Сладкое искушение

Кихун почувствовал, как внутри него всё сжалось, когда он встал позади Инхо. Воздух был наполнен напряжением, и его беспокоило не только предстоящее обсуждение, но и сам Омега. От Инхо исходил стойкий запах Кихуна, напоминавший о недавнем инциденте. Одна часть Кихуна надеялась, что никто не заметит изменений в запахе Инхо. С другой стороны, ведомый своими внутренними Альфа-инстинктами, он отчаянно желал, чтобы они поняли, что Омега для них под запретом. От этой мысли его щёки вспыхнули от жара и стыда, противоречивые эмоции бушевали внутри него, как шторм. В тускло освещённой комнате на лицах собравшихся вокруг них членов конкурирующей организации лежали длинные тени. Сердце Кихуна бешено колотилось в груди, и каждый удар эхом отдавался на опасной территории, по которой они ступали. Каждый взгляд конкурентов был подобен лезвию ножа, готовому прорезать хрупкий фасад, который они поддерживали. — Теперь вы ходите с маленькой преданной собачкой, мистер Хван? — насмехался один из соперников, его голос сочился насмешкой. — Я не думал, что Альфе вашего уровня нужна защита другого Альфы. В воздухе повисло молчание, в котором скрывались угрозы и намёки. Кихун сжал кулаки, в его душе нарастало желание защитить Инхо. Он ощущал, как атмосфера в комнате меняется, наполняясь смесью агрессии и беспокойства. Инхо бросил взгляд на говорившего, не проявляя никаких эмоций. Несмотря на колкость слов мужчины Альфы, он сохранял самообладание. — Мне не нужна защита. Он всего лишь мой шофёр, — холодно ответил он, и его голос разрезал напряжение, как лезвие. Пульс Кихуна участился, когда он увидел, что Омега не сдвинулся с места. Несмотря на внешнее спокойствие, он чувствовал опасность, таящуюся под поверхностью. Глаза соперника-Альфы сузились, в них появился хищный блеск, который заставил инстинкты насторожиться. — Что ж… От тебя действительно пахнет по-другому, — сказал он, принюхиваясь, а затем прикрыл нос рукой, и на его лице появилось выражение отвращения. — Это невыносимо. — Какое отношение это имеет к нашей встрече? — вмешался Инхо ледяным и непреклонным тоном. Мужчина улыбнулся, его губы изогнулись в понимающей ухмылке. — Никакого... Просто любопытно, насколько вы, кажется, близки, — заметил он, переводя взгляд с Инхо на Кихуна. — Но, возможно, нам стоит перейти к делу? Когда разговор зашёл о делах обеих организаций, в разговор вступил новый голос, принадлежащий Бете. В его тоне звучало презрение. — Данггеом посягает на нашу территорию, мистер Хван. Мы этого не потерпим. Инхо прищурился, его тон был ледяным. — Мы имеем полное право расширять нашу деятельность. Ваши угрозы нас не остановят. Бета ухмыльнулся, его губы скривились в усмешке. — Думаете, вы можете просто прийти и забрать то, что принадлежит нам? Вы играете в опасную игру. Сердце Кихуна бешено забилось, когда он почувствовал, как в комнате нарастает враждебность. Он ощущал напряжение, взрывоопасную смесь агрессии и страха. Каждая мышца в его теле напряглась, готовая к действию. Затем, без предупреждения, атмосфера снова изменилась — негласное соглашение между соперниками обострить конфликт. Инхо стремительно бросился вперёд, молниеносно достав спрятанное оружие и направив его на Бету. Грянул оглушительный выстрел, эхом разлетевшийся по комнате, и началась настоящая суматоха: Бета упал на пол, схватившись за рану. Но не падение Беты поразило Кихуна, а звук ещё одного выстрела — из пистолета, направленного на Омегу. Время, казалось, остановилось, и сердце Альфы сжалось от страха. Пуля попала Инхо в левое бедро. — Инхо! — воскликнул Кихун, его голос дрожал от паники. В тот же миг мир вокруг него словно вспыхнул от ярости. Вид Омеги, падающего на землю с искажённым от боли лицом, вызвал у мужчины прилив необузданного гнева. Его внутренний Альфа взвыл, требуя возмездия. Взгляд Кихуна сузился, он сосредоточился на