Там, где звери скрывают души

— Почему бы тебе просто не укусить меня и не закончить с этим?

— Тебе это слишком понравилось бы.

Баффи — истребительница вампиров

***

      В мире, где от статуса твоего животного класса зависело абсолютно все: сила, власть, богатство и даже личная жизнь, Азалия считала, что устроила вполне себе неплохую жизнь.       Сразу после раскрытия особо разгромного, скандального дела, связанного с торговлей редких типов зверолюдей, еще в период ее работы в Чикаго в роли детектива, ее пригласили в федеральный отдел по борьбе с биотеррористическими угрозами и организованной преступностью.       Работать в ФБР интересно, но нудно.       Особенно во время этакого «затишья» между крупными операциями, когда у тебя нет иного выбора кроме как торчать в офисе и проверять старые отчеты.       Азалия по праву считала это адом. — Боже, я сейчас сдохну от скуки, — устало простонала она, откидываясь на спинку опасно зашатавшегося движущегося офисного кресла. — Клянусь, если мне придется проверить еще один отчет о подозрительной активности в заброшенных лабораториях «Амбреллы», я кого-нибудь укушу.       Вольготно прислонившийся своим плоским задом к краю ее рабочего стола Эдвард (тот самый рыжий лисий прохвост с технического отдела, которого люди чаще узнавали как «длинноносого Тейлора») заносчиво хмыкнул: — Ты кобра, дорогая. Технически, ты не кусаешь, а жалишь. — Иди нахрен со своей зоологией, — красноречиво одарила того видом среднего пальца Азалия, однако все равно повернулась на колесиках стула к нему. Сочные сплетни с Тейлором были всяко лучше тухлых отчетов. — И вообще, почему ты не в своем отделе? Опять сбежал от работы? — Я собираю информацию, — неудачно копируя крутую позу из ТВ-шоу, гибрид лиса с излишним пафосом поправил свои красноватые очки в круглой оправе. — Например, о том, как поживает твой известный напарник. Тот самый легендарный агент Кеннеди.       Да, точно.       Кеннеди.       Еще одна неприятная мозоль и ужаснейший недостаток в ее процветающей карьере крутого федерала. Окруживший себя мрачным образом трагического героя прямиком из нуара, а также не вымораживающий ни одну из ее шуток сибирский волк. — О да, расскажи-ка нам о нем, — возбужденно отозвалась сидящая за соседним столом Алисса, отличившаяся среди всех работавших в отделе по борьбе с биотерроризмом впечатляющей мускулатурой как гибрид гориллы. — Не зря же он считается одним из лучших агентов. — Лучших? — закатила она глаза. — Да он просто ходячая головная боль! Вечно хмурый, молчаливый, и клянусь, иногда мне кажется, что он готов зарычать на любого, кто подойдет слишком близко. В общем, типичный волк-одиночка. — Ну, технически, он действительно волк, — не преминул вставить свои два цента Эдвард. — Да неужели? А я и не заметила, — съязвила натерпевшаяся после нескольких месяцев плотного сотрудничества Риддл. — Вчера я целый час писала отчет, пока этот засранец просто стоял над душой и смотрел своим фирменным взглядом «я-видел-всякое-дерьмо-в-этой-жизни». Клянусь, у него должна быть какая-то травма с этими отчетами, потому что…       Внезапно Эдвард с Алиссой побледнели, уставившись куда-то ей за спину. После чего спинка ее передвижного кресла едва уловимо скрипнула под весом вцепившейся в нее руки, заставившей ее от неожиданности прогнуться назад и сморщить нос от стрельнувшего в ноздри древесного запаха с мускусными нотами.       Из-за ее змеиной сущности, у нее были довольно чувствительные рецепторы, а потому даже под слоем тщательно наносимого им парфюма с цитрусами и прочими сердечными нотами вроде бергамота и кедра, она чувствовала это.       То, какими обволакивающими были феромоны древесного дыма. — Он стоит прямо за мной, да? — пробормотала она. — Доброе утро, Эдвард, Алисса, — ответил заместо них Леон, чья другая свободная рука пролетела мимо ее лица, чтобы поставить на стол бумажный стаканчик кофе с логотипом Старбакса, а после задержавшись в таком положении на несколько секунд дольше положенного, наконец ушел, оставив после себя напряженную тишину.       Качнувшись на офисном кресле из-за потери оказываемого им давления, Азалия обреченно уронила тяжелую голову на стол: — Черт. Говорю вам, он точно меня ненавидит.       Тейлор с Бейкер обменялись многозначительными взглядами, явно не разделяя ее мнения. — Знаешь, — медленно сказала Алисса. — Забавно, что ты так думаешь, учитывая, что Кеннеди сам попросил назначить его твоим напарником. — Да, да, конечно, — махнула рукой даже не оторвавшая собственный лоб от холодной поверхности металлического стола Азалия. — Наверняка хочет держать меня на привязи. Я же тот самый «неправильный детектив из Чикаго» и все в этом роде. — Или, — поиграл бровями Эдвард с хитрой улыбочкой. — Может быть наш северный волк просто хочет держать одну интересную кобру под своим присмотром? — Заткнись, — швырнула в него ручку она. — И вообще, у меня работа. Идите доставать кого-нибудь другого.       Когда чертовы сплетники, как с любовью называла она большинство своих незадачливых коллег, наконец оставили ее в покое, Риддл сделала ленивый глоток принесенного кофе, который по праву можно было назвать идеальным — ни отвратительно теплый, ни обжигающе горячий, с точным количеством сахара (где-то два кубика) и молока, как она любит.       Это заставило ее нахмуриться. Как, черт, возьми, Леону из всех людей вообще удалось распознать, какой кофе у нее в фаворитах? Они работали вместе как минимум два месяца, если не считать пару пересечений в Чикаго, когда им на проверку послали федерала из-за замешанного в деле вируса, и большую часть этого времени он едва говорил с ней, ну, только если это не касалось напрямую работы.       Впрочем гребанный Кеннеди часто вел себя с ней подобным образом: с долгими паузами в разговоре и медленным закрытием становящихся неожиданно хищными мутно-серых глаз. Если забыть о зове их предков, то можно было бы даже сказать, одеревенело.       И тут было лишь два варианта.       Либо он хочет вступить с ней в схватку, что было достаточно нелогичным действием, ведь волки и змеи как правило не сталкиваются друг с другом в природе, да и бесила она его не настолько сильно. Наверное.       Либо… спариться.       Азалия даже не знала, что хуже.       А потому как обычно проигнорировала попытку Леона прожечь в ней дыру и медленно сделала еще один глоток.

***

      Одна из самых страннейших вещей в поведении сибирского волка Азалия считала то, что при всей своей предсказуемости и надлежащем следовании целому кодексу скучнейших правил, он был… неконтролируем.       Не только в работе: она уже давно смирилась с тем, что когда сам агент Кеннеди нарушает распорядок поступающих со штаба приказов — это вынужденная мера, а не выкрутасы возомнившего себя героем или любопытным кошаком оболтуса. А в казалось обычного рода вещах.       Вот например, стоит припомнить только ту зловредную поездку назад после миссии из другого штата — по факту ничего особенного, обычный сошедший с ума от вседозволенности ученый, решивший уничтожить весь мир и прочее бла-бла-бла. Они не ели с самого утра, а потому при виде знакомой неоновой вывески «Голодный вой», у нее едва не заурчал желудок. — Леон! — резко выпрямившись, хлопнула ладонями по приборной панели Азалия. — Немедленно останови машину!       Названный «напарник» бросил на нее косой взгляд, но промолчал, продолжая вести автомобиль. — Да ладно тебе! Я умираю с голоду, — драматично откинулась на спинку сиденья, приложив ладонь ко лбу. — Клянусь, если я сейчас не съем бургер, то начну рассматривать тебя как потенциальный обед. — Ты кобра, а не каннибал, — сухо заметил Леон, роняя небрежный смешок. — О, так ты все-таки умеешь шутить! — шутливо поддела его она. — Но серьезно, давай остановимся. Я знаю это место — там делают лучшие бургеры в штате. — Судя по внешнему виду, там также продают лучшее пищевое отравление, — пробормотал он под нос, но все-таки неохотно начал притормаживать.       Как только машина остановилась, едва не выпрыгивающая из своих штанов Азалия (и нет, ей почти не стыдно, после всяких чудовищных горилл с мышцами круче самих гор, можно съесть хоть слона) тут же потянулась к дверной ручке, не ожидая оказаться грубо перехваченной за запястье.       Такую наглость она уже стерпеть не могла.       Леон мог хоть маньяком-убийцей оказаться — ей плевать, но если он начнет вмешиваться в ее рацион — ему точно не сдобровать. — Какого черта? — Я сам схожу, — не терпящим возражения тоном постановил он в ответ. — Слушай, я, конечно, ценю твою заботу, но как-то уж справлюсь с покупкой дешевого бургера, — слабо дернула рукой Азалия, шипя на то, как ужесточился чужой обхват. — Эй, я серьезно! — Азалия, — срываясь на низкое рычание, напряг появившиеся волчьи уши, угрожающе прижавшиеся к его затылку — верный признак разгорающегося буйства. — Останься. В. Машине.       Она замерла, удивленная такой бурной реакцией.       В обычное время Кеннеди был образцом железного самоконтроля, а потому увидеть его звериные черты воочию было ужасной редкостью. — Ладно-ладно, успокойся, волчара, — примирительно подняла руки Риддл. — Только не говори, что это какая-то волчья фигня типа «добытчик стаи и прочее»?       Леон только фыркнул и наконец вышел из машины, оставив ее морщить нос от агрессивно распространяющихся в салоне волчьих феромонов, которые еще и постоянно липли к ней. — Гребанные волки и их территориальные замашки…       Опустив стекло своего окна, она обессиленно откинулась на спинку сиденья, рассеянно потирая наливающее синяком запястье — общая проблема чрезмерной физической силы, преследующая почти всех габаритных хищников. К счастью, она и сама была из того же вида, а потому заживало на ней все как… на змее.       Да и на их практике, это был далеко не первый раз, когда он проявлял такое, Азалия даже не знала как правильнее было бы назвать, территориальное поведение.       На обедах Леон постоянно лично приносил для нее кофе, оставлял всякие сладости на столе, даже притащил однажды обед из ее любимого тайского ресторана, и если поначалу ей это даже нравилось (бесплатный раб на полставки!), то когда он самым настоящим образом зарычал на бедного Эдварда за попытку угостить ее плиткой шоколада, она стремительно поменяла свое мнение.       Неа.       Иметь в преследователях крупного, злого и постоянно висевшего над душой волка — тот еще геморрой.       А потому когда Леон наконец вернулся в машину и протянул ей бумажный пакет, как потерпевшая она не могла не съязвить: — Знаешь, если ты продолжишь меня так откармливать, я решу, что ты планируешь меня съесть. — Не говори глупостей, — фыркнув, завел двигатель закативший глаза агент, хотя она могла поклясться, что увидела на его лице намек на улыбку. — Просто не хочу слушать твое нытье всю дорогу. — Ага, конечно, — с большим удовольствием развернула бургер, довольно принюхиваясь. — И поэтому ты заказал именно двойной чизбургер с беконом и дополнительным луком — точно как я люблю. Явно простое совпадение.       Леон промолчал, сосредоточившись на дороге, но его так и не исчезнувшие уши слегка дернулись вверх, заставив улыбнуться уже ее.       «Может быть», — подумала Аза, стараясь игнорировать доносившийся до ее слуха стук с его стороны из-за взволновавшегося хвоста под тканью тактических брюк об автомобильную дверь. — «Мы еще можем поладить».

