Сладкое искушение

Кихун стоял у подножия здания Данггеом, не в силах отвести взгляд от этого монумента, который представлялся ему воплощением власти, богатства и жестокости. Гладкий, отполированный стеклянный фасад здания сверкал под полуденным солнцем, отражая окружающий городской пейзаж в ослепительном сиянии. Это было современное чудо, внушительное свидетельство роскоши, гордо возвышающееся посреди оживлённой улицы Итэвон. Кихун чувствовал себя маленьким в его тени, его нервы были на пределе, когда он смотрел на сверкающее сооружение, не зная, что ждет его за этими золотыми дверями. Охранники у входа стояли неподвижно, как статуи, их взгляды были прикованы к улице, они были бдительны и насторожены. Всё в этом месте говорило о власти — неприкасаемой, непоколебимой, о месте, где правила нарушались и искажались теми, у кого были деньги и влияние, чтобы это происходило. Это здание уже много лет было предметом тихих разговоров, оно продолжало существовать, несмотря на продолжающиеся расследования и попытки закрыть его, из-за бесконечного цикла чрезмерных выплат и взяток. Альфа сделал шаг вперёд, его шаги громко отдавались эхом на каменном полу, звук его ботинок был почти оглушительным в этой тишине. Он замешкался, его сердце бешено колотилось в груди. Он проделал весь этот путь, но, стоя на пороге, внезапно засомневался. Действительно ли он готов к этому? Но затем одна мысль пробилась сквозь путаницу в его голове. Он не мог вернуться. Не сейчас. Не после всего этого. Он уже сделал выбор — он уже зашёл так далеко. Хван Инхо ждал его. Омега уже отправил приглашение, уже начал эту встречу. Сделав последний глубокий вдох, Кихун расправил плечи, пытаясь избавиться от охвативших его нервов. Он был здесь не для того, чтобы его запугивали. Он был здесь, чтобы выполнять работу. И если это была цена, которую он должен был заплатить, чтобы защитить Гаён, дать ей шанс на что-то лучшее, то он сделает это. Он потянулся к двери, и прохладная металлическая ручка под кончиками его пальцев вызвала у него электрический разряд. Вестибюль простирался перед ним, как величественный дворец, полы из белого мрамора мерцали в мягком свете люстр наверху. Пространство было огромным и открытым, его минималистичный дизайн подчеркивался тонкими штрихами золота и хрусталя, придавая всему заведению роскошную, но холодную атмосферу. Женщина-Бета за стойкой регистрации встала при его приближении, её движения были плавными и отточенными. На её лице была натянутая улыбка, которая не касалась её глаз, как будто она давным-давно научилась маскировать безразличие, которое приходит с работой в таком месте, как это. Она даже не спросила, кто он такой. — Мистер Сон, — сказала женщина нейтральным тоном, слегка кивнув. — Мистер Хван ожидает Вас. Бета провела его через вестибюль, мимо сверкающей стойки регистрации, к стеклянным дверям в дальнем конце зала, ведущим к лифтам. Пока они шли, Кихун не мог не оглядываться по сторонам, поражённый масштабом этого места. Двери лифта открылись с тихим звоном, и он вошёл внутрь. Женщина со стойки регистрации исчезла где-то в здании. Он стоял один, и напряжение в воздухе нарастало по мере того, как лифт поднимался. Наконец он достиг пункта назначения. Двери открылись, и он увидел коридор, отделанный тёмными деревянными панелями и покрытый мягким ковром. Кихун знал, кто ждёт его в конце коридора. Хван Инхо. Он подошёл к двери, затаив дыхание, и почувствовал, как напряглись все его мышцы. Это было не совсем неприятно. Дверь легко открылась, и вот он — Инхо, сидящий за своим столом. Мягкое свечение экрана компьютера отбрасывало тени на его лицо. Взгляд Инхо был прикован к монитору, но как только дверь со скрипом открылась, он посмотрел на Кихуна. Это произошло не сразу, как будто он почувствовал его присутствие ещё до того, как тот вошёл в комнату. Воздух изменился в тот момент, когда Кихун переступил порог, и в глазах Инхо мелькнуло что-то непонятное. И снова Альфа почувствовал запах, который не мог забыть: виски, кровь и вишня. — Доброе утро, господин Хван, — пробормотал Кихун низким голосом, почти шёпотом. Инхо не сразу ответил. Вместо этого он пристально посмотрел на Кихуна, и уголки его губ слегка приподнялись в улыбке — едва заметной, но безошибочно узнаваемой. Казалось, он слегка вдохнул, почти незаметно, и его поза слегка выпрямилась. — Доброе утро, Кихун, — ответил Инхо, его голос был полон ровного спокойствия, но в нём было что-то ещё, что-то под поверхностью. Какая-то нотка затаилась в его тоне, что-то такое, что нельзя было определить сразу. Его взгляд задержался на Кихуне на долю секунды дольше, чем было необходимо, прежде чем он вернулся к своему компьютеру. Кихун сделал шаг вперёд, его сердце билось чуть быстрее, чем он ожидал. В комнате витала странная энергия, невидимая нить, связывающая их двоих. Это казалось бессмысленным, но всё же было слишком реальным, чтобы игнорировать. — Всё в порядке? — почти рассеянно