, пронзает небо, где облака плескались, словно белые паруса, стремящиеся в открытое море. Это зрелище напоминало ей о бесконечных возможностях, которые, казалось бы, так близки, но оставались недостижимыми. Она оставалась в таком положении долго, погружаясь в самонаблюдение. Каждый вдох уносил мысли прочь, заставляя противиться знакомым демонам, чьи тени бродили в подсознании. И, возможно, это была именно та искомая ясность — мгновение, когда всё теряет свое значение, настроение колеблется и становится простой формой, но в тоже время и основной. Но, по всей видимости, не только Кобаяси искала уединения в поздний час. Едва слышный, приглушённый музыкой топот за спиной возвестил о чьем-то приближении. Светловолосая повернула голову, привлеченная шумом, доносившимся сзади. Увиденное заставило скривиться — незваным гостем оказался тот, кого в этот час хотелось видеть меньше всего. С отчаянным фырканьем она отвернулась и вновь устремила взгляд к небу, которое выглядело более привлекательно, чем пришедшая фигура. Сзади раздался смешок, едва уловимый слуху, но всё же различимый, и нога девушки непроизвольно застучала по краю крыши, с которой она свисала.

Ста семидесяти сантиметров самоуверенности мне здесь ещё не хватало.

— Что за сопли у тебя свисают с плеча? — в голосе прозвучала привычная насмешка, пропитанная иронией. — Повязка. — буркнула она, продолжая нервно дергать ногой. — Сопли у тебя в девятом классе на химии свисали, а это - повязка. Ухмылка Чишии исчезла, когда он уловил её пренебрежительный тон и смысл слов. — Сколько раз тебе повторять, что недоумок Кенто наврал и ничего подобного не было? — он присел рядом, нагло вторгаясь в её личное пространство, — Бошка дурья, кто научил тебя так бинтовать? Его взгляд скользнул с её поджатых губ на повязку. Специальная застёжка едва удерживала бинт, намотанный с явным нарушением техники. — Взгляну, — произнёс он тоном, не допускавшим возражения. Рука Чишии потянулась к её плечу, намереваясь осмотреть тему их разговора, но Рин резко отпрянула, оставив на его лице лишь удивлённо приподнятую бровь. В глубине девушка понимала правоту его слову, хлипкие бинты, успевшие размотаться с краев, действительно напоминали свисающие сопли, но упрямство не позволяло ей признать это. — Если ты не заметил, бинт уже завязан, так что твоя помощь мне не требуется, — отрезала она, смотря прямо в глаза собеседнику. — Бинт? Этот кривой беспорядок ты называешь повязкой? — он слегка покачал головой, позволяя ветру играть с волосами, — Я видел работу лучше, когда ребёнок играл с марлей. В его глазах вспыхнуло озорство, пронизывающее её до глубины души, сковывая невидимыми цепями. Одна рука оставалась в кармане, в привычном Чишии положении, а другая служила опорой, располагаясь чуть поодаль от его левого бока. — Ты всё такая же упрямая и трудная, полагаю, некоторые вещи не меняются, — вздохнул, смотря на отстраненный взгляд светловолосой, — Забавно. Чишия отвернулся, перестав разглядывать её черты лица. Ветер задул с новой силой, напоминая о своём существовании. Кобаяси подглаживала кисти рук успокаивающими движениями, снимая мелкую дрожь. Слова всё не могли выскочить с уст светловолосой, не зная как сказать правильно. Рин знала, что Чишия делает это не по доброте душевной, и уж точно не проявлял заботы, как ей хотелось. Разве Чишия может заботиться о ком-то? — Хорошо, — отчаявшись бросила Рин. - М-м-м, - Чишия склонил голову набок, обдумывая слова. Наконец, скрестив руки на груди, лишь добавил короткое, - Пойдем. Рин почувствовала, как в груди неё зашевелилось что-то тёплое - возможно, это была надежда. Но на что? Поднявшись со своего места, девушка последовала за уже стоявшим у лестницы Чешией, приглаживая волосы кистью. Он шёл впереди, не смотря в её сторону даже на секунду, показывая что ему не особо интересно идёт Рин за ним, или же нет. Не долго витая по пустым коридорам, они оказались у его номера. Войдя, светловолосая ощутила как воздух внутри стал более плотным. Стояла около двери, не зная куда себя деть, и просто наблюдала за Шунтаро, который копашился в комодах, ища скорее всего, мази и чистые бинты. Найдя нужные медикаменты, он взглянул на девушку и едва сдвинул брови, видя как она топчется у входа. Сел на кровать, скрестив ноги, открывая какой-то флакон с жидкостью. Вновь подняв взгляд на Кобаяси, похлопал у места рядом с собой, приглашая сесть рядом. Села рядом, также скрестив ноги, и выпрямившись вовлечено смотрела за его движениями. Вздохнула, видя ожидающий взгляд Чишии. Медленно протянула забинтованную руку, чувствуя как он снимает старую повязку и осматривает углубленный порез. В этот момент сердце забилось чаще, чувствуя его прикосновения на разгоряченной коже. Движения были уверенными, и она не могла не заметить, как его пальцы скользят по предплечью, оставляя за собой легкое тепло. Внутри неё смешивались стыд и смущение, но Рин не могла отвести взгляд от его сосредоточенного