***

      С тем, что федералы не умеют веселиться, она, конечно, погорячилась. Да, корпоративные вечеринки вроде тех, что порой затеивались в Чикаго, тут отродясь не было и вряд ли будет при всем желании вечно толкавшей несчастных коллег на всякого рода беспредел Риддл, но толк в развлечениях каждый из них все еще знал.       А потому комната отдыха на пятом этаже главного вашингтонского штаба частенько превращалась в импровизированный бар: на относительно редкий свободный час кофейный столик быстро заполнился пустыми бутылками пива, а воздух наполнился громким смехом и пьяными разговорами.       Вальяжно рассевшись на конце дивана и свесив через подлокотник облаченные в тяжелые темные ботинки ноги, Азалия с большим удовольствием взирала на то, как обычно серьезно державшие себя федералы постепенно слабели под чудотворным воздействием алкоголя и даже выпустили звериные черты: чуть ли не у каждого из присутствующих торчали уши и хвост. — Итак, детки, — гаденько потер ладони друг об друга растекшийся в широкой лисьей ухмылке Эдвард. — Давайте же сделаем нашу игру намного интереснее. Никаких скучных вопросов про любимый цвет или первый поцелуй. — Ох, уже боюсь, — нервно рассмеялась сидящая рядом с ней Ребекка, об бок которой опиралась Риддл, взволнованно дергая оленьими ушками. — Расслабься, Бэмби, — утешающе хлопнула ее по бедру Аза. — Что вообще может пойти не так в игре с пьяными федералами?       Вряд ли у них будет что-то похуже того раза, когда она вызвала на корпоратив шефа полиции довольно сильно ударивших по бюджету эскортниц. — Все, — сухо подметила Ханниган с нехарактерной для нее улыбкой. — Давайте уже начнем, пока наш волк не передумал и не сбежал, — вернулся к главной теме их разговора Ксавьер, развалившись на одиноком кресле.       Названный «волк» хмыкнул, делая глоток из своей бутылки, но Азалия заметила, как его блуждающий взгляд на мгновение остановился на ней, прежде чем вернулся к остальным присутствующим. — Итак, Бекки, — задиристо ухмыльнулась загоревшая после последней миссии в Мексике Алисса, тряхнув копной коротких карих волос. — Правда или действие?       Молодая светловолосая девушка нервно прикусила губу, прежде чем тоненьким голосом пискнула тихое: — П-правда? — Самый неловкий момент на работе? — О боже, — стыдливо покраснела бедный биохимик. — Наверное, когда я случайно активировала сигнализацию в лаборатории, потому что сильно испугалась паука. — Серьезно? — не сдержала смеха Азалия, едва не расплескав содержимое своего пива. — Ты работаешь с мутировавшими зверолюдьми, но боишься каких-то крохотных паучков? — Эй, у каждого свои фобии! — вступилась за защиту своей чести Ребекка, шутливо боднув ее по плечу кулачком. — Помню тот день, — поделился задумчивый Ксавьер. — Три отряда спецназа примчались за пять минут. — Ладно, теперь моя очередь, — деловито поправила свои очки Ханниган и посмотрела прямо на нее. — Азалия, правда или действие? — Действие, детка. Я вам не какой-нибудь трусливый зайчонок! — Тогда станцуй на столе. — Серьезно? Это все, что ты можешь придумать? — уже вскочила с места она, как ее остановил предупреждающий голос осадившего одним лишь взглядом Леона: — Не вздумай. Это стеклянный стол. — Зануда, — показала тому язык она, но неохотно уселась обратно за диван. — Ладно, тогда я выбираю правду. — У-у-у, трусиха, — поддразнил ее Эдвард. — Заткнись, лисья морда, — швырнула в него подушку Аза. — И вообще, как ты умудрился затащить сюда нашего мистера «Я-сама-серьезность»? — О, это было несложно, — хитро прищурился пронырливый Тейлор. — Достаточно было сказать, что ты будешь здесь.       Вместо ответа она закатила глаза, игнорируя предательски участившееся сердце: — Очень смешно. Ладно, Ханниган, какой вопрос? — Ты все еще хочешь переспать с Леоном? — даже не моргнула и глазом эта предательница. — Что значит «все еще»? — картинно возмутилась в наступившей затем тишине Азалия. — Я никогда не хотела этого зануду!       Приподняв уголки губ в снисходительной усмешке, Ингрид многозначительно поиграла бровями: — Правда? А кто же спорил со мной, что затащит этого «красавчика» в постель за одну неделю? К слову, ты так и не вернула мне ту двадцатку.       Теперь понятно на какой почве был задан этот вопрос.       Ну, месть было блюдом, которое требуется подавать холодным. А Ханниган всегда была на редкость терпеливым хищником. — Это действительно ужасная формулировка, — протянула она, пожевав губу. — То же как если бы мы спросили волка, хочет ли он до сих пор схватить за хвост зайца. — Ну? — не унималась подруга.       Азалия выдержала специальную паузу, уж слишком медленно сделав глоток из едкого горлышка, прежде чем игриво заключила: — Разве что за хвост побольше.       Это вызвало новый взрыв смеха, кроме разве что старательно делавшего равнодушный вид напарника, что только качнул головой, но которого правда все равно подвели напряженно вставшие волчьи уши на голове. — Леон, твоя очередь, — нацелилась на него Риддл. — Правда или действие? — Правда, — недолго думал он над ответом.       В общем, типичный выбор для того, кто не хочет рисковать своим достоинством.       Умно, но скучно. — О, у меня есть отличный вопрос! — как всегда влез последней затычкой Эдвард. — Какую часть тела женщин ты находишь наиболее привлекательной и почему?       Азалия фыркнула в темное стеклянное горлышко, находя столь интригующий по сути вопрос почти таким же предсказуемым, как саму лисью сущность Эдварда. Да, достаточно лично, чтобы смутить, но не настолько откровенно, чтобы отказаться на него отвечать.       Идеальный баланс, еб твою мать.       Жаль, что лисий интриган не учел ужасно уклончивый характер Кеннеди, которому только дай волю, чтобы превратить даже такую скандальную игру в подобие бинго для дома престарелых.       Настораживало только то, куда плавно перетек взгляд туманно-голубых глаз, — прямо аккурат к ее промежности, отчего покрасневшая девушка торопливо сложила одну ногу на другую. — Бедра. Чтобы выносить сильное потомство, нужны крепкие бедра       Азалия поперхнулась пивом, закашлявшись так сильно, что еще сильнее покрасневшей Ребекке пришлось в срочном порядке хлопать ее по спине. Да что там, даже невозмутимая Ханниган приподняла брови. — Довольно прямолинейно, — присвистнул впечатленный Ксавьер. — Не ожидал от тебя такого, Кенеди.       Наконец справившись с ужаснейшим приступом кашля, Азалия попыталась свести все к шутке: — Господи, Леон, ты что, из какого-то документального фильма о животных сбежал? «Сильное потомство», серьезно? — Ты спросила, а я ответил, — пожал плечами даже не изменившийся в лице гибрид волка. — Вообще-то спрашивал я, — вставил свои два цента Эдвард. — И, должен заметить, это был очень… точный ответ. — Заткни пасть, Тейлор, — рявкнула сгорающая от непонятного ей стыда Азалия.       Скорее все дело в количестве выпитого за сегодня пива.       Вовсе не в том, что, когда Леон говорил это, то смотрел прямо… туда. — Что я вижу… Наша змейка смутилась? — усмехнулся Ксавьер. — Еще одно слово, котик, и я расскажу всем про тот случай в Майами, — огрызнулась Азалия, но без настоящего яда в голосе. — О, я хочу услышать про Майами! — оживилась Ребекка. — В другой раз, — махнула рукой она, осторожно откладывая бутылку на стол. — Давайте уже продолжим.       Следующей жертвой закономерным образом стал выбесивший всех Эдвард.       Азалия рассеянно наблюдала за тем, как хитрый лис ужом вертелся на своем месте, отбрыкиваясь от вопросов Ксавьера с Алиссой, и никак не могла перестать прокручивать на глазах то, как Леон смотрел на нее тогда.       Словно… оценивал.       Примерял.       Представлял, как все будет на реальном опыте.       Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные грязные мысли. Еще не настолько сошла с ума, чтобы фантазировать о том, как все будет происходить в постели с чертовым Леоном Кеннеди. — Знаешь, — тихо прошептала на ухо Ребекка, вплотную пододвигаясь ближе. — Для волков это довольно серьезное заявление. Они не просто так говорят о потомстве. — Ох, только не начинай, — с досадой простонала Азалия, откусывая кусочек чипсины. — Он просто пытается меня смутить. И, черт меня подери, у него это прекрасно вышло.