спросил Кихун, но ответ Инхо оказался не таким, как он ожидал. Инхо поднял взгляд, и его губы изогнулись в лёгкой понимающей улыбке. — Всё в порядке, — тихо сказал он, но его взгляд, устремлённый на Альфу, был таким, что воздух словно сгустился. — Я просто… ждал. Кихун моргнул, не понимая, должны ли эти слова нести какой-то более глубокий смысл. — Ждали меня? Инхо на мгновение замолчал, обдумывая вопрос. — В каком-то смысле, — сказал он, его взгляд был острым, но по-прежнему непроницаемым. — Я чувствую, когда ты рядом, я знал, что ты в лифте. Кихун слегка нахмурился, его беспокойство нарастало. — Что вы имеете в виду? Инхо тихо усмехнулся, слегка откинувшись на спинку стула. Он прислонился плечом к спинке, словно позволяя моменту длиться между ними. — Ты не знал? — В его глазах мелькнула тень, что-то темное и более игривое. — Твой запах... Его… трудно игнорировать. Эти слова обрушились на Кихуна, как внезапный, неожиданный поток. Его пульс участился, а в груди разлилось странное тепло. Это было едва заметно, но в том, как Инхо это произнес, было что-то такое — небрежно, почти как будто это ничего не значило, — но это казалось интимным. У Кихуна на мгновение перехватило дыхание, он не знал, что сказать. Он неловко поёрзал, не понимая, куда движется этот разговор. Феромоны Инхо тоже были повсюду, но он не стал это комментировать. — Я… я не знал, — произнес Кихун, и его голос выдал его. — Простите. Взгляд Инхо смягчился, но в нем по-прежнему читалась напряженность. — Присядь. Альфа неподвижно сидел в кресле, положив руки на бёдра и стиснув зубы. Инхо, напротив, выглядел расслабленным, откинувшись на спинку кресла, закинув одну ногу на другую и держа в руке бокал с виски. Его острый, расчётливый взгляд изучал Кихуна. — Ты выглядишь немного смущённым, Кихун, — наконец произнес Инхо с мягкой и игривой интонацией. — Не стоит волноваться, я не кусаюсь. — Он сделал паузу, и его губы изогнулись в ухмылке. Кихун слегка выпрямился. — Я в полном порядке, — коротко ответил он. — Просто хочу узнать, что именно входит в мою работу. Я здесь не для того, чтобы тратить время впустую. Ухмылка Инхо стала шире, и он с нарочитой осторожностью поставил свой бокал на стол. — Послушный. Мне это нравится. Хорошо, давай перейдем к делу. Твоя основная задача довольно проста: ты будешь моим шофёром. Будешь возить меня куда угодно и когда угодно. Твоя цель — обеспечить мою безопасность, незаметность и своевременность прибытия. Кихун приподнял бровь, чувствуя, что это не все обязанности. — И это всё? — спросил он. Инхо тихо рассмеялся, и его смех был глубоким и насмешливым. — Едва ли. Вождение — лишь малая часть того, что я от тебя требую. — Он наклонился вперед, опершись локтями о стол, и пристально посмотрел на Кихуна. — Ты будешь отвечать за мою безопасность. Это означает, что ты должен быть готов к любым… непредвиденным ситуациям. — Непредвиденным ситуациям? — скептически спросил Кихун. — Скажем так, моя работа не всегда проходит гладко, — ответил Инхо с лёгкой насмешкой в голосе. — Иногда людям необходимо напоминать, с кем они имеют дело. И иногда это напоминание требует… более жёсткого подхода. Кихун почувствовал тошноту. — Вы хотите сказать, что мне придётся сражаться за вас? — Сражаться? — задумчиво произнёс Инхо, наклонив голову. — Возможно. Защищать? Определённо. Как думаешь, ты сможешь это сделать? Кихун выдержал его взгляд, голос был ровным. — Смогу. Инхо улыбнулся шире, в его глазах мелькнуло одобрение. — Хорошо. Но слова мало что значат для меня, Кихун. Однако действия… — Он потянулся к блестящему чёрному кейсу на своём столе и подвинул его к Альфе. Взмахнув рукой, он открыл его и достал пистолет. Кихун нахмурился. — Что это? — Проверка, — просто сказал Инхо. — Если ты собираешься работать на меня, мне нужно знать, что ты так же хорош, как утверждаешь. Разбери его, собери обратно и сделай это быстро. Кихун на мгновение задержал взгляд на оружии, словно переносясь в те дни, когда он тренировался под руководством Ким Мёна. Воспоминания о часах тренировок, неустанном повторении и точности, которую от него требовали, нахлынули на него. Не говоря ни слова, он потянулся за пистолетом. Его руки двигались словно сами собой, каждое движение было плавным и точным. Он разбирал пистолет на части, и щелчки отпадающих и собирающихся деталей эхом разносились по кабинету, словно он повторял этот ритм снова и снова. Секунды проходили, но время, казалось, растягивалось, словно мир затаил дыхание. Инхо молча наблюдал за ним, выражение его лица оставалось непроницаемым. Единственным звуком в кабинете был тихий шорох деталей пистолета, пока Кихун работал. Его сердцебиение было ровным, адреналин уже струился по венам, подталкивая его вперед. Через несколько мгновений пистолет был полностью собран. Он уверенно держал его в руках, вес все еще был знаком ему после стольких лет. Он встретился взглядом с Инхо, ожидая его вердикта. — Отлично, — пробормотал