лица. Он был настолько близко, что она могла различить каждую эмоцию, которая появлялась на лице. К слову, их не было. Придвинувшись чуть ближе, что бы не тянутся до предплечья Рин, он достал бутылек с антисептиком и начал обрабатывать края раны. Светловолосая разглядывала мягкие черты лица расположенного на против нее Шунтаро, свисающие на лицо пряди мешали и закрывали обзор вблизи. Захотелось прикоснуться, убрать раздражающую полосу блондинистого локона, стирая границы дозволенного, но она воздержалась, продолжая сверлить взглядом. Нагло разглядывая его некоторое время, не заметила как он взял небольшую тубу с заживляющей мазью, выдавливая небольшое количество на пальцы и, не отрывая взгляд от раны, начал аккуратно втирать мазь в поврежденную кожу. Уверенными, знающими свое дело руками разглаживал снадобье по поверхности, что бы в дальнейшем рана зажила быстрее. На лице не проплыла ни одна эмоция, ни один мускул не содрогнул, делая его в глазах Рин еще увереннее. Наносить мазь было делом почти интимным. Каждый раз, когда он касался ее кожи, она ощущала теплую волну смущения. Чишия работал молча, полностью сосредоточившись на своей задаче. Золотистый свет лампы падал на его склоненную голову, высвечивая мягкие линии профиля и спокойное выражение на лице. Длинные пальцы двигались с уверенностью опытного лекаря, аккуратными поглаживаниями распределяя мазь. Закончив, он аккуратно перевязал руку чистым бинтом, завязывая узел с такой осторожностью, словно имел дело с тончайшим шелком. Подняв голову, он стретился с ее взглядом. В ее глазах, до этого наполненных неуверенности и презрения, теперь светилась благодарность, теплая и искренняя, словно первый луч солнца после долгой ночи. Шунтаро — воплощение ледяного спокойствия, взгляд карих глаз, словно затянутый пеленой тумана, был непроницаем. Ни единая эмоция не отражалась на его лице, четко очерченные скулы, прямой нос и припухлые губы оставались неподвижными. В голове что-то щелкнуло, и мысль поблагодарить Чишию заполнила ее мысли. Она казалась до ужаса глупой, но разве её это волновало сейчас? Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, девушка начала приближаться к нему. Движение было плавным, почти неуловимым, как шелест листьев на ветру. Сердце забилось с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Расстояние между ними сокращалось, воздух становился густым и электрически заряженным. Она видела, как Шунтаро приподнимает бровь в немом вопросе, на лице по-прежнему не было ни тени эмоции, лишь холодное, отстраненное любопытство. Наконец, Кобаяси оказалась так близко, что чувствовала его дыхание на своей коже. Ее рука, слегка дрожа, поднялась на его щеку. Кожа под пальцами оказалась неожиданно теплой, живой. Это открытие придало ей смелости. Закрыв глаза, она наклонилась еще ниже и коснулсь его губ своими. Поцелуй был легким, словно дуновение ветерка. Она едва ощущала прикосновение его губ, но даже этого мимолетного контакта оказалось достаточно, что бы по телу пробежала дрожь. Чишия не отвечал, но и не отстранялся. Его неподвижность была словно вызовом, испытанием ее решимости. Она не отступила. Прижавшись ближе, углубила поцелуй, вкладывая в себя всю страсть. Губы Рин мягко, но настойчиво скользили по губам, пытаясь пробудить в нем ответное чувство. Она, уже было усомнилась в том, что он хоть что то чувствует, как вдруг, произошло едва заметное движение. Его губы, как бы нехотя, словно пробуждаясь от долгого сна, ответили на ее поцелуй. Сначала прикосновение было едва ощутимым, но с каждой секундой становилось все более жадным. Он начал отвечать на поцелуй, будто вырвавшись из невидимых оков, притянув к себе ближе, нежно, но в то же время властно, словно показывая, что теперь он готов вести в этом танце. Поцелуй стал глубоким, словно Шунтаро хотел впитать каждую частицу, не оставляя места ни для чего другого. Рин почувствовала, как её тело наполняется жаром, а все чувства обостряются до предела. Она откликнулась на его страстный ответ, чувствуя, как все её сомнения исчезают без следа, растворяясь в пламенном моменте. Их поцелуй не был пошлым, но определенно был голодным. Оба пытались за раз наверстать упущенные без друг друга месяцы, хотя и понимали, что это не возможно. Им просто не хватит воздуха на подобный маневр. Они отстранились друг от друга. Кобаяси заглянула в глаза Чишии, пока они переводили дыхание. Его губы были слегка приоткрыты, но взгляд все оставался таким же непроницаемым. Убрав руку с его щеки, она сдвинулась в противоположную от него сторону. — Возьми мазь, — хриплым голосом сказал блондинистоволосый, кидая в её сторону предмет, — Мажь утром и вечером каждый день. Устойчиво кивнув, захватила тубу с мазью и двинулась в сторону двери, покрываясь краской, понимая что только что произошло. — Спокойной ночи, — совершенно спокойно отчеканил Чишия, удосуживаясь проводить её аж до двери. — Спокойной, — ответила Рин, отходя от номера Шунтаро.

Пиздец.