нападавшем, который осмелился причинить вред его боссу. Это был тот самый Альфа. С рёвом он ринулся на противника, движимый инстинктивной потребностью защищать. Комната превратилась в размытое пятно, когда его кулаки обрушились на кости и плоть, и каждый удар был проявлением его ярости. Он едва мог мыслить, единственная мысль, которая была у него в голове, — защитить Инхо, уберечь его от хаоса, охватившего их. Противостояние вышло из-под контроля, тела сталкивались в отчаянной борьбе за выживание. Сосредоточившись на сражении, Кихун отключился от реальности, положившись на инстинкты, и обрушил свою ярость на любого, кто осмеливался приблизиться к Инхо. Он чувствовал электрический заряд опасности, неистовая интенсивность боя будоражила его чувства. В комнате царил хаос и насилие, пока соперники в ярости бросались друг на друга. Сердце Альфы бешено колотилось в груди, адреналин бурлил в его венах. Он встал в защитную стойку перед Омегой, его инстинкты обострились, а разум сосредоточился на непосредственной угрозе. Инхо, тем временем, двигался с убийственной грацией, не сводя глаз с Кихуна. Он сделал ещё один смертоносный выстрел, убив соперника, который опасно приблизился к его шофёру. Его лицо оставалось спокойным и сосредоточенным, а поведение — непоколебимым, несмотря на хаос вокруг. Их взгляды встретились на краткий, напряжённый миг, и невысказанная связь между ними укрепила их решимость. — Кихун, нам нужно выбираться отсюда, — крикнул Инхо, его голос прорвался сквозь шум. — Мы не сможем сдерживать их вечно. Кихун, не теряя ни секунды, кивнул, его разум уже был занят разработкой плана. Он ловко оттолкнул нападавшего, а затем, схватив Инхо за руку, закинул её себе на плечи и обнял за талию, чтобы помочь ему идти. — Сюда, — сказал он, направляя его к ближайшему выходу. Пробираясь через хаос, Альфа чувствовал, как тяжело Инхо наваливается на него. Рана мужчины замедляла их продвижение, но решимость Кихуна помогала им двигаться вперёд. Каждый шаг давался с трудом, каждый вдох — с борьбой против удушающего напряжения. Наконец, они подошли к выходу, и Кихун заметил припаркованную снаружи машину. — Вон она! — крикнул он, указывая на неё. В глазах Инхо мелькнуло понимание, и вместе они сделали последний рывок сквозь массу тел. Они ворвались в дверь, и прохладный ночной воздух резко контрастировал с удушающей жарой внутри. Сердце Кихуна бешено колотилось, когда они бежали к машине, каждый шаг был отчаянной попыткой вырваться на свободу. Как только они добрались до машины, Кихун с трудом справился с ключами, его руки дрожали от переполнявшего адреналина. Он резко распахнул дверь, почти силой затащив Инхо на пассажирское сиденье, а затем сам забрался на водительское. Двигатель взревел, и Кихун, вдавив педаль газа в пол, с визгом шин помчался прочь от опасности. Чем дальше они ехали, тем меньше становилось напряжение. Альфа взглянул на Инхо, который сидел, откинувшись на спинку сиденья, тяжело дыша, но живой. Он положил левую руку на рану мужчины, пытаясь остановить кровотечение. Его сердце бешено колотилось от страха и беспокойства. — Останься со мной, — взмолился он дрожащим голосом. Его взгляд постоянно перебегал с дороги на Инхо, и каждую секунду он безмолвно молился, чтобы они справились. Глаза Инхо приоткрылись, на лице отразилась боль. — Кихун... — прошептал он слабым и напряжённым голосом. — С тобой всё будет в порядке. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — ответил Альфа с яростью. Он не мог сказать, говорил ли это его инстинкт Альфы или его собственное сердце. Вероятно, это было и то, и другое. Он крепче сжал руль правой рукой, а левой надавил на рану Инхо на бедре, его сердце бешено заколотилось, когда он услышал, как тот издал болезненный звук. — Под задними сиденьями машины есть аптечка, — медленно произнес Инхо, как будто ранение было для него обычным делом. Несмотря на его спокойствие, его запах — запах испуганного Омеги — был настолько сильным, что у Кихуна закружилась голова. Этот запах был чем-то знакомым... В голове Кихуна помутилось, мир вокруг него словно померк. Почему запах Инхо кажется таким знакомым? Запах Инхо... Он пах как... Затем Омега коснулся его плеча, выводя из состояния, похожего на транс. Кихун моргнул, возвращаясь в реальность. Он медленно кивнул, на мгновение встретившись взглядом с Инхо, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. — Держись, — пробормотал он. С новой решимостью Кихун вел машину по извилистым дорогам, и с каждым поворотом они приближались к безопасности. Его разум лихорадочно работал, пытаясь понять, почему запах Инхо кажется таким важным. Воспоминания мерцали на краю его сознания, но были недосягаемы. Напряжение момента мешало ему сосредоточиться на чем-то, кроме спасения мужчины. Кихун, бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида, уверенно повел машину, стараясь найти безопасное место для съезда на обочину. Его мысли лихорадочно метались, но он был полон решимости. Наконец, заметив уединённое место, он остановил машину. — Держись, — произнес он твердым голосом. Кихун быстро вышел из машины и бросился к задней двери, лихорадочно ища аптечку. Он обнаружил её под сиденьем и, с бьющимся сердцем, схватил. Затем поспешил обратно к Инхо, который сидел, откинувшись на пассажирское сиденье, с бледным от боли лицом. — Сейчас мне нужно обработать твою рану, — произнес Кихун, слегка дрожащими руками открывая аптечку. Глаза Инхо встретились с его глазами, наполненными смесью боли и доверия. — Я доверяю тебе, Кихун, — прошептал он, и его голос звучал уверенно, несмотря на его ослабленное состояние. Кихуну пришлось отрезать часть штанины Инхо, чтобы добраться до раны. Его пальцы двигались с удивительной ловкостью, несмотря на срочность ситуации. Он разорвал упаковку антисептических салфеток, и резкий запах наполнил воздух, когда он осторожно промокнул рану на бедре. Инхо поморщился, и с его губ сорвался резкий вдох. — Прости, я знаю, что тебе больно, — пробормотал Кихун, и в его голосе прозвучало сочувствие. Он чувствовал тепло крови Инхо на своих пальцах, и это было суровым напоминанием о серьёзности ситуации. Он осторожно промыл рану, стараясь удалить все загрязнения, которые могли вызвать инфекцию. Каждое его прикосновение было нежным, но эффективным, пока он пытался стабилизировать его состояние. Глаза Инхо приоткрылись, на лице отразилась боль. Он тихо застонал, напрягаясь при каждом движении. У Кихуна защемило сердце при виде этого, но он заставил себя сохранять спокойствие и самообладание. — Ты отлично справляешься, Инхо. Просто держись, — мягко сказал он, и его голос был успокаивающим бальзамом среди хаоса. Как только рана была обработана, Кихун взял стерильную повязку и аккуратно наложил её на рану, убедившись, что она прилегает плотно, но не слишком туго. — Это должно помочь остановить кровотечение, — сказал он, полностью сосредоточившись на своей задаче. Мужчина ощущал напряжение в теле, чувствуя груз ответственности за их положение. Закончив обработку раны, Кихун на мгновение перевел взгляд на Инхо, и их глаза встретились. — С тобой всё будет в порядке, — повторил он скорее для себя, чем для Омеги. — Мне нужно позвонить моему личному врачу, — напряжённым голосом сказал Инхо. Ему не нужно было повторять дважды: Кихун тут же протянул ему телефон. Мужчина схватил его дрожащими руками и набрал номер. Он прижал телефон к уху и, тяжело дыша, стал ждать соединения. После короткого, но важного разговора, Инхо повернулся к Кихуну. — Он уже в пути. Встречаемся в заброшенном здании у следующего моста, — сказал он, и в его голосе слышались облегчение и усталость. — Хорошо, — ответил Кихун, его решимость окрепла. — Я доставлю тебя туда в целости и сохранности. После того как