Инхо, внимательно осматривая оружие. — Быстро, точно и уверенно. Я впечатлён. Кихун откинулся на спинку стула с невозмутимым выражением лица. — Это то, что вы хотели увидеть? Инхо с мягким, но продуманным щелчком положил пистолет обратно в изящный футляр, его движения были плавными и уверенными. Он выпрямился и неторопливо обошел стол, не сводя глаз с Кихуна. — Ты хорошо работаешь руками, — заметил Инхо с обманчиво легким тоном, в котором скрывалась явная резкость. Его взгляд на мгновение остановился на руках Кихуна, прежде чем вернуться к его лицу. — В наши дни не все ценят этот навык. Кихун замялся, не зная, что ответить. — Э-э… спасибо, наверное? Губы Инхо изогнулись в слабой улыбке, из тех, что заставляли Альфу чувствовать себя неловко. — Скажи мне, Кихун, — сказал он, его голос чуть понизился, отчего слова казались тяжелее. — Как ты держишься после своего гона? Ты уже восстанавливаешь силы? Я слышал, это может быть... довольно сложно. Особенно когда справляешься с этим в одиночку. Вопрос, словно ведро холодной воды, обдал Кихуна, и он, затаив дыхание, замер. Его глаза расширились от удивления, а на шее выступил румянец. — Что? Я… Откуда вы… Что вы имеете в виду? Инхо тихо рассмеялся, и этот звук, низкий и интимный, словно он делился личной шуткой, вызвал у Кихуна странное чувство. — О, не смотри так испуганно, — ответил Инхо, его тон был тщательно взвешен, балансируя на грани поддразнивания и серьезности. — Я просто беспокоюсь. Долгие ночи, сильный стресс… это сказывается на любом. Или ты думал, я имел в виду что-то другое? Кихун моргнул, пытаясь сохранить самообладание, в то время как его мысли метались. — Я… я в порядке, — пробормотал он. — Хорошо, — повторил Инхо, словно пробуя это слово на вкус, и его улыбка слегка углубилась. — Это хорошо. Он сделал паузу, слегка наклонив голову и прищурившись. — Я и сам пережил несколько дней течки. Спонтанно и по некоторым причинам в невыносимом одиночестве. В воздухе повисло загадочное заявление, наполненное невысказанным смыслом. Кихун нахмурился, его замешательство усилилось, когда он попытался расшифровать слова Инхо. — Что вы хотите этим сказать? — спросил он. Улыбка Инхо не дрогнула, но в его глазах мелькнуло веселье, от которого у Кихуна сжался желудок. — Просто наблюдение, — произнес он небрежным тоном. — Некоторые переживания более сложны, чем другие. Я полагаю, ты это понимаешь. Кихун почувствовал, как его щеки снова вспыхнули, а сердце забилось чуть быстрее. — Я… Я действительно не понимаю, о чем вы говорите, — пробормотал он, отводя взгляд. Инхо снова тихо усмехнулся. — Конечно, не понимаешь, — пробормотал он, понизив голос ровно настолько, чтобы у Альфы мурашки побежали по коже. — Но это нормально. Тебе и не нужно. Кихун тяжело сглотнул, его пульс отдавался в ушах. Он медленно выдохнул, заставляя себя сосредоточиться. — Когда мне начинать? — Прямо сейчас, — произнёс Инхо, и его тон снова стал деловым, хотя в глазах всё ещё плясали озорные огоньки. — Я ожидаю, что ты будешь готов в любое время. Мой график никого не ждёт. Кихун твёрдо кивнул. — Понял. Взгляд Инхо задержался на нём, и от его интенсивности Кихун почувствовал себя так, словно его раздевают и изучают. Затем Инхо мягко и опасно улыбнулся. — Хорошо. Не разочаровывай меня, Кихун. Я уже сильно тебе доверяю, и мне не нравится, когда меня подводят. Кихун встретил его взгляд, не дрогнув. — Я не разочарую. Ухмылка Инхо стала шире. — У меня такое чувство, что нет. Но если ты это сделаешь… — Он не закончил фразу, но невысказанное предупреждение было очевидным. После долгой паузы Инхо повернулся к двери, жестом приглашая Кихуна следовать за ним. — Давай прокатимся, хорошо? Я хочу посмотреть, как работает мой новый шофёр. Альфа встал, его мысли метались, пока он следовал за Инхо. — Куда? — В Каннам.

***

Элегантный «Phantom Rolls-Royce» плавно остановился в шумном центре Каннама. Тихий гул его двигателя растворился в общем шуме оживлённого района. Кихун, держа руки на руле, на мгновение сжал его крепче, погружаясь в воспоминания о последнем визите сюда. В ту ночь он потерял всё. До сих пор он видит, как, спотыкаясь, шёл по этим самым улицам, пьяный и сломленный, и его мир рушился. Холодный ночной воздух, неоновые вывески, которые сливались в его затуманенном сознании, сокрушительное чувство поражения — всё это нахлынуло на него. В ту же ночь его забрали. Он резко выдохнул, возвращаясь в настоящее. Стряхнув с себя груз прошлого, Кихун заглушил двигатель и вышел на свежий вечерний воздух. Шум города казался почти приглушённым по сравнению с бурей в его груди. Размеренными шагами он обошёл машину и открыл дверцу с другой стороны. Инхо вышел с его фирменным самообладанием, его движения были неторопливыми и точными. Он поправил лацканы своего пиджака с лёгкостью человека, который всегда всё контролирует, его тёмные глаза осматривали окрестности с непроницаемым выражением. — Следуй за мной, — произнес Инхо с невозмутимой