***

Следующие три месяца пролетели незаметно. Их с Леоном толкало из одного конца страны в другую ради спасения живых, мертвых и даже полу мертвых людей. Работенка не скучная, но крайне опасная и порой бесящая, потому что во время вот такого периода горячих точек ее напарника штормило не на шутку. Из чувства такта, которого у нее отродясь не было, Азалия, конечно, пыталась не обращать внимания на изредка бросаемые им выкрутасы вроде команд — «Сиди смирно и не лезь под пули!» или «Я возьму все на себя, а ты не мешай», бросаясь в самое пекло, потому что… а как иначе? Она была таким же работоспособным агентом, как и сам Леон, как бы тот потом не рычал, строя угрожающее выражение лица. Спасали разве что более менее спокойные миссии под прикрытием. На которых порой можно было даже неплохо так отдохнуть на продуваемым прохладным вечерним воздухом балконе, бахнув беленького вина. Жаль, что даже тут присутствовала своя ложка дегтя — длинное черное платье с открытыми плечиками было великолепным, но чертовски неудобным для агента, привыкшего жить куда более приземистой удобной жизнью, вопреки туманному прошлому с дебильными родственничками из высшего круга. Аристократку из себя Азалия разыгрывала отменную, детские уроки этикета вбитые в подкорку памяти не пропьешь даже годами ирландского виски, но ненавидеть этот спектакль меньше не стала. Утешало только одно — вид обычно хмурого гибрида сибирского волка в идеально сидящем смокинге стоил почти всех влекущих за собой неудобств. А потому она почти не удивилась, заслышав за спиной знакомые шаги. Беспокойный папочка Кеннеди следовал за ней по пятам весь вечер, играя роль внимательного спутника настолько убедительно, что это даже начинало её беспокоить. — Боже, Кеннеди, ты как тень, — усмехнулась она, не оборачиваясь. — Неужели не можешь оставить свою даму хотя бы на пять минут в одиночестве? — Мы на задании, — его голос прозвучал ближе, чем она ожидала. — И по легенде мы влюбленная пара. — О да, потому что все влюбленные пары ходят друг за другом так, будто выслеживают добычу, — подначила его Риддл, закатывая глаза. — Но отдам тебе должное, в этом костюме ты выглядишь достаточно убедительно для роли богатого засранца. Причем ее словам можно было поверить на слово. Опыт, как никак. Да и в темном костюме-тройке с аккуратно уложенными светлыми волосами он действительно выглядел впечатляюще. Словно хищник в дорогой упаковке — опасный и притягательный одновременно. В природе самцы на самом деле часто наряжаются ради внимания потенциальной пары, строя из себя невесть что. Забавная мысль, учитывая сложность их отношений. — Я начинаю думать, что ты просто наслаждаешься видом, — протянула она с издевкой после продолжительного молчания. — Может быть, — даже не моргнул и глазом холодный засранец. — Но платье тебе действительно идет. — Ого, комплимент от самого агента Кеннеди? — наконец повернулась к нему всем корпусом Азалия, оглаживая нечитаемый узор на мраморной поверхности балюстрады. — Теперь я точно знаю, что это миссия под прикрытием. — Просто констатирую факт, — встав рядом, точно таким же образом оперся об балюстраду локтем. — Сложно не заметить, когда ты привлекаешь так много внимания. Она бы сочла это за комплимент, если бы он не наморщил нос. — Разве не в этом суть? — плавно провела рукой по дорогому шелку с талии вниз к бедру. — Отвлекать внимание, пока ты делаешь свою работу? Серовато-голубые глаза вспыхнули мимолетным раздражением, однако он предусмотрительно заставил себя молчать с тяжелым вздохом, знал, что ссора в столь мирный час может затянуться надолго. Пронесшийся мимо холодный ветер мазнувший по обнаженной коже ее плеч заставил невольно поежиться и прежде чем она успела что-либо сказать, Леон уже снимал свой пиджак, который накинул ей на плечи одним плавным движением. В ноздри немедленно ударил знакомый древесный запах с примесью дорогого парфюма и чего-то более дикого. Давящие волчьи феромоны, что постоянно липли к ее собственному запаху словно надоедливые мухи. — Спасибо, конечно, но я в пор… — неловко запнулась на половине предложения Аза, поняв, что незадачливый рыцарь вместо того, чтобы вежливо отстраниться, остался стоять в том же неприлично близком расстоянии, если уж не поддался вперед, дабы оказаться почти вплотную к ней. Это было действительно странно. Не так странно, как в тот раз в Пекине, когда он резко подорвался с места пока они ужинали острой лапшой в какой-то дешевой забегаловке, отчего у нее неприятно опухли губы и даже заслезились глаза. Но все еще… непривычно. При всей своей ненормальной опеке Кеннеди держал дистанцию. Да, он постоянно угощал её всем, что только возможно: кофе на перерывах, пиццей на выходных, шоколадом по тяжелым понедельникам, даже приноровился поглядывать в ее интернет-покупки на телефоне (что все еще было незаконно) и оплачивать их, однако не переходил какую-то непонятную ей границу. Поэтому-то она и замерла загнанным в ловушку кроликом от ощущения горячего тепла за спиной, а затем уловила едва заметное движение — гребанный волчара наклонился к ее шее, опалив обжигающим дыханием чувствительную кожу. Еще немного и у нее точно чешуйки выскочат. Первое прикосновение чужого носа было почти незаметным — легкое, все равно что какое-нибудь перышко. Но затем Азалия почувствовала, как он втягивает воздух, явно наслаждаясь ее запахом и у нее предательски сперло дыхание. — Леон? — вырвавшийся из рта голос прозвучал неожиданно хрипло. — Ты... ты, что, обнюхиваешь меня? — М-м-м, — Леон издал низкий звук, больше похожий на рычание. — Ты пахнешь иначе. Духи? — Да, специально для… миссии, — как можно более небрежно бросила Аза. — Слушай, я знаю, что у волков острое обоняние, но это немного… Перебор. Какого хрена он вообще решил ее нюхать? И почему прямо во время миссии? Плевать, что сейчас как бы временный перерыв, своего согласия на такое наглое домогательство она не давала. И раз уж она не давала… Почему, черт ее побери, она не сопротивляется? Боги, вот что делает вынужденное сотрудничества змеи и волка, что первые, что вторые обязательно дуреют головой от яда. — Мне больше нравится твой обычный запах, — пожаловался он, и скользнул носом вниз вдоль ее шеи. — Без этой химии. Когда его шершавый язык коснулся ее кожи, Азалия вздрогнула и попыталась отстраниться, но непонятно в какой момент обхватившие ее за талию руки не дали сдвинуться с места ни на один дюйм: — Ого, а ты становишься довольно откровенным после шампанского. — Я не пил, — опасно пониженным голосом проворчал гибрид волка. — И ты знаешь это. — Тогда что это? — с трудом извернувшись, повернулась к нему лицом Риддл, оказавшись практически в кольце его рук. — Очередная волчья фишка? Типа метишь свою территорию? Их взгляды пересеклись друг с другом и, она увидела, как заклубился туман в его глазах, открывая отблеск золотистых искр — явный намек на зверя, дремавшего глубоко внутри. — Может быть, — вновь зарылся лицом между стыком ее плеча и шеи, касаясь губами нервно бившейся жилке. — Тебя это беспокоит? — Я… я кобра, помнишь? — мысленно Азалия прокляла себя за то, как неуверенно она произнесла эту фразу. — Мы не особо любим, когда нас пытаются приручить. — А кто говорит о приручении? — его рука спустилась вниз по изгибу ее спины, задерживаясь на пояснице, после чего не дожидаясь протеста, ощутимо сжал бедро, оставляя за собой жаркий след. — Я просто хочу, чтобы все знали, что ты моя. — Боже, Леон, ты что, ревну… — ее слова оборвались резким выдохом, когда он вновь, вновь, черти его дери, без малейшего колебания провел языком по ее шее, а затем, без предупреждения и хотя бы одной здравой мысли о том, что это неправильно — переходить к таким притязаниям без свечей, шампанского и каких-либо свиданий, укусил — достаточно сильно, чтобы оставить метку и боль, потому что она даже возбуждена толком не была. Так же внезапно, как и начав весь этот беспредел, Кеннеди отстранился, оставив ее в раскрасневшемся и задыхающемся состоянии сплошного комка нервных клеток, отчего Риддл суматошно схватилась за край балюстрады. — Какого хрена, Кеннеди?! — она крикнула ему вслед, когда он уверенно направился к дверям. — Нельзя просто… взять и укусить человека! Он обернулся в дверях, одарив несправедливой красивой мальчишеской улыбкой и самодовольно сказал: — В первую очередь ты — кобра, Аза. И теперь ты пахнешь мной. Она сделала глубокий вдох, тщетно пытаясь успокоиться, но запах Леона, исходящий от пиджака, ужасно усложнял эту задачу, не говоря уже о его тихом и низком смехе, который даже после того как оказался заглушен закрывшимися дверями, продолжал заядлым эхом разноситься в ее голове. Мда, и с каких пор у нее развилась к нему такая симпатия, что Азалия готова простить ему не только домогательства до ее бедного зада, но и шеи? А ведь это действительно было больно. И ладно, может самую малость возбуждающе. — Чертов волк, — раздраженно пробормотала Азалия, вдыхая запах его одеколона, исходящий от пиджака. — И чертовы инстинкты. Впервые за долгое время ей удалось почувствовать себя добычей, и что самое ужасное — ей это слишком понравилось.