Кихун тщательно обработал рану, он бережно помог Инхо устроиться поудобнее на пассажирском сиденье. Убедившись, что тот в безопасности, они продолжили свой путь. По мере того как они ехали, первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь тьму, нежно освещая пустынную местность. Дорога впереди была неровной, но Кихун оставался непоколебим. Чем дальше они продвигались, тем меньше оставалось напряжения. В голове Кихуна роились мысли о том, как они будут действовать дальше, но прежде всего он сосредоточился на том, чтобы Инхо был в безопасности. Он взглянул на Омегу, который молча отдыхал, но его все еще мучила боль. Время от времени Кихун протягивал руку, чтобы проверить его состояние, прикосновение было мягким и успокаивающим. Когда они приблизились к заброшенному зданию у моста, сердце Кихуна забилось от смеси страха и надежды. Он увидел припаркованную снаружи машину, фары которой пробивались сквозь утренний туман. У машины стоял личный врач Инхо, ожидая их с медицинской сумкой в руках. Кихун подъехал к машине доктора и, не теряя времени, выскочил из автомобиля, чтобы открыть пассажирскую дверь и помочь Инхо выйти. Доктор поспешил к ним, и его глаза расширились от ужаса, когда он увидел состояние своего пациента. — Давайте заведём его внутрь, — произнес доктор спокойным, но твердым голосом. Они вместе поддержали Инхо и перенесли его в заброшенное здание, где доктор быстро организовал импровизированную медицинскую станцию. Кихун с замиранием сердца наблюдал, как доктор начал свою работу над Инхо, его движения были быстрыми и уверенными. Минуты казались бесконечными, пока он ждал новостей. Наконец, доктор с ободряющей улыбкой повернулся к Кихуну. — С ним всё будет в порядке. Рана оказалась не такой глубокой, как мы опасались, и мне удалось остановить кровотечение. Ему нужно отдохнуть и позаботиться о себе, но он полностью восстановится. Кихун вздохнул с облегчением, впервые за долгое время расслабив плечи. — Спасибо, доктор. Большое вам спасибо, — произнес он с искренней благодарностью в голосе. Доктор, проинструктировав Кихуна о том, как ухаживать за Инхо, покинул их, и, как только дверь за ним закрылась, наступила тишина. Вернувшись к Инхо, Кихун обнаружил его спящим на матрасе, его грудь размеренно поднималась и опускалась. Альфа сел рядом, не сводя с него глаз. Эти спокойные моменты были разительным контрастом с тем хаосом, от которого они только что спаслись. Инхо выглядел таким умиротворенно красивым, его черты смягчились во сне. Темные волосы идеально обрамляли лицо, слегка взъерошенные, чтобы придать ему непринужденный шарм. Даже во сне он был неотразим. Взгляд Кихуна задержался на нем, привлеченный тихой силой и уязвимостью, которые исходили от Инхо. В нем был особый магнетизм, от которого невозможно было отвести взгляд. В мягком сиянии раннего утреннего света он казался почти неземным. Размышления Кихуна были прерваны тихим вибрирующим гудением его телефона, нарушившим тишину. Взглянув на экран, он увидел, что на нем высвечивается имя Джонбэ. Быстро, украдкой взглянув на Инхо, чтобы убедиться, что его не потревожили, Кихун ответил на звонок, понизив голос. — Кихун! Где ты, черт возьми, был? Ты не вернулся на фабрику прошлой ночью, и мы ужасно волновались, — послышался голос Джонбэ, полный беспокойства и срочности. Он, ближайший друг Кихуна, всегда был опорой в их хаотичных жизнях, надежным помощником, на которого Альфа мог рассчитывать. Кихун сделал глубокий вдох, пытаясь взять под контроль свои эмоции. — Джонбэ, послушай, — начал он. — Всё стало сложнее. Инхо и я… Мы попали в засаду. Он ранен, но теперь мы в безопасности. Голос Кихуна дрогнул, когда он вспомнил безумную погоню и тяжесть ответственности за Омегу, которая давила на него. На другом конце провода повисла тишина, прежде чем Джонбэ снова заговорил. В его голосе слышались облегчение и