уверенностью, в его тихом голосе звучала властность. Не дожидаясь ответа, он развернулся на каблуках и уверенно зашагал к одному из многочисленных элегантных заведений, расположенных вдоль улицы. Кихун на мгновение замер, прежде чем последовать за ним. Пока они шли, яркие огни Каннама отражались в резких чертах лица Инхо, а городской хаос резко контрастировал с его невозмутимым спокойствием. Взгляд Альфы был устремлен на спину идущего впереди мужчины, а мысли роились в голове. Инхо, казалось, всегда точно знал, куда направляется и что делает. Кихун же, напротив, ощущал себя пассажиром в этой поездке, не понимая, куда его везут, но не в силах остановиться. Инхо же уверенно направился к одному из элитных дизайнерских магазинов. Внешний вид бутика словно кричал о богатстве: золотые акценты сверкали, словно расплавленный солнечный свет, в свете уличных фонарей. Фасад был выложен полированными плитами из тёмного мрамора, их безупречная поверхность излучала спокойное великолепие. Даже воздух вокруг входа казался разреженным, с оттенком эксклюзивности, словно отпугивая всех, кто не принадлежал к этому месту. Швейцар в идеально сшитой униформе приветствовал Инхо глубоким театральным поклоном, держа дверь открытой рукой в белой перчатке, словно совершая священный обряд. — Добро пожаловать, сэр, — благоговейно пробормотал швейцар низким и почтительным голосом. Внутри бутик был словно храм наслаждения. Хрустальные люстры отбрасывали мягкое золотистое сияние на плюшевые ковры цвета слоновой кости и стеклянные витрины, демонстрирующие дизайнерские шедевры. В воздухе витал едва уловимый аромат розового дерева и дорогой кожи, но он был неоспорим. Гул тихих разговоров мгновенно затих, как только Инхо переступил порог. Сотрудники застыли, их головы поднялись, словно у солдат, вытянувшихся по стойке смирно. Их отточенные улыбки стали ярче — натянутые, почти безумные, — когда они поспешили поприветствовать его. — Мистер Инхо, для нас огромная честь снова видеть Вас здесь! — с энтузиазмом воскликнул менеджер, почти бегом направляясь навстречу. Его сшитый на заказ костюм сидел безупречно, а сам мужчина, нервно сцепив руки, излучал энергию. — Мы только что получили новую коллекцию — эксклюзивные изделия, которые Вы больше нигде не найдёте! Желаете, чтобы я немедленно их вам принёс? Инхо проигнорировал вопрос, его взгляд скользнул по интерьеру магазина, в то время как персонал держался на почтительном, но нетерпеливом расстоянии. Один молодой сотрудник подошёл с подносом, на котором стояло шампанское, и его руки заметно дрожали, когда он протягивал его Инхо. — Шампанское, сэр, — пробормотал он слегка охрипшим голосом. — Если мы можем что-то сделать, пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать. Кихун вошёл вслед за Инхо, и выражение лиц сотрудников мгновенно изменилось. Они перевели взгляд на него, окинув его широкую фигуру едва скрываемым презрением. Осуждение было ощутимым, оно читалось в их вздёрнутых носах и едва заметных усмешках, которыми они обменивались. Взгляд менеджера скользнул по поношенному пиджаку Кихуна, его потрёпанным ботинкам и потёртым джинсам, и он слегка нахмурился. Он не стал скрывать свою оценку, и его губы сжались, выдавая очевидный вывод: этому человеку здесь не место. Один из сотрудников что-то прошептал другому, и они оба посмотрели на Кихуна, а затем быстро отвели взгляд, как будто он мог осквернить первозданную роскошь помещения только одним своим присутствием. — Он… с вами, сэр? — осторожно спросил менеджер, и в его тоне сквозил вежливый скептицизм. Лицо Инхо помрачнело, он прищурился, уловив лёгкую неуверенность в голосе мужчины. — Да, — ответил он холодным и резким голосом, который разрезал тишину бутика, словно лезвие. Кихун сразу почувствовал, как усилился запах Инхо. Менеджер вздрогнул, и его профессиональная маска на мгновение дрогнула. — Конечно, сэр, — пробормотал он, быстро жестом показывая своим сотрудникам, чтобы они были наготове. — Пожалуйста, сообщите нам, чем мы можем вам помочь. Взгляд Инхо метнулся к ближайшей вешалке с костюмами. — Ему нужно что-нибудь подходящее, — сказал он небрежным тоном, но в его глазах сверкнуло невысказанное предупреждение. — Костюмы. Для него. Все снова повернулись к Кихуну, и осуждение в их глазах стало явным. Один из сотрудников замешкался, явно не зная, как совместить неопрятного мужчину с понятием «сшитый на заказ костюм». Кихун почувствовал себя неловко под пристальным взглядом и сделал полшага назад, словно защищаясь. — Мне не нужно… — Нужно, — резко перебил его Инхо, даже не взглянув на него. Его внимание было приковано к витрине с запонками, как будто разговор не заслуживал его полного внимания. — И ты это получишь. — Но… — Нет, — Инхо повернулся, его острый взгляд пронзил Кихуна. — Они найдут что-нибудь приличное. Менеджер выпрямился и быстро закивал. — Конечно, сэр. Сейчас же. Он щёлкнул пальцами, и команда помощников бросилась вперёд с рулетками