Отбой через 10 минут

– Отбой будет через 10 минут – громко и достаточно четко разнеслись слова розового комбинезона по помещению, напоминающий складное сооружение, где вместо товара лежали люди на многочисленных многоярусных койках. Не лучшее место, в котором можно оказаться... Ки Хун совсем плохо спит, это место, эти кровати, стены, голоса, даже запах, все служит ему таблеткой для бессонницы. Его сон за три года не был стабильным, нельзя было бы им похвастаться, но он хотя бы был. Да короткий, да чуткий, порой реагировал на капли с кондиционера за окном или проезжающую машину. Да и сам старался долго не спать, ему не хотелось видеть во снах тех людей, чьи образы мелькали у него наяву: силуэтом, голосом, запахом. Он озирался, первое время, на что-то надеясь, словно все эти 6 дней ему просто приснились, очередной кошмар. А люди, которые, там погибли, живут свою спокойную мирную жизнь где-то на просторах Кореи. Позже он перестал осматриваться, да даже поднимать голову, но это было гораздо позже... Сейчас, лёжа на верхней койке, не смыкая глаз, он лишь думал и думал. Жучок обнаружен, половина тех, кого он хочет спасти считает его больным. Да может и большая часть. Что будет дальше, какая игра, что делать, как помочь... КАК помочь? Кому нужно будет оказать помощь, но эту мысль он сразу отмахивает, помочь нужно всем и немедленно, пока ещё больше людей не полегло понапрасну... Глубокий вдох... Выдох. Через несколько минут объявят отбой и свет выключат. Сейчас не о чем переживать, первые ночи мирные и можно спокойно прикрыть глаза и постараться поспать. Каждая такая мысль, напоминала только о том, как мало у него времени и как же чертовски много нужно сделать... Существует только шесть дней, шесть дней, чтоб изменить все… Ещё один тяжёлый вздох. – Отбой будет дан через 30 секунд – после данного объявления, раздались многочисленные шорканья белых слипонов. Свет с громким гудком выключился, а весь шум потихоньку сошел на нет. Участники разбредались по койкам. Кто-то уже старался держаться ближе к определенным людям и ложился ближе к ним. Кто-то уже прикрыл глаза и отдался в объятья Морфея. Но многие ещё тихо перешёптывались, делясь своими целями и мечтами на жизнь после игр. Прям как в детском лагере: вожатые, убедившись, что все спят и стоит тишина, накидывали рюкзаки и уходили в свои спальни или на планерки. А в это время в каждой комнате начинались разговоры обо всем: и про себя, и про семью, про тех, кто кому понравился. Появлялись маленькие секретки, которые оставались после отъезда в этих стенах. Но Ки Хун не может сравнивать это место с такими трогательными моментами из детства. Его воротит от всего вокруг. Тошнит от тревоги, которая нарастает. Потеют ладони, а вздохи становится резким и непредсказуемым. Сердцебиение, оно больше не отбивает четкий ритм как метроном. Он стучит так, что гул заполняет все пространство вокруг, удар за ударом. На барабанные перепонки давит так, как будто ты под толчеёй воды. Время растягивается, как резина, которую очень старательно тянут в противоположные стороны. Помещение перед глазами, за которым он пристально наблюдал весь вечер, покрывается дымкой, все смазано. Он старался скользить взглядом от одного угла огромного куба до другого, но дыхание, которое участилось из-за нехватки воздуха, делало линию дерганой... Ки Хун вжался в кровать, настолько сильно, что чувствовал железные ставни под прослойкой из матраса и подушки, которые наверняка оставят после себя следы. Но он и вовсе это не почувствовал, только легкий холодок, немного отрезвил его и то, на доли секунды и отошло на второй план. Невнятные звуки раздались около правого уха Сон Ки Хуна, чье-то бормотания и мольба выслушать. “Прошу тебя, дыши” это единственная мысль, которая была сейчас, такой яркой и внятной в его голове, ему просто нужно было начать дышать. У него случалось такое состояние и раньше, и помогали только глубокие вдохи и выдохи, которые ему приходилось озвучивать порой вслух, потому что внутренний голос он не слышал. Мысли бились внутри с такой страшной скоростью, что ухватится хотя бы за одну было невозможно, и появлялись они так же быстро, как и исчезали... Он переместил правую ладонь на сердце, пальцы уже скорее автоматически сжали ткань под ними, стараясь зацепить и то, что спрятано под ребрами. Благодаря нынешнему положению, можно было почувствовать подъёмы грудной клетки, но она трепетала и не сбиралась сбавлять скорость. Лучше не становилось, кошмар стал явью. Картинка перед ним совсем потекла, невнятные образы, шевеления, резкие звуки, это пугало, поэтому закрыть глаза было правильным решением. Ки Хун зажмурил их со всей силы и хотел бы прикрыть руками, но пошевелится было невозможно. “Сколько уже прошло...”, – пронеслось у него в голове. Дыхание ни на чуть не замедлилось, все такое же, будто он пробежал эстафету. “Вдох...