разочарование. — Инхо? С каких пор ты зовёшь мистера Хвана по имени? И что значит «засада»? Что случилось? Ты в порядке? — В каждом слове друга чувствовалась забота о Кихуне. Когда Джонбэ закончил говорить, Кихун почувствовал укол совести. С каких пор он так естественно стал называть Инхо по имени? Это показалось ему знакомым, и он осознал, насколько сильно укрепилась их связь. Он откашлялся, пытаясь избавиться от внезапных мыслей. — Он получил пулю в бедро, — объяснил Кихун, и его голос дрогнул от тяжести ситуации. — Нам удалось сбежать, и я позаботился о нём. Мы встретились с его личным врачом, и сейчас он в стабильном состоянии. Альфа мысленно воспроизвёл события, и каждая деталь врезалась ему в память. Голос его товарища звучал мягко, с оттенком беспокойства. — Я рад, что вы оба остались в живых. Должно быть, это было ужасно. Могу я чем-нибудь помочь? — спросил Джонбэ с искренней преданностью в голосе. Кихун взглянул на Инхо, который всё ещё мирно спал, и черты его лица смягчились от спокойствия. — Пожалуйста, будьте в безопасности, пока меня не будет с вами, ребята. Я не хочу, чтобы кто-то ещё был вовлечён или пострадал. Мы немного затаимся, пока Инхо… мистер Хван полностью не поправится, — сказал он, снова называя Инхо по имени, и остро осознавая своё новое знакомство с Омегой. Пока продолжался разговор, Кихун почувствовал сильное желание довериться Джонбэ. Он хотел рассказать ему о необъяснимом влечении, которое испытывал к Инхо, о глубокой связи, которая, казалось, становилась сильнее с каждой минутой. Но слова застряли у него в горле. Как он мог объяснить то, что сам ещё пытался понять? — Конечно, Кихун. Пожалуйста, береги себя, — ответил мужчина, и в его голосе слышалось искреннее беспокойство. — Спасибо, Джонбэ. Я ценю это, — сказал Кихун, испытывая чувство благодарности за поддержку друга. — Я буду держать тебя в курсе. После окончания разговора Кихун откинулся на спинку стула и на мгновение задумался. Он взглянул на свои руки, всё ещё испачканные кровью Инхо, и ощутил прилив сложных эмоций. С одной стороны, он восхищался силой и стойкостью своего босса. Несмотря на полученную травму, Инхо сохранял спокойствие, и его внутренняя сила проявлялась даже в самых трудных обстоятельствах. Кихун не мог не испытывать глубокого уважения к нему. Однако в то же время он боролся с чувством вины за то, что не смог обеспечить лучшую защиту. Как Альфа, он чувствовал глубокую ответственность за безопасность Омеги, и осознание того, что он не смог предотвратить травму, сильно давило на него. Он сжал кулаки, размазывая кровь по коже, и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он поклялся сделать всё возможное, чтобы позаботиться о своём боссе. Он пообещал себе, что никогда больше не подведёт Инхо.

***

Когда Инхо проснулся, солнце уже немного опустилось, отбрасывая длинные тени по всей комнате. Он предположил, что, вероятно, был уже день. Тишина вокруг него была почти гнетущей, усиливая постоянную пульсирующую боль, которая отдавалась в его раненом бедре. Почувствовав боль, он вспомнил, что в него стреляли. Он огляделся, и его сердце упало, когда он осознал, что один. Казалось, что его одиночество эхом отражается в комнате, и единственным звуком был слабый шелест ветра снаружи. Он слегка пошевелился на матрасе, и острая боль пронзила бедро, заставив его ахнуть. — Альфа... — позвал он слабым голосом, его голос был едва слышен. Это слово вырвалось инстинктивно, как мольба о присутствии и утешении, которых он так жаждал. Но Кихуна там не было. От него остался только пиджак от костюма, накинутый на тело Инхо, ткань всё ещё хранила запах Альфы: сладкий, тёплый и уютный, как мёд, свежий и чистый, также сигареты и высушенные на солнце цитрусы. Такой идеальный и такой подходящий. Запах успокаивал, но в то же время напоминал об отсутствии Кихуна. Инхо сжал в руках его пиджак, словно