и образцами тканей. Прежняя снисходительность сменилась вынужденной эффективностью под испепеляющим взглядом Инхо. Прежде чем Кихун успел продолжить спор, двое сотрудников уже оценивали его, их мерные ленты сверкали, когда они вполголоса переговаривались друг с другом о тканях и покрое. Он стоял напряжённо, чувствуя себя нелепо неуместным среди роскоши и нетерпеливого внимания персонала. — Расслабься, — с лёгкой ухмылкой произнёс Инхо, удобно расположившись в ближайшем бархатном кресле и с явным удовольствием наблюдая за происходящим. — Позже ты меня поблагодаришь. Кихун не ответил, ощущая нарастающее беспокойство. Сотрудники доставали костюмы, которые он никогда бы не смог себе позволить. Однако больше всего его беспокоило не то, что он надевал, не обслуживающий персонал и даже не абсурдность ситуации, а то, как Инхо наблюдал за ним. Казалось, каждый момент его тревоги был частью тщательно продуманной игры, понятной только ему одному. Сотрудники двигались вокруг них, словно призраки, поправляя костюм Кихуна, который стоял неподвижно, каждая напряжённая линия его тела излучала беспокойство. Он мельком видел своё отражение в зеркале — человека, которого едва узнавал. Угольно-серый костюм сидел на нём так, словно был сшит специально для него, каждый шов и линия были безупречны. — Почти идеально, — произнёс Инхо за его спиной, его голос был ровным и уверенным. Кихун увидел его отражение в зеркале, когда тот подошёл ближе, и то, как уголки его губ приподнялись в хищной улыбке. Инхо взял галстук с ближайшей вешалки, его пальцы нежно коснулись роскошной ткани. — Этот подойдёт, — пробормотал он, словно обращаясь к самому себе, прежде чем встать перед Кихуном. — Я могу сам это сделать, — быстро произнёс Кихун, поднимая руки. — Не двигайся, — приказал Инхо, и его тон не оставлял места для возражений. Альфа замер, когда Инхо потянулся вверх, и шёлковый галстук лёг ему на грудь. Его руки двигались уверенно, но движения были нарочито медленными, почти дразнящими. Пальцы задержались дольше, чем нужно, скользнув по воротнику рубашки Кихуна, едва касаясь его шеи. Вблизи феромоны Инхо казались более насыщенными, и он невольно сглотнул. — Знаешь, — тихо произнёс Инхо низким и интимным голосом, — галстук — это не просто аксессуар. Это заявление. Он говорит людям, кто ты, ещё до того, как ты произносишь хоть слово. У Кихуна перехватило дыхание, когда костяшки пальцев Омеги нежно коснулись чувствительной кожи его шеи, поправляя узел. — И что же он должен сказать обо мне? — спросил он, и его голос прозвучал грубее, чем он ожидал. — Что ты тот, на кого стоит посмотреть, — спокойно ответил Инхо, поднимая взгляд и встречаясь глазами с Кихуном. Воздух между ними словно сгустился. — Тот, на кого стоит обратить внимание. Слова повисли в воздухе, напряжённые и опасные. У Кихуна застучало в ушах, и он ненавидел себя за то, что чувствовал себя втянутым, за то, что его тело предательски отзывалось на каждое прикосновение пальцев Инхо. — Вот так, — сказал Инхо, отступая назад ровно настолько, чтобы полюбоваться своей работой, хотя его руки задержались на плечах Альфы на мгновение дольше, чем требовалось. Кихун тяжело сглотнул, его горло сжалось. — Это нелепо. Инхо усмехнулся, его смех был глубоким и раздражающим. — Нелепо то, что ты не выглядел так раньше. Он отвернулся и неторопливо достал из кошелька гладкую чёрную карточку. Персонал мгновенно выпрямился, а их глаза расширились при виде этого удивительного предмета. — Запишите всё на этот счёт, — произнёс Инхо, протягивая карточку менеджеру, который принял её с таким низким поклоном, что это казалось почти комичным. — А остальное доставьте по этому адресу завтра утром. — Да, сэр! Сейчас, сэр! — запинаясь, пробормотал менеджер, едва не спотыкаясь на ходу, торопясь обработать платёж. Вскоре он вернулся и отдал карту владельцу. Кихун наблюдал за разворачивающейся сценой, испытывая странную смесь благоговения и раздражения. — Вы не должны были этого делать, — пробормотал он, когда Инхо вернулся к нему. Тот приподнял бровь, не сводя с лица ухмылки. — Думаешь, я позволю тебе разгуливать в этом старом пиджаке рядом со мной? Ни за что. Кихун замолчал, ощутив ранее незнакомое чувство неловкости. Раньше он никогда не задумывался о своей внешности, но теперь, под пристальным взглядом Инхо, он внезапно осознал свою ущербность. Рефлекторно проведя пальцами по волосам, он попытался их пригладить, хотя от этого движения они, казалось, стали ещё более растрепанными. Возможно, ему следовало подстричься. Он не был уверен, но не хотел чувствовать себя некомфортно. — Пойдём, — произнёс Инхо спокойным, но властным тоном. — У меня назначена встреча. Кихун последовал за ним, ощущая, как присутствие Инхо давит на него, когда они вышли на улицу. Костюм казался тесным, галстук — как цепь, но больше всего его беспокоил жар в тех местах, где Инхо прикасался к нему, и та часть его, которая не хотела, чтобы этот жар исчез.

