Разлука

      Капитано обнимает её крепко и смотрит очень предано. Так тепло и с такой любовью, о которой мечтали бы все без исключения.       Капитано кажется, что проще, наверное, растаять или достигнуть разложения, чем выразить словами всю свою любовь к пиро архонту.       Мавуика прижимается осторожно, но очень сильно, она, привыкшая к холоду его тела, уже не замечает его, но согревается теплом его чувства к ней.       Мавуика обнимает его и понимает, что он остался навсегда, что война закончилась, и более Капитано не оставит её, не оставит Натлан.       Только если не представится исключение.       — Мне нужно отлучиться в Снежную, меня ждут дома, милая, это ненадолго, всего пару дней, — Мавуике и они кажутся вечностью.       Она ощущает холод от его слов, болезненно улыбается, пытаясь собраться с силами, но руки держат также крепко, не желая отпускать.       Она не хочет отпускать, и Капитано понимает, что дело не в Снежной, не в том, что она собственница или не доверяет.       Мавуика боится, что он не вернётся к ней. Снова. Покинет на века, и, может, их встреча состоится лишь спустя тысячи лет… Эти мысли отравляют её разум постоянно. Она до сих пор не оправилась.       Ей кажется, что они до сих пор в царстве ночи, и повелительница сможет забрать его в любой момент, несмотря на уплату долга.       Они обнимаются вечность, и Мавуика понимает, что всё равно придётся его отпустить. Потому что она не маленькая. Потому что она способна справиться со своими мыслями, которые так давят. Но. Или всё же нет.       — Я поеду с тобой, — тихо отвечает пиро архонт, чуть шмыгая носом.       — Я не могу себе позволить подобного. Простите за неаккуратное слово, но мотаться вам туда… С моей стороны, мягко говоря, невежливость, — Капитано поднимает её личико на себя и стирает слезинку, — я обещаю, что однажды мы отправимся туда вместе. Но сейчас прошло так мало время, регионы в кризисе, тебя там опасно находиться.       — Но я пиро архонт, — с детской обидой говорит девушка, — есть ли место, где мне может грозить опасность? — хотя она заранее знает ответ, — особенно с тобой.       — Ты не просто пиро архонт, — он вежливо целует её руку, — ты моё всё. Главное сокровище, и единственная ценность в моей жизни. Здесь, в этом облике, на этой земле держишь меня только ты, Ваше Высочество. Я должен беречь свою жизнь ради нас.       Мавуика смущена так сильно, что не знает: плакать ей или улыбнуться и спрятаться от него в эту же минуту.       — Какое «Ваше Высочество», — шепчет она застенчиво, усмехаясь.       — Всему своё время, — загадочно отвечает мужчина, целуя девушку в лоб, словно очень гордится.       И Капитано всё равно задерживается в бесконечных поцелуях, объятиях и нежности, даря всего себя без остатка своему единственному солнцу.       Он задерживается так сильно, что за ним является сам Панталоне, что вызывает чуть ли не ярость Капитано в чистом её проявлении.       «У вас просят принять» — докладывает солдат Мавуики, которая только что проснулась.       И спустя мгновение в дверях появляется девятый предвестник.       Капитано закипает, словно готов взорваться от злости, нет, ему было бы плевать, но здесь Мавуика.       — Стой где стоишь, — ледяным тоном произносит Капитано, делая шаг вперёд, закрывая любимую, — за мной пожаловал?       Панталоне же на удивление товарища кланяется как подобает и не говорит без позволения пиро архонта ни слова.       — Прекратите, — мягко говорит Мавуика, — я приветствую вас в землях Натлана, господин Панталоне, верно?       — Так и есть, Ваше Высочество, первому предвестнику необходимо срочно явиться по приказу Царицы.       Мавуика мягко кивает.       — Подойди ближе.       — Нет, — тут же перебивает Капитано, — оружие. Мы не держим оружие в присутствии женщин.       Мавуика смущенно неловко улыбается, привыкшая к этому новому закону, который ввели лично из-за неё.       Панталоне удивлён, но медленно избавляется от мяча и после подходит.       — Приношу извинения, не знал о нововведениях в вашу честь, госпожа. Позвольте мне зачитать мисье Капитано доклад Её Величества.       После прочтения Капитано лишь лениво отмахнулся.       — Ничего серьёзного, — подытожил он, — а что-то господин Пьеро? Где он снова пропал?       — Отбыл дней пять назад в далёкие земли. Её Величество волнуется, сам знаешь, она у нас… ледяная, но мнительная, а если нашего господина шута нет рядом — это для неё ад, я боюсь, что всё начнет таять, ну ты понял… Либо ты, либо он должен быть на месте. Это ненадолго.       — Долг рыцаря, — согласился Капитано, — значит. Одной разлукой я должен заплатить за другую, вот наша справедливость.       — Не терзайся, — успокаивает Мавуика, — езжай, ты там сейчас нужнее, чем мне.       — Да, я нужен душевно неуравновешенной леди, чтобы решить за неё дела, пока она в депрессии.       — Разница небольшая. Одна ненормальная или другая, — шутит Мавуика, — езжай.       — Госпожа, Мавуика, не говори так про себя никогда, слышишь? Это очень больно слышать.       — Прости, просто… Я прекрасно её понимаю и знаю о себе некоторую неудобную правду, поэтому… Прости, я не хотела так резко.       Они действительно расстались всего на пару дней. Ровно два как и обещалось. И оказалось, что это даже пошло им на пользу, помогло соскучиться, даже за эти два дня Капитано умудрялся писать письма и признаваться Мавуике в любви.       И вернулся вовсе не с пустыми руками.       — Подарок от Её Величества, с большой благодарностью за проявленное понимание, — С этими словами Капитано передал в руки Мавуики небольшой кристал.       — Ох. Что это значит? — осторожно спросила девушка.       — О, кристал, сохраняющий жизнь. С этой коробочкой она передала такие слова: «чтобы дитя всегда могла сохранить рядом то, что ей дорого». Холод сохраняет тепло и продлевает жизнь.       — Думаю, мы оба понимаем значение этого подарка, — улыбнулась девушка, — а господин Пьеро вернулся?       — Разумеется. Попробовал бы он задержаться..... Уже сошла бы сотня ловин. Её Величество аж закатила пир по случаю его возвращения.       — А я… Совсем не готовилась… — Мавуика неуверенно опустила глаза.       Капитано взглянул на неё со всей нежностью и обнял, словно защищая:       — Мне тебя достаточно.