***

После недели напряженной работы под прикрытием Азалия мечтала только о душе и мягкой постельке. С учетом того, что они так и не обговорили детали того странного инцидента на балконе, стресс увеличился едва ли не в два раза. Хотя… экзистенциальный кризис тут переживала только ее персона, так как сам Леон продолжал вести себя как ни в чем не бывало, пока она тупо зарылась головой в песок подобно какому-то страусу, решив благополучно пропустить все тревожные звоночки мимо ушей. Мексиканское солнце неприятно слепило глаза даже в уходящий закат, когда они возвращались обратно в отель после особо неприятной стычки в районе северного цеха, на который поступало множество подозрительного рода жалоб, и вдруг… — Леон! — разрезал удушливый воздух женский крик. Риддл в ту же минуту повернулась в сторону привлекшего внимание звука и увидела как к ним стремительно приближается привлекательная темно-рыжеволосая женщина с характерной для гепардов грацией в красной кожанке, а за ней крупно-габаритный мужчина. — Клэр? Крис? — на омраченном лице Леона появилась на редкость искренняя улыбка. — Какими судьбами в Мексике? — О, ты знаешь, обычное дело — спасаем мир по выходным, — подмигнула Клэр, похлопав его по спине и отстранилась, чтобы одарить застывшую неподалеку Азу любопытным взглядом. — А это, должно быть, твоя новая напарница? О которой ты так старательно избегал говорить в наших разговорах? Все еще переваривающая новость о том, что у такого хмурого волка-одиночки имелись «друзья», Азалия еще сильнее удивилась тому, что он вообще упомянул ее имя в их откровенных разговорчиках: — Азалия Риддл, и да, я та самая напарница, чье существование, видимо, является некой государственной тайной. — Клэр Редфилд, — дружелюбно протянула та руку для рукопожатия. — А это мой брат Крис. Мы старые друзья этого хмурого волка. — Очень старые, — подтвердил Крис с кривой усмешкой. — Достаточно старые, чтобы знать все его секреты. — О? — оживилась Риддл, закончив осматривать младшую Редфилд. — Теперь я точно обязана услышать подробности. Предлагаю найти ближайший бар. — Отличная идея! — с готовностью подхватила ее под руку Клэр. — Я знаю хорошее место неподалеку. — Мы только что закончили миссию, — попытался возразить Леон, отчего Аза легкомысленно отмахнулась. — Ой, да ладно тебе, «агент Кеннеди». Неужели тебе совсем не хочется отпраздновать успешное завершение задания со старыми друзьями? — И узнать, что они рассказывают о тебе за спиной? — проказливо добавила Клэр, заиграв бровями. Леон издал страдальческий вздох, что Азалия приняла за успешно исполненную технику убеждения. — А знаете, — решила подлить немного масла в огонь она. — Я всегда хотела узнать, был ли наш серьезный агент таким же хмурым и в молодости. — О, это отдельная история, — поддакнула ей Клэр, весело рассмеявшись. — Особенно та часть про его первое задание, когда он… — Клэр, — предупреждающе произнес Леон, но было поздно — Азалия уже вцепилась в возможность узнать пару грязных секретиков. — Нет-нет, продолжай! — активно закивала головой Риддл. — Я просто обязана это услышать. Возможно, даже не буду использовать для шантажа… — И услышишь, — пообещала Редфилд. — Включая историю о том, как он однажды пытался произвести впечатление на А… — Думаю, нам всем нужно выпить, — перебил их Леон, нагоняя их и как бы случайно оказываясь между ними двумя, вследствие чего Азалии пришлось нехотя отстраниться от представившейся интересным собеседником девушки. Наблюдавший за этой сценой Крис, обменялся с сестрой понимающими взглядами: — Знаешь, Леон, для волка ты не очень хорошо скрываешь свою территориальность. — Заткнись, Редфилд, — вяло огрызнулся он.

***

Нескольких шотов текилы было достаточно, чтобы атмосфера внутри их группы стала более непринужденной, а оттого и свободной. Удивительно, но при всей своей нелюдимости и киношном образе «Джона Уика», в приятелях у ее напарника оказались на диво обычные, а главное ценящие хорошее чувство юмора люди. Азалии было даже досадно, что призыв мочевого пузыря заставил ее в какой-то момент отлучиться в женский туалет, где она задержалась, пытаясь поправить пару спутавшихся прядей распущенных волос (одна из причин, по которой она ненавидела делать завивку на и без того вьющиеся волосы). Видно не было ее порядочное количество времени, так как в какой-то момент дверь в уборную открылась и внутрь вошла сама Клэр. — Что, решила проследить, чтобы я не сбежала через окно? — дурашливо подмигнула Аза, встречаясь с ней взглядами через отражение в протянувшимся через всю стену над раковинами зеркале. — Хотя, признаюсь, истории про молодого Леона стоят того, чтобы остаться. — Вообще-то, — деловито облокотилась об белоснежный бортик раковины вставшая подле девушка. — Я хотела поговорить с тобой о нем. Причем серьезно. — О боже, только не говори, что это будет разговор в стиле «если ты обидишь моего друга, я тебя уничтожу», — закатила она глаза. — Потому что единственный ствол, который Леон дал мне увидеть, это его пистолет. Впечатляет, но не возбуждает. — Дело не в этом, — с усмешкой качнула головой Клэр, отчего ее короткий хвост беспокойно качнулся вслед за ней, когда она напустила на себя серьезный вид. — Просто… тебе ведь уже известно о Раккун-сити? — Конечно, — равнодушно пожала плечами Азалия, закончив распутывать замеченный ей ранее колтун. — Это было в его деле. Вирус, превращающий зверолюдей в неконтролируемых монстров, из-за которого пришлось уничтожить целый город. Классическая история про корпоративную жадность и биотерроризм. — То, что случилось там… — помедлив, Редфилд помрачнела от не самых приятных воспоминаний. — Оно изменило его. Не просто как человека, а как зверя. Ты же замечала, как иногда инстинкты Леона берут верх? Как он становится более… диким? Мысленно она попыталась посчитать на вскидку количество случаев, когда хладнокровная маска Леона таки срывалась и он выставлял на свет звериные черты, и сбилась на двухзначных числах. Еще и так и не вылечившийся укус на шее… — Ну, он волк, — поспешила оправдаться Риддл. — Они все немного дикие, разве нет? — Нет, ты не понимаешь, — резко поддалась вперед Клэр. — Вирус… он не просто превращал зверолюдей в монстров. Он усиливал их базовые инстинкты до предела. Леон был там. В самом эпицентре этого ада. И хотя он не заразился, близкое нахождение к вирусу могло повлиять на его волчью сущность. — И что? — при всех стараниях Азы сохранять беззаботный настрой, это становилось сложнее с каждой прошедшей секундой. — Ты хочешь сказать, что он может в любой момент превратиться в какого-то дикого зверя? — Нет, но… — расстроено вздохнула та, опуская плескавшийся в неясных эмоциях взгляд вниз. — Когда волк выбирает пару, он становится очень собственническим. А в случае Леона эти чувства помножены на несколько раз. Его партнерше придется иметь дело не просто с обычной волчьей территориальностью, а с чем-то гораздо более… интенсивным. Азалия рассмеялась, игнорируя предательский скачок трусливого сердца: — Ну, тогда я не завидую той бедняжке, которая станет его парой. Хотя, может, какой-нибудь волчице это даже понравится — вся эта дикость и собственничество иногда ой как заводит. — Азалия, — в посмотревших на нее тучных глазах Клэр вспыхнул огонек сочувствия. — Ты правда ничего не понимаешь? — Слушай, — выпрямившись, нахмурилась Аза. — Я, конечно, ценю твою заботу. Но какие бы там ни были у Леона проблемы, хоть с членом или гневом, — все это дело его будущей пары. А я всего лишь его скромная напарница, которая периодически выводит его из себя и заставляет покупать ей еду. Ничего больше. — Ладно, — наконец сдалась Клэр. — Просто… будь осторожнее, ладно? Особенно в моменты, когда он начинает выходить из себя. — Не парься, красотка! — залихватски подмигнула она, гордо хлопая себя кулаком по груди. — Я же кобра — никто лучше нас не ускользает от внимания всяких хищников. В конце концов, какое ей дело до того, что у ее смурного напарника проблемы с контролем? Пока он, вроде как, не перешел установленную ей черту. Сексом они уж точно не занялись, а значит ее все устраивает! — Просто выпью еще текилы, — пробурчала под нос Азалия. — И забуду об этом разговоре как о страшном сне.