***

Прошло почти три часа с тех пор, как Кихун припарковался у старого склада с потрескавшимися стенами и ржавыми металлическими дверями, нависающими над ним, словно тень чего-то давно заброшенного. На улице было пугающе тихо, если не считать отдаленного гула проезжающих машин. Инструкции Инхо были четкими и окончательными: «Оставайся в машине». Кихун сделал, как ему сказали, хотя растущее беспокойство уже давно поселилось в его душе. Чтобы отвлечься, он возился с радио, крутя ручку настройки, пока помехи не сменились тихой мелодией. Он закурил ещё одну сигарету, кончик которой слабо светился оранжевым, и выдохнул тонкую струйку дыма, окружив себя едким запахом. В конце концов музыка увлекла его, и он начал постукивать по рулю, слегка покачивая головой и бормоча слова песни. Его движения были скованными, почти механическими, но это было что-то, что удерживало его мысли от слишком далеко уносящихся в неизвестность. Все, что угодно, лишь бы заполнить тишину. Резкий звук открывающейся задней двери разрушил хрупкий мир, который он создал. Кихун подпрыгнул и тут же затушил сигарету в пепельнице. Он резко обернулся, и его сердце забилось чаще. Инхо сел в машину с тем же невозмутимым видом, что и всегда, но на этот раз что-то было не так. Глаза Альфы расширились, когда он увидел то, что предстало перед ним. Кровь. Кровь залила лицо Инхо, пропитав белоснежный воротник его рубашки и оставляя зловещие пятна на лацкане сшитого на заказ костюма, словно созвездия. Некоторые капли уже засохли, приобретя тёмно-ржавый оттенок, но более свежие ярко блестели в тусклом свете, проникавшем в салон автомобиля. У Кихуна скрутило живот. — Господин Хван… Что… — его голос дрогнул, став слабым и неуверенным. Инхо не ответил сразу, вместо этого он достал из кармана пиджака хрустящий белый носовой платок. Методично развернув его, он начал стирать кровь с лица, его движения были медленными и размеренными. В нос Кихуна ударил слабый металлический запах крови, смешиваясь с остаточным запахом дыма и феромонами Инхо. Кихун, застыв, наблюдал, как Омега с пугающим спокойствием приводит себя в порядок, а закончив, складывает испачканный платок обратно в карман. Он посмотрел в зеркало заднего вида, и его тёмные глаза встретились с глазами Альфы. Они были такими же проницательными и расчётливыми, как и всегда, не выдавая того, что он только что оставил после себя кровавую бойню. Кихун с трудом сглотнул, в горле пересохло. — Что… Что там произошло? — спросил он, его голос был едва громче шёпота. Инхо слегка наклонил голову, на его губах заиграла тень улыбки, но глаза оставались холодными. — Тебе не о чем беспокоиться, — сказал он безжизненным и отстранённым тоном, словно комментируя погоду. Кихун крепко сжал руль, костяшки его пальцев побелели. Он открыл рот, чтобы продолжить, но остановился, когда Инхо откинулся на спинку сиденья, расслабившись, несмотря на напряжение, повисшее в воздухе. — Ты голоден? — внезапно спросил Инхо своим мягким, почти непринуждённым голосом. Кихун моргнул, застигнутый врасплох этим вопросом. — Что? — Мёндон, — сказал Инхо, бросив взгляд на лобовое стекло. — Отвези меня туда. Кихун долго смотрел на него, его мысли были в полном смятении. В груди нарастало давление, инстинкты подсказывали ему бежать, требовать ответов, действовать — но все, что он мог сделать, это натянуто кивнуть. Руки слегка дрожали, когда он потянулся к замку зажигания и с тихим урчанием запустил двигатель. Машина медленно отъехала от склада, и её тёмный силуэт уменьшался в зеркале заднего вида. Кихун не осмеливался оглянуться на Инхо. Воздух в машине стал тяжёлым, отягощённый чем-то невысказанным и пугающим. Слабый запах крови всё ещё ощущался, и с каждой минутой Кихуну казалось, что он всё глубже погружается во что-то, из чего ему не выбраться. Машина остановилась в самом сердце Мёндона, и за окнами пульсировала оживлённая энергия района. Неоновые огни отражались от лобового стекла, и в салон проникали смешанные запахи жареного мяса, специй и свежеиспечённых булочек. Кихун выключил двигатель и посмотрел на Инхо в зеркало заднего вида. Инхо не сразу заговорил. Вместо этого он поправил запонки, его движения были неторопливыми и обдуманными. Затем, слегка наклонив голову, он открыл дверь. — Пойдем со мной, — просто сказал он, его голос был ровным, но твердым, не оставляя места для споров. Кихун на мгновение заколебался, прежде чем последовать за ним. Свежий вечерний воздух обдал его, когда он вышел из машины, и вокруг них ожил гул города. Инхо двинулся вперед, его шаги были целеустремленными, но не торопливыми, и Кихун последовал за ним. Они шли молча, петляя по многолюдным главным улицам, пока Инхо резко не свернул в более тихий переулок. Шум затих, когда они продолжили путь, и оживлённый хаос Мёндона сменился спокойной тишиной. В конце переулка стояла небольшая тележка с уличной едой, её металлический каркас обветшал, а навес выцвел от многолетнего воздействия солнца и дождя. Пожилая женщина-Омега стояла за тележкой, с привычной лёгкостью помешивая кипящий котелок с токпокки. Кихун моргнул, на мгновение застигнутый врасплох. Он ожидал, что кто-то вроде Инхо предпочтёт ресторан, отмеченный звёздами Мишлен, какое-нибудь место с хрустальными люстрами и меню на французском. Вместо этого они стояли перед скромным уличным торговцем в тихом переулке. — Давно не виделись, Инхо-я, — произнесла она с теплотой и нежностью, обращаясь к нему. — Я уже начала думать, что ты забыл обо мне. Губы Инхо слегка изогнулись в улыбке, хотя это выражение