пытаясь сократить расстояние между ними. Он ощутил острую боль одиночества, его омежьи инстинкты требовали, чтобы его Альфа был рядом. Пока он лежал, в его голове пронеслись воспоминания о хаотичном побеге. Кихун был рядом, сильный и решительный, он вел его через опасности. Связь между ними была ощутима, негласная связь, которая придавала Инхо сил. Теперь, в тишине комнаты, эта связь казалась ему спасательным кругом, за который он отчаянно цеплялся. Мысли Инхо вернулись к тем моментам, которые они провели вместе: к яростной защите в глазах Кихуна, к непреклонной решимости в его голосе. Несмотря на боль, Омега почувствовал проблеск надежды. Он знал, что Кихун вернется за ним, что он не останется один надолго. Но ожидание было мучительным, каждая секунда тянулась целую вечность. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить свои лихорадочные мысли. Тепло пиджака было небольшим утешением, напоминанием о том, что Кихун где-то там делает все возможное, чтобы обеспечить их безопасность. Инхо рассеянно провел пальцами по ткани, его разум был наполнен мыслями о его милом Альфе. Когда дневной свет сменился вечерним, глаза Инхо начали слипаться. Он почувствовал, что засыпает, и в этот момент услышал слабый звук приближающихся шагов. Его сердце подпрыгнуло в груди, и он напрягся, прислушиваясь. Дверь со скрипом открылась, и внутрь вошёл Кихун, держа в руках пакеты с едой и медикаментами. Инхо сразу же почувствовал облегчение и расслабился, увидев своего Альфу. — Кихун, — прошептал он, и в его голосе смешались благодарность и эмоции. Альфа поспешил к нему, поставил сумки на пол и опустился на колени рядом с матрасом. — Я здесь, Инхо… Мистер Хван. Я принёс нам немного еды и лекарств, — сказал он мягким и успокаивающим голосом. Он протянул руку и нежно убрал прядь волос со лба Инхо. — Как вы себя чувствуете? Инхо попытался выдавить из себя улыбку, но груз последних часов мешал ему. — Теперь, когда ты здесь, мне лучше, — признался он, и его глаза заблестели от непролитых слёз. Уязвимость в его взгляде тронула сердце Кихуна, и он ещё сильнее захотел поддержать его. Кихун, осознав серьёзность ситуации, попытался разрядить обстановку. — Вы голодны? — спросил он с нежностью. — Во второй комнате есть небольшая кухня. Хотя я и не лучший повар и не обладаю навыками хальмеони, я обещаю, что приложу все усилия, чтобы приготовить что-нибудь вкусное. Уголки губ Инхо слегка приподнялись в улыбке, когда он увидел искренность Кихуна. — Всё, что ты приготовишь, будет прекрасно, — ответил он с теплотой, оценив усилия, которые приложил Альфа. — Тогда ладно, — кивнул Кихун, вставая на ноги. — Считайте это моей попыткой стать великим кулинаром. — Он игриво улыбнулся, надеясь вызвать у Инхо искреннюю улыбку. От его беззаботности напряжение немного спало, и Омега почувствовал себя увереннее. Направляясь к маленькой кухне, Кихун ещё раз оглянулся на Инхо, чтобы убедиться, что тому удобно. Он порылся в принесённых с собой продуктах, решив приготовить что-нибудь питательное, несмотря на своё заявление о том, что не умеет готовить. Инхо наблюдал за ним с матраса, и в нём поднималась волна благодарности и нежности. То, что Кихун, несмотря ни на что, пытался приготовить для него, говорило о многом. Это была не та задача, которую он поставил перед ним, а то, что Альфа делал добровольно, из собственного желания позаботиться о нём. Пока Кихун ходил по маленькой кухне, в воздухе начал распространяться аромат еды. Сердце Инхо наполнилось благодарностью к мужчине, который был готов пойти на всё, чтобы обеспечить его благополучие. Каждое действие Кихуна было продиктовано искренним желанием сделать так, чтобы Инхо было комфортно и безопасно. Когда мужчина наконец вернулся с простой, но сытной едой, он с торжествующей улыбкой поставил тарелку рядом с Инхо.  — Приятного аппетита, — сказал он лёгким и весёлым тоном. — Надеюсь, вам понравится. Инхо тихо усмехнулся, воодушевлённый стараниями Альфы.  — Спасибо, пахнет чудесно, — сказал он, и его глаза заблестели от благодарности. Он наблюдал, как Кихун устроился рядом, готовый разделить с ним трапезу. Они наслаждались едой в уютной тишине, и сам процесс совместного приёма пищи создавал атмосферу нормальности. Прошло много времени с тех пор, как Инхо чувствовал себя таким спокойным и умиротворённым, как будто он был дома. Пока они ели, Кихун, оторвавшись от своих мыслей, нарушил молчание. — О, я купил вам одежду, — сказал он с лёгкой улыбкой, откусывая от бутерброда. — Я не был уверен в размере, но надеюсь, что она вам подойдёт и будет удобной. Губы Инхо изогнулись в ответной улыбке. — Спасибо, — произнёс он с лёгкой хрипотцой, в его голосе звучала искренняя благодарность. Когда они закончили трапезу, Кихун отставил тарелки в сторону и всё своё внимание сосредоточил на Инхо. — Доктор сказал, что вам нужно будет принять несколько анальгетиков для облегчения боли, и нам необходимо регулярно промывать вашу рану, — произнёс он серьёзным, но при этом нежным тоном. — Но прежде чем мы начнём, не хотите ли вы принять душ? В здании есть ванная комната, и, возможно, вам будет комфортнее, когда смоете кровь и пот. Инхо посмотрел на Кихуна, уловив заботу в его голосе. — Душ — это отличная идея, — признал он. — Думаю, это не повредит. — Хорошо, — с готовностью кивнул Кихун. — Я помогу вам и прослежу, чтобы вы не перенапрягались. — Он подошёл, чтобы поддержать Инхо, и они вместе направились в ванную. Когда они оказались внутри, Кихун включил воду и отрегулировал температуру до комфортной. — Не торопитесь, — сказал он, отступая назад, чтобы дать Инхо немного уединения. — Я буду снаружи, если вам что-нибудь понадобится. Инхо встал под тёплые струи воды, которые смыли грязь и напряжение последних часов. Когда кровь и пот исчезли, он почувствовал себя обновлённым, вода успокаивала его ноющее тело и разум. Тепло окутало его, ослабляя боль в бедре и даря столь необходимое чувство облегчения. Закончив, он заметил, что Кихун оставил чистую одежду на раковине. Взяв её в руки, он понял, что она ему немного велика, особенно нижнее бельё — по крайней мере, для него. Кихун, скорее всего, логично купил его в секции для Альфа-самцов. С его губ сорвался тихий смешок, когда он представил, как Кихун искренне пытается сделать ему подарок. Было трогательно, что он, вероятно, даже не знал, как устроена анатомия Омеги-самца. Инхо не мог не испытывать нежность к своему Альфе. Хотя одежда была свободной и немного неудобной, она свидетельствовала об глубокой заботе и беспокойстве Кихуна. Пусть это было не идеально, но зато искренне, а для Инхо искренность была всем. С трудом закончив одеваться, он с трудом открыл дверь. Альфа тут же оказался рядом, его прикосновения были нежными и уважительными, когда он помогал Инхо выйти. — Как вы себя чувствуете? — тихо спросил Кихун. Инхо с трудом выдавил из себя слабую улыбку. — Так намного лучше, спасибо, — ответил он, оценив заботу. Простое действие — помыться и надеть чистую одежду — изменило всё. Кихун кивнул, и его облегчение было ощутимо. — Хорошо. Давайте уложим вас обратно на матрас, а затем я обработаю вашу рану и дам обезболивающее. При поддержке Кихуна они вернулись в главную комнату. Он помог Инхо удобно сесть на матрас, убедившись, что тот хорошо поддерживается. Также Альфа протянул ему обезболивающее со стаканом воды. — Вот, примите это, как рекомендовал врач. Инхо проглотил таблетки и запил их водой, ощущая, со временем ощущая, как боль постепенно утихает. Когда лекарство начало действовать, Кихун, его верный помощник, приготовился обработать рану. Поскольку Инхо был в спортивных штанах, им пришлось немного приспустить их, чтобы добраться до повреждённого места. Когда Кихун осторожно приспустил штаны, его щёки слегка порозовели. Он