***

Азалия лениво крутанулась в офисном кресле, скучающе просматривая скопившиеся за все месяцы «отлучек» отчетов и периодически поглядывая на безликие настенные часы, показывающие без пяти минут десять. Рабочий день только начинался, а уже обещал быть нудным. Она бы совсем загнулась за этой рухлядью, если бы не одно «но» — Леон вел себя странно. Чертов волк уже в третий по счету раз прошел мимо ее стола, явно принюхиваясь к кружащимся в воздухе молекулам, которые, видимо, негативно воздействовали на его обонятельные рецепторы, судя по тому какую рожу тот все время скорчивал. — Ладно, колись, — наконец не выдержала Риддл, развернувшись к нему лицом к лицу. — У меня выросла вторая голова или ты просто не можешь насмотреться на мою неотразимую красоту? Кеннеди дернул уголком губ, плохо сдерживая таки вырвавшееся наружу рычание: — От тебя пахнет чужаком. — Что? — изумленно моргнув, задумчиво почесала ручкой свой подбородок, в попытке понять, что тот имел в виду. — А-а-а, ты об этом. Мой брат-близнец приезжал вчера. Мы не виделись несколько месяцев, так что… — Брат, — глухо повторил за ней Леон, слегка расслабив напряженные до этого плечи. Он оперся рукой об ее стол и для удобства прислонился к нему своим бедром, что Азалия автоматически восприняла как то, что их беседа немного затянется. Не то, чтобы она была против. Болтовня с хмурым, но чертовски горячим гибридом волка звучала всяко краше каких-то отчетов. — Ага, представляешь, в мире существует еще один человек с моими генами, — с усмешкой подмигнула Азалия. — Хотя он намного менее очаровательный. К сожалению, по достоинству ее шутку Кеннеди совсем не оценил. Он продолжил возвышаться над ней какой-то грозной и злой исполинской фигурой, обеспокоенный совсем другими мыслями, нежели тем, что где-то по земле бродит ее двойник только с Y-хромосомой. Она моргнула, наблюдая за тем, как его длинные пальцы отбили неровный и в чем-то даже нервный ритм по металлической поверхности стола. — Твой запах… смешался с его, — он произнес это таким тоном, будто каждое произнесенное слово причиняло чуть ли не физическую боль. — Ну да, мы обнимались при встрече. Знаешь, как это бывает с семьей? — как ни в чем не бывало пожала плечами Аза, пока не напоролась на его смурной взгляд. — Боже, ты что, ревнуешь к моему брату? Это мой брат, Леон. Близнец. Генетически идентичный мне человек. — Все равно, — раздраженно проворчал Кеннеди, склоняясь ближе. — Запах ужасно… неправильный. «Когда волк выбирает пару, он становится очень собственническим. А в случае Леона эти чувства помножены на несколько раз». В голове почему-то пронеслись обеспокоенные слова Клэр, которые отнюдь не объясняли происходящее, скорее больше смягчали на первый взгляд жуткое поведение ее горе-напарника. Пожевав губу еще пару минут, Азалия все же сокрушенно вздохнула, сдаваясь: — Ладно, что тебе нужно? Только не говори, что хочешь… — Мне нужно… — он внезапно замялся и она с неимоверным шоком проследила за тем, как острые скулы мужчины залил легкий румянец. — Мне нужно снова пометить тебя. Ту-дум. Азалия нахмурилась от ощущения на мгновение скакнувшего к горлу сердца. С того инцидента на балконе мексиканского банкета прошло от силы несколько месяцев, но она все еще помнила ощущение его губ на шее. Не сказать, что это были прямо так уж… неприятные ощущения. Но все же с тех самых пор им вроде как удалось успешно замять эту тему. — Ты же понимаешь, как это звучит? — она попыталась скрыть нервозность за шуткой. — В смысле, обычно мужчины хотя бы на свидание приглашают перед тем, как ставить засосы. — Азалия, — предупреждающе рыкнул Леон. — Ладно-ладно, — облизнув губу, неловко поежилась на стуле Риддл, заметив как его взгляд проследил за этим движением. — Как насчет компромисса? За обедом, в кладовке третьего этажа. Там обычно никого не бывает. Если честно, то когда столь абсурдное по своей смысловой нагрузке предложение сошло с ее языка, она наивно уповала на удачу и… его джентельменскую участь. К сожалению, бравого рыцаря Леон включал только, когда речь заходила о безопасности ее жизни, а не задницы. Или любых других частях тела, на которые этот в конец забывший о всяких правилах приличия волк имел наглость посягать. — И никаких следов на видных местах! — крикнула ему вслед Аза. — В прошлый раз мне пришлось неделю носить водолазки! Леон обернулся лишь раз, но даже слишком довольной усмешки на его губах хватило, чтобы заткнуть ее за пояс: — Не могу обещать. — Боже, — обессилено уронила голову на холодный стол сразу же как опасный объект исчез с радиуса ее видимости. — Во что я только что ввязалась? Все оставшееся время она тщетно пыталась сосредоточиться на рабочих делах, несмотря на то с каким упорством мысли постоянно ускользали к теме предстоящего «обеда». А ведь это всего лишь волчьи штучки. Ничего личного. Просто территориальные инстинкты Леона начали проявлять себя во всей красе. То, что ее пульс учащается от одной мысли об этом, совершенно ничего не значит. — Просто деловые отношения, — пробормотала она под нос. — Очень и очень странные деловые отношения.

***

Часы показывали время, которое, пожалуй, впервые показалось предвестником неумолимой беды — час дня. Сердце под грудью заколотилось как бешеное, когда она с решительным вздохом встала с рабочего стола и направилась к кладовке, мысленно пытаясь убедить себя в том, что это всего навсего очередная странность ее напарника и больше ничего особенного. — Я просто позволю ему быстро обнюхать меня и все, — успокаиваясь, пробормотала она под нос. — Никаких… Ей даже не дали закончить отложившуюся в уме мысль: как только дверь кладовки захлопнулась за ее спиной с едва слышимым хлопком, сильные руки мгновенно схватили ее за талию и с болезненно громким звуком впечатали в дверь, да так, что впившаяся в ее бедро ручка жалобно заскрипела. Леон навис над ней мрачной тучей, глаза, которые в обычное время были полны такого железобетонного хладнокровия, сейчас светились почти неестественной синевой, а тяжелое дыхание сопровождалось горячими сгустками пара, будто он сам горел изнутри. Серебряные уши на голове стояли торчком, а мех на них казался наэлектризованным — признак того, что чужой контроль над звериной сущностью ослаб до минимального уровня. — Ну привет, красавчик, — попыталась пошутить она, игнорируя то, как сбилось уже ее дыхание. Причем отнюдь не от страха. — Знаешь, обычно перед тем, как прижать девушку к стенке, принято хотя бы здороваться. Он издал низкое рычание, отозвавшееся по ее позвоночнику приятной вибрацией, а после нетерпеливо дернул за воротник ее блузки, отодвигая в сторону, и уткнулся носом в открывшийся изгиб ее шеи. «Чертов дикообразный фетишист», — ругнулась Азалия мысленно, чувствуя как жадно втягивает ее запах его нос, словно пытаясь стереть все остальные ароматы. — Только давай полегче с одеждой! — заворчала она, предательски сжимая бедра вместе. — Я же говорила про новую блузку, помнишь? И вообще, ты что, совсем одичал? Может, хотя бы… Мужчина не просто проигнорировал ее болтовню, он еще и завыл — ну или ей показалось, что это был вой, так как звук был нечто средним между рычанием и стоном, после скользнул руками по ее талии, удерживая на месте. — Боже, если бы кто-то из Чикаго сказал мне, что я буду стоять в кладовке и позволять своему напарнику обнюхивать меня как какую-то… — она замялась, не зная как себя назвать. «Шлюхой» слишком грубо и вообще ей тут приходится бесплатно надрывать! Может… «несчастной жертве обстоятельств судьбы»? Звучит куда круче сучки в течке. — И вообще на свете существует куда менее драматичные способны сказать, что Том муда… ах! Риддл подавилась криком, когда его зубы впились в чувствительную кожу на шее возле холки. Конечно, его язык тут же скользнул по месту укуса, словно извиняясь, но не учившийся на своих ошибках гибрид волка, видимо, повторил ту же процедуру уже чуть ниже, отчего она с трудом устояла на ногах. Благо, вовремя спасли дверь за спиной и его руки, удержавшие ее в вертикальном положении. Честное слово, если бы она не знала Леона лучше, подумала бы что он заделался в вампиры. — Леон, — предприняла последнюю попытку остановить это безумие, чем кажется ненароком сделала лишь хуже, судя по тому, как усилилась чужая хватка. — Я не твоя добыча… забыл? Он на секунду отстранился, и Азалия замерла словно пораженная от вида потустороннего, хищного света его глаз, задерживая взгляд на верхней губе из-под которой виднелись удлинившиеся клыки. Опасное и в то же время до безумия притягательное зрелище. — Нет, — хрипотца в его голосе не должна была заставить ее задрожать от постыдного возбуждения, но все равно сделала это когда он сказал следующее. — Ты — моя пара. Прежде чем она успела возразить, он накрыл ее губы своими в жестком, собственническом поцелуе. Азалия почувствовала его клыки, царапающие ее нижнюю губу, и не смогла сдержать тихий стон противоречия. С одной стороны, часть нее жаждала брызнуть свой яд и как следует побороться за господство в этой странной пародии на спаривание, все равно в глазах начало неприятно колоть от пробудившихся змеиных повадок, а с другой… распространяющееся тепло между ног довольно очевидно намекало на то, чтобы она наконец перестала ломаться и отдалась ему без остатка. Ей было сложно решиться и смириться с обоими вариантами. — Ты же понимаешь… — горячо выдохнула она, пытаясь сохранить хоть каплю здравого смысла. — …что это безумие? Мы на работе и прячемся в кладовке как какие-то подростки… — Мне нужно было это, — едва не урча, пророкотал над ухом Кеннеди. — Твой запах… он был неправильным. Теперь он лучше. — О, так вот в чем дело? — усмехнулась Азалия, застонав, когда он снова прикусил чувствительное место под ухом. — Просто хотел пометить территорию? Леон внезапно отстранился, крепче впиваясь руками в ее талию и прорычал непоколебимое: — Не территорию. Тебя. Мысленно она прокляла свою слабость к слезливым собственническим словечкам и прикусила губу, подавляя желание глупо заулыбаться. — Ты невозможен, — нежно проворковала Азалия, хотя уже тянулась руками к его макушке, чтобы прижаться еще ближе. — А ты моя. Уже сплетаясь с ним языком, она позволила себе задумчивую мысль о том, что, возможно, быть парой северного волка не так уж плохо. Даже если он оказался одичавшим, собственническим зверочеловеком. В конце концов, у каждого свои недостатки. И если его недостатки включают в себя горячие поцелуи в кладовке и чрезмерную территориальность… Что ж, она могла с этим жить.