не смягчило его суровые черты лица. — Как я мог забыть? Никто не готовит так, как ты, хальмони. Ты действительно единственная в своём роде. Пожилая женщина от души рассмеялась, ловко помешивая суп в кастрюле перед собой. — Я вижу, ты всё такой же мягкий, как масло. Ты был таким ещё мальчишкой. — Её проницательный, но тёплый взгляд переместился на Кихуна. Она изучала его с минуту, и в её глазах мелькнуло любопытство. — А это кто? Ты никогда раньше никого сюда не приводил. Даже Мин Джи. Это имя повисло в воздухе, словно лезвие ножа. Мин Джи? Кихун слегка наклонил голову, и незнакомое имя сразу же пробудило в нём любопытство. Он перевёл взгляд на Инхо, чья невозмутимость дрогнула, пусть и на долю секунды. Его губы почти незаметно сжались, и в запахе вишни внезапно появился кислый оттенок. Хальмони тоже заметила перемену в его настроении. Её лицо смягчилось от сожаления, и она махнула рукой, словно отгоняя от себя свои слова. — Ах, простите болтовню старушки. Иногда мой язык работает быстрее, чем моя голова. Инхо быстро пришёл в себя, и его голос зазвучал ровно, когда он сменил тему. — Это Кихун, — сказал он, указывая на него небрежным движением руки. — Он мой шофёр. Можно сказать, новый компаньон. Хальмони приподняла бровь, и её губы дрогнули, словно сдерживая понимающую улыбку. — Компаньон, да? — Она перевела взгляд с одного мужчины на другого, её взгляд был острым и оценивающим, несмотря на добродушное поведение. — Что ж, любой твой друг будет здесь желанным гостем, Инхо. Кихун с неохотой сел на один из маленьких табуретов, чувствуя, как слабый холод металла просачивается сквозь его джинсы. Женщина поставила перед ними дымящиеся миски с токпокки и омук, от которого исходил насыщенный и успокаивающий запах. Кихун склонил голову в вежливом поклоне, хотя и не мог избавиться от ощущения, что наткнулся на что-то более глубокое, чем ему полагалось видеть. — Спасибо, что пригласили меня, — пробормотал он смиренным тоном. — Ешь, молодой человек. Ты выглядишь так, будто не прочь хорошо поесть. Ещё и слишком худой, будто совсем мало спишь. Кихун тихо поблагодарил и потянулся за палочками для еды, продолжая думать о Мин Джи. — Вы часто сюда приходите? — спросил Кихун, наблюдая, как Инхо изящно и точно берёт шпажку. Инхо откусил и медленно прожевал, прежде чем ответить. — Я прихожу сюда с детства. Еда у хальмони никогда не меняется — она всегда самая лучшая. Пожилая женщина рассмеялась, снова отмахиваясь от них. — У него всегда был острый язык, — сказала она Кихуну, ухмыляясь. — Не позволяй ему одурачить тебя. Альфа не смог сдержать улыбку, хотя всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке. Он взял кусочек токпокки, и его пальцы испачкались в остром соусе. Вкус сразу же ударил ему в нос — острый, сладкий и очень приятный. Он взглянул на Инхо, который ел с таким же невозмутимым видом, как и всегда, и почувствовал странное чувство родства. — Я не думал… — Кихун запнулся, пытаясь подобрать подходящие слова. — Не ожидал, что кто-то вроде вас будет есть в таком месте. Инхо приподнял бровь, и в его глазах мелькнула весёлая искорка. — А что, по-твоему, ест кто-то вроде меня? Альфа пожал плечами, внезапно ощутив неловкость. — Не знаю. Дорогое вино. Икру. Блюда, отмеченные звёздами Мишлен. Инхо тихо усмехнулся — редкий звук, который был одновременно обезоруживающим и загадочным. — Роскошь со временем теряет свою привлекательность, — сказал он. — А это? Это честно. Просто. Это напоминает мне о том, откуда я родом. Кихун уставился на него, удивлённый откровенностью ответа. На мгновение Инхо показался ему почти… человеком. Близким. Это было резким контрастом с той сдержанной, загадочной фигурой, которую он знал. — Ты всё ещё занят своими делами? — спросила хальмони у Инхо, подливая в кастрюлю ещё бульона. — Ты всегда умел превращать проблемы в неотъемлемую часть своей жизни. Инхо не переставал улыбаться, хотя его тон стал более нейтральным. — Занят, да. Проблемы — нет. — Он взял омук, его движения были неторопливыми. — Хотя ты всегда умела читать между строк, не так ли? Хальмони ухмыльнулась и погрозила ему пальцем. — Конечно. Я поняла это в тот момент, когда ты пришёл в мою лавку много лет назад. Омега, пытающийся вести себя как самый могущественный Альфа в мире, — ты как открытая книга, дорогой мой. Кихун чуть не подавился своим куском токпокки, его палочки для еды застыли в воздухе. Значит, он был не единственным, кто знал. Он бросил взгляд на Инхо, ожидая какой-то реакции. Но тот оставался невозмутимым, пережёвывая пищу с приводящим в бешенство спокойствием. Затем внимание хальмони переключилось на Кихуна, и её взгляд стал острым и проницательным. — А ты, Кихун-сси? Ты Альфа, но я не вижу у тебя кольца, ты не женат? — с любопытством спросила пожилая Омега. Вопрос застал его врасплох, выведя из спокойного вечернего умиротворения. Он почувствовал, как воздух стал тяжелее, а в груди сдавило. Медленно опустив палочки для еды, он пробормотал: — Я разведён. Как только он заговорил, то ощутил на себе острый и напряжённый взгляд Инхо, словно у хищника, почуявшего слабость. Кихун поднял глаза и встретился с этими расчётливыми глазами. Омега не дрогнул, никак не отреагировал внешне, но атмосфера изменилась. Напряжение, казалось, окутало их обоих. Оно было удушающим, почти гнетущим, словно молчание Инхо давило на него. Однако хальмони, похоже, не заметила перемены. Её голос смягчился от понимания, но теперь в нём появилось сочувствие, что-то почти материнское. — Ах, понятно. Любовь — сложная штука, не