попытался сосредоточиться на своей задаче, но близость и интимность момента мешали ему игнорировать тепло, разливающееся по его лицу. Инхо заметил лёгкое смущение своего Альфы и не мог не найти это забавным. Губы Инхо изогнулись в озорной улыбке, он наслаждался тем, как действует на своего Альфу. — Ты покраснел, Кихун, — мягко поддразнил Омега, в его голосе слышалось веселье. Кихун покраснел ещё сильнее, но не оторвал взгляда от своей задачи. — Просто хочу убедиться, что вам удобно, — ответил он ровным голосом, несмотря на румянец на щеках. Инхо усмехнулся, его смех был лёгким и дразнящим. — Я ценю это. Ты отлично справляешься. Руки Кихуна дрожали, когда он коснулся раненого бедра Инхо, его пальцы скользили по чувствительной коже. Его взгляд продолжал скользить вверх, задерживаясь на том месте, где, как он знал, было нижнее бельё Омеги, опасно близкий к его паху. Он пытался притвориться невозмутимым, сделать вид, что не паникует, но это было бесполезно. Притягательный аромат Инхо окутал его, заставляя голову кружиться, а чувства обостриться. Кихун пытался взять себя в руки, но его пальцы задержались на коже Инхо чуть дольше, чем нужно, и нежно её коснулись. В его груди что-то затрепетало, и прежде чем он осознал это, с его губ сорвался тихий непроизвольный звук. Инхо резко повернул голову к нему, его тёмные пронзительные глаза встретились с глазами Кихуна. — Ты возбуждён? — внезапно спросил он низким хриплым голосом. Лицо Кихуна вспыхнуло, и он воскликнул: — Ч-что? — Он чувствовал себя так, будто его поймали с поличным, и румянец, заливший его щёки, лишь усугублял его вину. Ухмылка Инхо была достаточно невинной, но в его глазах читался хищный блеск. — Я спросил, напряжён ли ты , — повторил он, — от всей этой ситуации. — Его голос сочился насмешкой, когда он добавил: — А ты что подумал, а? Казалось, воздух вибрировал от напряжения, пока Кихун пытался ответить. Он знал, что Инхо играет с ним, но не мог ничего с собой поделать — его притягивал блеск в глазах Инхо и лукавая улыбка на его губах. Лицо Кихуна всё ещё пылало, пока он пытался придумать ответ. — Я… Я подумал, что вы имели в виду ситуацию с вашей травмой, — произнес Кихун, запинаясь, стараясь говорить убедительно. Инхо усмехнулся низким хриплым смехом, от которого у Кихуна по спине пробежали мурашки. — О, я уверен, что именно это и имел в виду, — сказал он, и его глаза блеснули от веселья. Кихун закончил промывать рану и наложил свежую повязку, его прикосновения были нежными и точными. Он чувствовал на себе взгляд Инхо все это время, и от этого его сердце забилось быстрее. Как только рана была должным образом обработана, Альфа помог ему поправить штаны. Он сделал шаг назад и встретился взглядом с Инхо, в котором читались беспокойство и неуверенность. — Как вы себя чувствуете? — мягко спросил он. Инхо выдавил из себя слабую улыбку, чувствуя, как груз последних часов немного спадает с его плеч. — Так намного лучше, спасибо, — ответил он, оценив заботу Кихуна. Простое ощущение чистоты и свежести одежды сильно изменило его настроение. Лицо Кихуна смягчилось от облегчения. — Я рад это слышать. Взгляд Инхо задержался на Кихуне ещё на мгновение. — Ты такой замечательный Альфа, — пробормотал он едва слышно. В его глазах читалась страстная интенсивность, когда он смотрел на Кихуна, а сердце жаждало непоколебимого внимания и любви этого Альфы. Инхо был полон решимости доказать свою ценность, стать идеальной Омегой для Кихуна и сделать так, чтобы их связь со временем только крепла. Неважно, что ему придётся для этого сделать, даже если придётся застрелить или избавиться от любого, кто встанет на его пути. Этот Альфа будет его. Когда он снова посмотрел на Кихуна, его охватило чувство удовлетворения. Всё складывалось так, как он и планировал. Связь между ними становилась крепче, и Инхо был настроен сохранить её любой ценой.