***

В этом мире были дни, которые Азалия кропотливо отмечала как самые священные дни в ее жизни, а именно… выходные. Можно было с чистой совестью лениво развалиться на диване, потягивая пиво и наслаждаясь очередной серией криминальной драмы. А все потому что это были единственные дни, когда ее почти ничего не беспокоило, не считая срочный вызов. Никаких отчетов, никаких миссий, никаких… Звон. Противная и невыносимая трель на всю квартиру именно в тот момент, когда тупые герои приблизились к разгадке таинственного преступления и Азалия перестала бросать на экран чипсы из раздражения. — Честное слово, если эта опять миссис Марлоу с ее кошачьими проблемами — выругавшись, направилась ко входной двери Азалия. И абсолютно дурацким образом застыла. Потому что на пороге стоял Леон, но не такой, каким его было привычно видеть. Обычно бледное и державшееся железной маской лицо волка стало красным, а дыхание носило какой-то тяжелый давящий оттенок, пока голубая радужка глаз красовалась каким-то совершенно диким, первобытным блеском. А еще сумка. В своей руке ее незваный и определенно не приглашенный гость держал тяжелую, спортивную сумку. — Леон? Какого черта… — У меня гон, — разом выдохнул он, проходя мимо ее застывшей фигуры в квартиру, словно имел на это полное право. — Начнется уже через пару часов. Азалия моргнула, пытаясь поспеть за ним и параллельно осмыслить совершенно немыслимую ситуацию: — Погоди, что? И ты пришел ко мне потому что… — Где твое гнездо? — критически осмотрев гостиную, деловито перебил ее Кеннеди. — Мое… что? — нервно рассмеялась Азалия. — Леон, я кобра, если ты забыл. Нам не нужны гнезда. И вообще, может уже объяснишь, какого хрена ты делаешь в моей квартире? Мужчина наконец повернулся к ней и она рефлекторно сделала шаг назад от того, насколько диким взглядом он ее осмотрел. Вроде бы рассудок в них все еще присутствовало, но было кристально очевидно, что он находился на грани. — Нет гнезда? — нахмурился Леон, словно сама мысль об отсутствии птичьих гнезд в квартире современного человека его оскорбила лично. — Неприемлемо. Тогда где спальня? — Так, стоп, — перегородив ему путь в коридор, наконец остановила парад безумия Риддл, раздраженно скрестив на своей поношенной красной футболке руки. — Ты не можешь просто ворваться в мою квартиру и начать строить… что бы ты там ни собирался строить. И вообще, почему ты пришел именно ко мне? Разве волки не должны проводить гон в своей стае или типа того.. — Ты моя пара, — объяснил он все таким тоном, будто одно это слово должно было заставить ее замолчать. — Я уже давно провожу за тобой ритуал ухаживания. — Ты… что? — почувствовав как у нее отвисает челюсть, растерянно заморгала Риддл. — Какой еще ритуал? Когда я на это вообще соглашалась? — Еда, — всерьез задумавшись, начал перечислять на пальцах все по пунктам. — Защита, метки, физический контакт. И ты также приняла все мои подношения. — Подношения? — недоверчиво посмотрела на него Риддл. — То есть все эти бургеры и кофе были… О боже, ты серьезно? — Абсолютно, — синева его глаз начала приобретать уже знакомый ею туманный отблеск. — Спальня? — Нет-нет-нет, — вновь остановила его она, все больше впадая в панику. — Давай проясним. Ты хочешь сказать, что все это время, когда ты таскал мне еду, защищал на миссиях и… и делал все эти волчьи штучки, это был типа «брачный ритуал»? — Да. — И тот случай в кладовке… — Метка пары. — А на балконе… — Первая метка. — Черт, — устало провела рукой по лицу. — И я, типа, согласилась на все это, принимая твои… подношения? — Именно, — кивнув, Леон схватил ее за подбородок и требовательно посмотрел прямо в глаза. — А теперь — спальня? — Боже, ты невозможен, — обреченно простонала Азалия. — Знаешь, обычно люди сначала приглашают на свидание, а не врываются в дом во время гона! — У нас было много свиданий, — он наклонился ближе, будто борясь с желанием поцеловать ее. — Каждый раз, когда я приносил тебе еду. Каждый раз, когда защищал на миссиях. Каждый раз, когда ты позволяла мне быть рядом. — Это была работа! — Это было ухаживание, — рычащие нотки в его голосе стали сильнее. — И ты это знала. Чувствовала. Иначе не позволила бы поставить метку. Она уже открыла было рот, чтобы возразить, но с ужасающим для себя осознанием поняла, что он прав. Где-то глубоко внутри Аза знала, что их отношения давно вышли за рамки простого партнерства. — Черт возьми, — пораженно вздохнула Риддл. — Ты мог хотя бы предупредить об этом? — Предупреждаю сейчас, — пустив насмешливый смешок. — Спальня? — Направо по коридору, — сдалась она. — Но учти — если ты испортишь мой любимый комплект постельного белья своими волчьими штучками… Он заглушил так и не законченную ею угрозу поцелуем.