так ли? Но не волнуйся. Когда-нибудь ты найдёшь хорошую Омегу. Того, кто сможет с тобой справиться. Эти слова должны были успокоить, но вместо этого они лишь усилили растущее беспокойство, от которого Кихун не мог избавиться. Хорошая Омега? Он уже не понимал, что это значит. И всё же его Альфа словно кричал ему, что это прямо перед ним. Его грудь сдавило, и он едва заметил, как дрожат его руки, когда откладывал палочки для еды. Хальмони улыбнулась, переводя взгляд с одного мужчины на другого, словно чувствуя невысказанное напряжение. — Ты снова обретёшь равновесие, Кихун-сси. Просто не позволяй прошлому омрачать твоё будущее. Но Кихун не мог избавиться от ощущения, что Инхо теперь наблюдает за ним слишком пристально, что за его непоколебимым спокойствием скрывается что-то ещё. Его мысли прервались, когда он уловил что-то в глазах Инхо — что-то более тёмное, острое. Это было едва заметно, но оно было там. То, как слегка изогнулись его губы, как его взгляд задержался на Кихуне чуть дольше обычного. Инхо наконец нарушил молчание, его голос был низким и размеренным, он разрезал напряжение, как лезвие. — Ты права, хальмони. Он кого-нибудь найдёт. Но не просто кого-нибудь, не так ли? — Его взгляд не отрывался от Кихуна, пока он говорил, и тяжесть его слов повисла между ними, наполненная невысказанным смыслом. Пульс Кихуна участился. И снова это ощущение, будто Инхо говорит не только о будущем и не просто даёт общие советы об отношениях. Нет, в его словах было что-то более личное, тихое утверждение, от которого у Альфы неприятно засосало под ложечкой. Взгляд Инхо был твёрдым и непоколебимым, и Кихун не мог не почувствовать, как этот взгляд давит на него. Он задавался вопросом, сможет ли когда-нибудь понять, что на самом деле происходит в голове у Инхо. После этого они ели в тишине, нарушаемой лишь случайным звоном посуды. Когда они закончили, Инхо встал, разглаживая пальто. Он обменялся несколькими тихими словами с женщиной, прежде чем снова повернуться к Кихуну. — Пошли, — сказал он, и его тон вернулся к своему обычному командирскому спокойствию. Поездка была долгой, и молчание между ними было напряжённым. Когда в поле зрения появился элегантный многоквартирный дом, Кихун не мог не почувствовать, как на него наваливается ощущение неизбежности. Городские огни за окном сливались друг с другом, окрашивая салон автомобиля мигающими цветными бликами, пока он ехал по тихим улицам элитного района. Инхо был полностью погружён в свой телефон во время поездки, его пальцы с отточенной точностью двигались по экрану, а взгляд оставался отстранённым. В его манере держаться было что-то такое, что заставляло Кихуна ощущать себя наблюдателем, просто игроком в более крупной игре, которую, казалось, организовывал Инхо. Когда машина остановилась перед домом Инхо, в воздухе повисла спокойная решимость. Шум города за окном казался приглушённым, как будто весь мир затаил дыхание. Кихун не мог понять, что именно изменилось между ними за ночь, но он чувствовал это — что-то бурлило на поверхности, невысказанное и ожидающее, чтобы его озвучили. Рука Инхо потянулась к дверной ручке, но прежде чем он успел её открыть, его голос нарушил тишину. — Увидимся завтра, — произнёс он ровным, почти небрежным тоном, но скрытый в нём вес заставил Кихуна на мгновение напрячься. Он повернулся к нему, не зная, что ответить. — Я… да, — ответил Кихун ровным голосом, но с какой-то ноткой, которую он не мог определить. Он посмотрел на Инхо, и на мгновение их взгляды встретились — в тёмных глазах Инхо было что-то острое, что-то понимающее, отчего сердце Кихуна ёкнуло. Инхо, казалось, не спешил уходить. Вместо этого он какое-то время изучал Альфу, и его губы изогнулись в лёгкой, загадочной улыбке. Бросив на него последний взгляд, он наконец плавно выскользнул из машины и закрыл за собой дверь с едва слышным щелчком. Пока он шёл к входу в свой жилой комплекс, выпрямив спину и не спеша, Кихун не мог не смотреть на него, и образ этого мужчины запечатлелся в его памяти. Прежде чем исчезнуть в тёмном проёме здания, Инхо обернулся через плечо и в последний раз встретился взглядом с Кихуном. Его улыбка была едва заметной, но в ней скрывался глубокий смысл — обещание и вопрос, заключённые в одном жесте. — Завтра, Кихун, — сказал он, чтобы Альфа услышал. Кихун сглотнул, чувствуя тяжесть этих слов даже после того, как Инхо скрылся из виду. Он задержался в машине, и гул двигателя остался в прошлом, сменившись густой ночной тишиной. Его взгляд был прикован к мерцающим огням города, которые резко выделялись на фоне темноты. События вечера казались ему отрывочными сценой, каждая из которых проносилась в его сознании яркими, сюрреалистичными фрагментами: кровь, забрызгавшая лицо Инхо, спокойное безразличие, пугающая непринуждённость совместной трапезы с хальмони. Его преследовала не только кровь, но и то, как Инхо двигался сквозь неё, не задев ни капли, словно мир и его хаос подчинялись его воле. А потом был ужин — простой, знакомый, интимный. Это не соответствовало образу человека, которого, как ему казалось, он знал. Как будто он наблюдал за двумя разными людьми, играющими одну и ту же роль, легко переключаясь между ними. Завтра. Это слово повисло в воздухе, как обещание, как притяжение, которому Кихун не мог противостоять, даже несмотря на то, что оно что-то глубоко внутри него переворачивало. Он переключил передачу, но его сердце не последовало за этим движением — нет, оно всё ещё разрывалось между страхом и желанием, замешательством и любопытством.