***

Было что-то успокаивающее и развлекательное в том, чтобы наблюдать за работой других людей. Особенно если это твой горячий, накаченный гормональными стероидами в период своего гона напарник, чьи мышцы грозили порвать ткань серой футболки в абсолютно любую секунду. Азалия прислонилась к проему двери своей спальни, отпивая глоток кофе (а чтобы пережить секс-марафон ей его была надо много) из кружки, с интересом смотря на то, как Леон методично раскладывал вытащенные из сумки вещи вокруг ее кровати. — Знаешь, — как бы между прочим заметила она. — Когда ты сказал, что сделаешь гнездо, я думала, это метафора, а не… Погоди-ка, это моя куртка? Леон даже не поднял головы, продолжая разгружать свое добро: — Да. — Которая якобы «пропала» месяц назад? — ее неверию просто не было предела. — Ты что, украл мою куртку? — «Позаимствовал» — любезно поправил ее Леон. — Для гнезда. Азалия растерянно воззрилась на него, отказываясь верить, что в одном человеке могло вмещаться такое количество наглости и очаровательной самоуверенности, пока не заметила среди вороха других вещей что-то красное. Слишком знакомый оттенок красного. — Это что, мое нижнее белье? Серьезно, Кеннеди? — Они упали из твоей сумки в раздевалке. — И ты, конечно же, как истинный джентльмен, решил их… украсть? — она не знала смеяться ей или плакать. — Господи, мой напарник оказался каким-то грязным извращенцем. Леон имел наглость выглядеть оскорбленным: — Я собирал вещи для гнезда. Это абсолютно нормальное поведение для волка перед его гоном. — Ага, особенно нижнее белье, — скептически закатила глаза Азалия, решив не развивать эту тему ради собственного же блага. — Знаешь, для альфа-самца ты удивительно хорошо справляешься с обустройством гнезда. Уверен, что ты не омега? — У меня нет выбора, раз моя пара даже не знает, как правильно подготовить место для гона, — ей показалось или в его тоне проскользнуло какое-то раздражение? — Эй! — искренне вступилась за защиту своей чести Риддл. — Я, между прочим, кобра. Мы не строим гнезда — мы находим уютную нору и… — Вот именно, — он начал вытаскивать из ее шкафа простыни, придирчиво осматривая их на свету. — Ты даже не знаешь базовых вещей о комфортном гнезде. — Ой, ну прости, что не соответствую твоим высоким волчьим стандартам, — театрально взмахнула руками Азалия. — Может, тебе стоило найти какую-нибудь милую волчицу, которая умеет правильно складывать подушки? Леон внезапно остановился и резко повернулся к ней лицом, будто стремясь выжечь в ней дыру своим глубоким по интенсивности взгляде: — Не говори глупостей. Ты моя пара. — Да-да, я уже поняла, — смутившись, она перевела все в шутку. — Но серьезно, ты носишься с этим гнездом как курица над яйцом. Уверен, что в тебе нет какой-нибудь примеси волко-мамочки? — Азалия, — едва не прорычал Леон. — Если ты продолжишь намекать, что я не настоящий альфа… — То что? — бесстрашно подмигнула Азалия. — Докажешь мне обратное? О, подожди, ты же занят складыванием простыней! Он таки зарычал, отчего она с трудом сдержала невыносимое желание рассмеяться над ним. Но все же решила не дергать раздраженного тигра за хвост и прикусила язык, позволив хмурому волку продолжить работать над сооружением их будущего места для ночлега. В ее кровати. В квартире, что вообще не была предназначена для всяких вот-вот сходивших с ума волков с их странными собственническими замашками. Кто-нибудь, скажите что она спит. — Знаешь, — она решила немного смягчить свой тон, видя его удручающее состояние. — Для такого волка-трудоголика у тебя неплохо получается создавать уют. Даже если способ, которым ты собрал некоторые мои вещи, немного… сомнительный. — Я хочу, чтобы тебе было комфортно, — пробормотал он под нос. — Даже если ты не понимаешь важности построения правильного гнезда. — Ммм, какой заботливый альфа, — не удержалась от подколки она. — И кто бы мог подумать что под этой строгой оболочкой полицейского папочки скрывается такое чудо? — Я могу быть очень заботливым, — голос Леона стал ниже, а движения более дерганными. — Но только если моя пара перестанет насмехаться над моими инстинктами. — О-о-о, но это так весело! — весело рассмеялась Риддл. — К тому же, ты сам виноват — нужно было предупредить меня о своих планах заранее. А то я даже не успела почитать «Руководство по содержанию волка в период гона для чайников». Леон снова зарычал, но она заметила, как уголок его рта дернулся в попытке сдержать улыбку. — Ты невозможна, — ворчливо пробормотал он под нос, укладывая последнюю подушку. — А ты, на удивление, милый, когда занимаешься домашними делами, — спокойно парировала Аза. — Может, мне стоит почаще провоцировать у тебя гон? Глядишь, и квартира всегда будет в порядке. — Азалия? — Да? — Заткнись и иди сюда. И что-то в его голосе подсказало ей, что время шуток закончилось. Азалия сделала глубокий вдох, наблюдая за тем, как голубизна его глаз постепенно уступала место хищному золоту зверя, и неуверенно переступила с ноги на ногу. Пустая кружка в ее руках внезапно показалась слишком тяжелой, а спина — обнаженной и уязвимой, несмотря на хлопковую ткань домашней футболки. Отставив чашку на ближайшую тумбочку, она медленно двинулась к кровати, чувствуя, что вновь ввязывает себя в очередную неприятную авантюру. — А я думала, что в своей сказке Красная Шапочка сначала должна заблудиться в лесу, — предприняла она неуклюжую попытку разрядить обстановку. — Кажется, мы пропустили парочку глав. Леон, сидящий на краю кровати или точнее своего «гнезда», только довольно заулыбался, наблюдая за ее медленным приближением: — Ты не Красная Шапочка. Красная Шапочка была наивной девочкой, а ты змея, которая сама решила залезть в логово голодного волка. — Технически, это мое логово, — возразила Азалия, останавливаясь лишь в паре шагов от него. — И это ты скорее вломился в мою нору, чем наоборот. Что противоречит всевозможным канонам сказок. — Змеи, — закатил глаза Кеннеди, и в следующее мгновение его рука молниеносно метнулась вперед, обхватывая ее запястье. — Вечно все спорят. Она даже не успела пискнуть, когда он дернул ее на себя, заставляя упасть ему на колени. Внезапная близость и обжигающе горячее тепло его тела заставили глупое слишком чувствительное на такого рода сантименты сердце пропустить удар и бултыхнуться к ее желудку. — Божечки, а ты действительно нетерпелив, — нервно рассмеялась она, тщетно пытаясь скрыть смятение. — Мне принимать это за гон или обычную волчью страсть? — Поверь, — низкий рокот, вырвавшийся из его груди, отозвался вибрацией во всем ее теле. — Ты узнаешь, когда начнется настоящий гон. Леон, конечно же, не стал дожидаться ее ответа. Его руки уверенно легли на ее пухлые упругие бедра, скользнули ниже, собственнически обхватывая ягодицы через тонкую ткань домашних шорт. Пальцы впились в мягкую плоть с такой силой, что Азалия невольно зашипела, чувствуя, как из-под кожи начинают проступать чешуйки. Грубость гибриды волков, видимо, впитали в себя с молоком матери. — Осторожнее, волк, — недовольно посмотрела на него она, игнорируя прокатившую по всему телу волну неистового жара. — Я не кусок мяса. — Правда? — мужские руки скользнули под ткань ее шорт, касаясь обнаженной кожи, и он скептически хмыкнул, заметив, как ее хвост инстинктивно оборачивается вокруг его запястья. — А твой хвост говорит об обратном. — Предатель, — пробормотала она, глядя на проклятое дополнение своего тела, которое, казалось, жило своей жизнью, нежно поглаживая руку напарника. Решив, что лучшая защита — это нападение, Азалия резко подалась вперед, впиваясь в его губы ненасытным поцелуем. Она с наслаждением зарылась пальцами в его короткие серебристые волосы, с удовольствием отмечая, как чужое дыхание на мгновение сбилось. Правда, Кеннеди совсем не отставал от нее и вместе с ней быстро стянул с нее шорты, чему она не видя смысла сопротивляться, позволила ткани соскользнуть с ее бедер вниз. — Ты невыносимо самоуверен, — проворчала Риддл, неохотно отрываясь от его губ и переходя к шее, оставляя дорожку поцелуев вдоль пульсирующей вены. — Думаешь, достаточно просто прийти и объявить тут, что я твоя пара? — А разве ты уже не моя? — вопреки скозившей в его голосе игривости, в нем все еще звучала некая опасность, которая заставила бы в иной ситуации встать ее на дыбы. А так она даже не ответила, занятая стягиванием его футболки. И когда серый материал верхней одежды наконец отделился от его тела, Азалия на мгновение застыла, любуясь открывшимся видом. Годы тренировок и опасных миссий выковали из него настоящее произведение искусства — каждая мышца была четко очерчена своей особой линией, а на коже виднелись шрамы, рассказывающие истории, которые, возможно, никогда не будут произнесены вслух. Леон воспользовался ее секундным замешательством, чтобы скользнуть руками по ее бедрам, сжимая их с такой бесстыдной грубостью, что сомнений в том, что волчара знал, что это оставит следы, не оставалось. Отчего Азалия сразу же разошлась в протестующем шипении, когда его пальцы излишне крепко впились в мягкую плоть ее ягодиц: — Черт тебя подери, Кеннеди! Ты специально оставляешь на мне синяки? — «Метки», — поправил он с таким самодовольством, что ей захотелось ударить его прямо по этому раздражающе смазливому личику. — Чтобы ты не забывала, кому принадлежишь. — Я тебе не какая-то собственность, — огрызнулась она, но ее протест растворился в небытие, когда его рука скользнула между ее ног, находя истекающее влагой лоно. Леон довольно улыбнулся, обводя пальцами ее складки дразняще медленным жестом: — Твое тело говорит иначе. Прежде чем она успела придумать достойный ответ, он скользнул пальцем внутрь, заставив ее задохнуться от неожиданности. Нет, мозгом она этого естественно ожидала. Но ставшим чересчур чувствительным разгоряченным телом — нет. Азалия невольно вцепилась пальцами в чужие предплечья, оставляя на чужой коже красные полумесяцы. Действие, которое должно было остановить его, но только разожгло неутомимые аппетиты. — Боже, — выдохнула она, чувствуя, как второй палец присоединяется к первому, растягивая все сильнее. — Ты всегда такой… скрупулёзный? — Только когда хочу, чтобы моя пара была готова принять меня, — низкий голос Леона прозвучал неожиданно хрипло, почти неузнаваемо, пока он продолжал двигать пальцами, находя тот самый угол, от которого дрожали ноги и теплело в желудке. Азалия потеряла счет времени, полностью растворяясь в ощущениях. Она не заметила, как сама начала двигаться навстречу его пальцам, желая большего, когда внезапно он остановился. Разочарованный женский стон был прерван резким движением: Кеннеди буквально подхватил ее на руки, но только затем, чтобы швырнуть на кровать с такой силой, что у нее перехватило дыхание. — Какого черта? — возмущённо выдохнула Азалия, глядя на него затуманенными от желания глазами, но замолчала, увидев, что тот торопливо избавлялся от своих штанов. Ее взгляд невольно опустился ниже и она сглотнула оценивая его размеры. Впечатляюще. Возможно, даже слишком. — Ого, — вырвалось у нее восхищенно, и она невольно облизнула пересохшие губы. — А ты, э… уверен, что это поместится? Леон усмехнулся, и в его глазах промелькнуло что-то настолько дикое, первобытное, от чего у нее просто перехватило дыхание. — Поместится, — хрипло пообещал он, забираясь на кровать и хватая ее за колено, чтобы притянуть ближе к себе. — Я позабочусь об этом. Он прижал свой член к ее влажному входу, медленно проводя головкой вверх и вниз по складкам, смазывая его ее влагой, отчего Азалия закусила губу, наблюдая за ним из-под полуопущенных ресниц. — Знаешь, для волка ты на удивление… хорошо оснащен, — криво ухмыльнулась она. — Рад, что моя пара довольна, — почти мурлыкнул Леон. — Я всегда хотел быть для тебя большим. — О боже, да ты просто… — Азалия не успела закончить фразу, потому что в этот момент Леон резко толкнулся вперед, проникая в нее одним мощным движением, отчего она захлебнулась воздухом, ощущая, как ее тело растягивается, принимая всего его. Это было почти болезненно, но в то же время невероятно правильно, словно кусочек пазла наконец нашел свое место. — Черт! — выдохнула она, цепляясь за его плечи, пока ее тело привыкало к размеру и ощущению растяжения. — Предупреждать же надо! Чертов Кеннеди не ответил — вместо этого он издал странный звук, нечто среднее между рычанием и… скулежом? Азалия ошеломлённо моргнула, глядя на его лицо, искаженное от удовольствия. Его бедра начали двигаться короткими рывками, словно он не мог сдержаться, проникая в нее все глубже с каждым толчком. — Ты… скулишь? — хватая ртом воздух, с трудом выдавила из себя она со смешком. — Заткнись, — прохрипел он, начиная двигаться — сначала медленно, потом всё быстрее и резче, полностью выходя и снова вбиваясь в нее до основания. — Ты… такая… узкая… Азалия хотела возразить, сказать что-нибудь особенно колкое о его излишней самоуверенности, но вместо этого из ее горла вырвался стон удовольствия. Ощущение было просто бомбическим — смесь боли и наслаждения, от которой кружилась голова. Она даже не заметила, что ее футболка была нагло задрана вверх, пока не почувствовала его горячие губы на своей груди. Леон жадно ласкал ее соски, поочередно захватывая их ртом и слегка прикусывая, заставляя ее извиваться под ним от еле сдерживаемой похоти. — Скоро, — прошептал он между поцелуями, с какой-то мечтательной ноткой. — скоро они будут полны молока… для наших щенков… Эти слова должны были бы шокировать ее, заставить отшатнуться и прочитать лекцию о том, что дети — это серьёзный шаг, и нельзя принимать такие решения в пылу момента. Но вместо этого она почувствовала, как внутри нее разгорается еще более сильное пламя, и непристойная мысль о том, что Леон хочет наполнить ее своим семенем, оплодотворить, сделать матерью своих детей, заставила ее стонать лишь громче. — Чертов… извращенец… — выдохнула она, но ее проклятия потонули в стоне, когда он перехватил ее запястья одной рукой, пригвождая их к кровати над ее головой, и изменил угол проникновения, попадая прямо в то место, которое заставляло ее видеть звезды. — Скажи, что хочешь этого, — потребовал он, его движения стали более резкими, целенаправленными. — Скажи, что хочешь быть моей парой, выносить моих детей. — Я… — Азалия закусила губу, борясь с нахлынувшими приливами наслаждения. — Леон, я не могу… — Можешь, — каждый свершенный им толчок посылал наэлектризованные волны прямо в ее позвоночник. — Ты моя пара. Моя. Что-то в его тоне, в настойчивости его движений, в том, как его глаза сверкали золотом зверя, сломало последние барьеры ее сопротивления. Азалия почувствовала, как напряжение внутри нее достигает критической точки, и когда он в очередной раз вошел в нее почти до основания, ее тело взорвалось обжигающей волной удовольствия. — Леон! — закричала она, выгибаясь под ним, ощущая, как каждая клеточка ее тела пульсирует в такт ее сердцу. Оргазм накрыл ее волной такого невероятного удовольствия, что на мгновение она потеряла связь с реальностью. Ее тело содрогнулось сжимая его так сильно, словно она поставила себе цель выдоить его досуха, а из горла вырвался крик, который она даже не пыталась сдержать. Леон продолжал двигаться, мучительно продлевая ее удовольствие, пока его собственные движения не стали более резкими, беспорядочными. Он зарычал, вбиваясь в нее последний раз, и Азалия почувствовала, как внутри нее разливается тепло его семени. А потом… что-то изменилось. Она почувствовала странное давление у основания его члена, нечто, что становилось все больше и больше, фиксируя его внутри нее. — Что за… — начала она, но Леон наклонился и с рычанием впился зубами в её шею, прокусывая кожу до крови. Боль была резкой, но странным образом приятной, смешиваясь с отголосками оргазма, и Риддл даже не подумала протестовать. — Узел, — выдохнул он, наконец отрываясь от ее шеи и тяжело опускаясь на нее, явно не в силах больше поддерживать собственный вес. — Чтобы связать нас. — Узел? — переспросила она, все еще пребывая в блаженном тумане после оргазма. — Как у собак? — Волков, — поправил он, неуклюже устраиваясь сбоку от нее, так как не имел возможности выйти из ее тела. — Это… нормально. — Нормально? — Азалия попыталась приподняться, но обнаружила, что они действительно крепко соединены друг с другом и одно лишь это движение заставило их зашипеть от боли. — Да ты же застрял во мне! — Ненадолго, — лениво пробормотал Кеннеди, утыкаясь носом в ее висок и обдавая ухо горячим дыханием. — Только минут на двадцать. Может, полчаса. — Полчаса?! — Азалия почувствовала, как ее глаза расширяются от шока. — Ты шутишь? — Нет, — он выглядел почти смущенным, если это слово вообще можно было применить к Леону Кеннеди. — Это… часть процесса. Она хотела возмутиться что это никакая ни часть процесса, а натуральное издевательство, но внезапно почувствовала, как его член снова дернулся, выпуская ещё одну порцию семени, и это ощущение было… неожиданно приятным. — Блять, — только и смогла выругаться Риддл. Они лежали в тишине несколько минут, восстанавливая дыхание и привыкая к новым ощущениям. Азалия чувствовала себя странно наполненной, растянутой до предела, но в то же время… удовлетворённой. Правильной. — Укуси меня, — внезапно прошептал Леон, и его голос звучал почти умоляюще. — Что? — она повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Укуси меня, — повторил он, подставляя ей шею. — Пожалуйста, Аза. Я… я читал, что змеи в период спаривания обмениваются ядом. Это часть вашего ритуала. Азалия прижала ладонь ко рту, чтобы приглушить неуместный для их положения писк удивления. Какого чёрта? Ее хмурый, всегда собранный напарник, который обычно не позволял себе даже лишней улыбки, сейчас лежал рядом с ней, буквально умоляя укусить его? — Леон, я не думаю, что это хоро… — начала она, но он прервал ее, неуклюже потираясь носом о ее шею. — Пожалуйста, — мужской голос звучал настолько отчаянно, что у нее поневоле сжалось сердце. — Я хочу быть твоим. Полностью. Азалия закусила губу, чувствуя, как внутри нее борются противоречивые эмоции. С одной стороны, ее укус был ядовитым — не смертельным для человека, но достаточно болезненным, чтобы вызвать по-настоящему тяжелую боль. С другой… разве не в этом весь смысл? Метка, которая останется с ним также, как его метка останется с ней? — Ты уверен? — хмуро спросила она его, поворачиваясь к нему лицом насколько позволяло их положение. — Это будет больно. — Я знаю, — его глаза светились таким доверием, что она поняла — переубедить его сможет только осел да и то не факт. — Я хочу это. Азалия глубоко вздохнула, чувствуя, как удлиняются ее клыки, наполняясь ядом. Она наклонилась к его шее, выбирая место на стыке с плечом, где кожа была наиболее чувствительной. — Не говори потом, что я тебя не предупреждала, волчара, — прошептала она, а затем резко впилась клыками в его плоть, впрыскивая яд. Леон вздрогнул, его тело напряглось, но вместо крика боли из его горла вырвался протяжный, почти блаженный стон. Его пальцы грубо впились в ее бедра, а член внутри нее снова запульсировал, выпуская еще семени. Когда она наконец отстранилась, на его коже остались два маленьких прокола, вокруг которых уже начала формироваться характерная красная метка. — Теперь доволен? — спросила она, облизывая губы и чувствуя на них металлический привкус чужой крови. — Да, да, — выдохнул он, и его глаза засияли таким счастьем, что могли переплюнуть сами звезды. — Моя пара. Моя Азалия. — Твоя, — покорно согласилась она, улыбаясь. — Но ты тоже теперь мой. Леон улыбнулся — настоящей, искренней улыбкой, которую она так редко видела на его лице, — и притянул ее ближе, насколько позволяла их странная позиция. — Кстати, — внезапно вспомнила она. — Как долго продолжается гон? Леон замялся, и это само по себе было достаточно тревожным знаком. — Обычно… три-четыре дня. — Три-четыре… — она уставилась на него, плохо скрывая ужас. — Ты хочешь сказать, что мы будем… что ты будешь… все это время? — С перерывами на еду и сон, — виновато добавил он, словно это могло хоть как-то улучшить ситуацию. — Господи, — простонала Азалия, откидывая голову на подушку. — Я же не переживу эти выходные! — Переживешь, — уверенно заявил Кеннеди, оглаживая слегка набухший от его спермы женский живот. — Ты сильная. И ты моя пара. — Только не думай, что я буду называть тебя «альфой» или что-то в этом роде, — пробормотала она, чувствуя, как сон начинает одолевать сознание. — Конечно, нет, — согласился Леон, целуя ее в макушку. — Ты будешь называть меня «мой». — Размечтался, — фыркнула Азалия, но ее губы против воли растянулись в улыбке, когда она почувствовала, как его руки крепче оборачиваются вокруг нее, прижимая к груди. Возможно, быть парой волка — не такая уж плохая судьба. В конце концов, разве не к этому все и шло с самого начала? С того момента, как он начал приносить ей кофе и еду, защищать на миссиях, смотреть тем особенным взглядом, который она упорно игнорировала? Возможно, именно этого она и ждала все это время, сама того не осознавая…

***

Что это за вселенная?

      Если вы не смотрели Зверополис или прочие анимационные фильмы (вроде Выдающиеся звери) в современном мире с животной населенностью, то… все довольно просто. Данная вселенная ничем не отличается от нашей, кроме того, что все люди рождают по классам своих животных и большая часть населения поделена на два вида: травоядных и хищников. И хоть дикие первобытные инстинкты уже канули в лету, у некоторых хищников все равно есть свои не поддающиеся объяснению повадки (с собственнической территориальностью, огромной физической силой и т.д.).

Что с канноным вирусом?

      Т-вирус и прочее тоже были здесь изобретены, поэтому Леон также пережил трагические события Раккун-сити, только в данном случае, вирус изобретенный Амбреллой воздействуя на клетки зверолюдей, возвращает их к первоначальному первобытному состоянию с монстровидной мутацией, а не зомби. Интересные элементы данной вселенной: — Уши и хвосты у людей появляются только в моменты особо сильного эмоционального всплеска. — У многих людей есть способности в зависимости от их класса: гибриды кошек обладают кошачьей грацией и могут видеть в темноте, гибриды гепардов очень быстры, гибриды змей умеют выделять яд. — У каждого вида есть свой ритуал ухаживаний, но это считается пережитком прошлого. — Семья Риддлов в этой вселенной все состоят из чистокровных львов (но Азалия и Том родились кобрами).