выдох...”, – но он не слышит себя... – Ки Хун... Ки Хууун... – кто-то настойчиво повторял его имя, и только поэтому вышло хоть немного впустить эти слова в сознания и удержать их там. Кто-то упорно звал его... – Вот же засада…э эй... Ки Хун... – голос вроде так рядом, но половина поизносившегося была размазана. Прикосновение. Теплая рука, легла поверх его, которая яростно сжимала футболку около сердца. – Ки Хун, слушай мой голос, прошу, Ки Хун... – этот человек присел на край кровати, чтоб быть ближе. И спустя мгновение чужая рука, стала постепенно разжимать его уже онемевшие пальцы, мягко, не спеша, один за другим. Когда ладонь была раскрыта, а майка наконец-то освобождена, хоть и помята, ее переместили на другую плоскость. Она оказалась на груди рядом сидящего, чье дыхание было гораздо спокойнее и увереннее, чем его собственное. Пальцы, как и в прошлый раз, стали сжиматься, хоть и не так сильно. Все-таки тепло исходившие от посторонней ладошки немного расслабляло. В то время как руки Ки Хуна были же ледяные и влажные. Игрок, который оказался рядом, почувствовал небольшое изменение в хвате и подал голос вновь: – Ки Хун, мой голос, вдох... Выдох... Дыши вместе со мной, – сидящий рядом мужчина, растягивал каждое слово, и так же, как говорил-дышал, позволяя своим лёгким расшириться настолько, насколько это было возможно. – Ки Хун, вдо-о-ох и выдо-о-ох, –его рука ни на секунду не отпускала ладонь Ки Хуна, а только крепче держала ее и прижимала к себе. – и ещё раз, глубокий вдо-о-ох и выдо-о-ох. Вдох через нос, так, что тот начинает свистеть, и выдох через рот. Постепенно, приходя в себя, Ки Хун ослабил хватку уже на чужой футболке, не окончательно, но по крайней мере не было ощущение, что он ее вот-вот сдернет. Тело потихоньку начало расслабляться и в конце концов обмякло без сил. Звон в ушах исчез, и он уже очень четко слышал бархатистый голос человека рядом, который до сих пор повторял уже заученное словосочетание. Оказывается, мужчина говорил не так громко, как ему слышалось. Просто невидимый говорящий, пока что именно таким он являлся для Ки Хуна, пока тот не откроет глаза, практически лежал на нем, а точнее под его боком. Видимо, чтоб проконтролировать то, как Ки Хун повторяет и слышит его. Сейчас, заметив, что 456 расслабился, игрок принял более удобное для себя положение, но руку Ки Хуна так и не отпустил и держал ее на своей груди, уже показывая, как дышать без слов. Так они просидели ещё пару минут, медленно дыша в унисон. – Ки Хун, расслабь лицо, а то появятся морщины, – уже прошептал мужчина. В этих словах слышалась усмешка, и, если бы 456 открыл глаза в данный момент, наверняка бы заметил ее. Но пока что, ему было проще притворится слепым, глухим и вообще спящим. Но, а если быть честным с собой, то только сейчас его полностью отпустило и на эту фразу он только сильнее сморщился. – С такой стрижкой, если продолжил хмурится, то будешь похож на настоящий финик – вновь подал голос неизвестный игрок. А вот тут даже никто не пытался спрятать смешок. Поэтому сразу же после этих слов раздался еле слышный смех, совсем не злобный и достаточно короткий, приглушённый свободной рукой. – Прости-прости, я не специально... Ты как сейчас? – в голосе чувствовались нотки раскаяния и искренняя обеспокоенность его состоянием. Как бы не хотелось проигнорировать вопрос, молчать вечно он не мог, да и притворится спящим было бы не красиво со стороны Ки Хуна – Спа-с-спасибо... – пробурчал 456, с первого раза не получилось сказать, пришлось прохрипеть горлом, чтоб до конца выдавить слова благодарности. Он был признателен ему, но смущало, что ему оказывает помощь незнакомый человек, хоть и голос был до боли знакомым. Небольшое движение рядом с ним, и вот его руку уже обратно кладут на его же грудь... А горячая ладонь все ещё лежит поверх, будто говоря, что он все ещё рядом и готов помочь. Но спустя время, не слыша другого ответа, убирает её вовсе. Разогретое чужим теплом место коснулся прохладный и колючий воздух. Только после этого действия, будто оно было самое неожиданное, что могло произойти сейчас, как незаслуженная почёщина, Ки Хун распахнул глаза и с максимальной ловкостью и скоростью поднялся из лежащего положения. Его рука скользнула за чужой, но ставшей уже родной и нужной в эти неспокойные минуты. Перед ним сидел номер 001. Двое мужчин с небольшим удивление наблюдали за друг другом, сидя напротив. Один был удивлен реакцией своего "пациента", который не хотел подавать никаких признаков жизни после панической атаки, а стоило ему убрать руку, так тот чуть ли с кровати не свалился. А второй, был удивлен тем, кто именно перед ним сидел. Во время своего состояния он видимо и вовсе забыл, где он находится. Его с миром связывало только тепло, исходившее от человека рядом, и голос, произносящий его имя настолько мягко, что и правда легко забыть, где ты находишься. Но сейчас, уже придя в себя, он был очень сконфужен такой сценой. Вот час назад он кричит о том, что был тут, что участвовал в играх и выжил, а перед сном он как маленький напуганный ребенок, забившийся в угол и плачущий в свою подушку. Конечно, это утрировано, но ощущалось все именно так. Мысли вихрем кружились в голове, больше не было той паники, назревала новая, но уже не такая шумная, он сможет справиться с ней сам, позже. Что же делать в данный момент, как выразить благодарность, когда в горле ком от смущения. Все это время, пока глаза 456 метались по всему помещению, в поисках ответов, а позже и вовсе опустились на свои коленки, видимо от неловкости. Ин Хо просто молча наблюдал, так же, как и делал это последние несколько лет. От него не так часто требовалось что-то говорить, поэтому его все устраивало и было даже весьма комфортно, хоть и необычно близко. Да и обзор не портила маска, с дурацкими вырезами, через которые все равно смотреть неудобно. Ки Хун же, все ещё пытался проанализировать что произошло и как 001 оказался рядом и почему именно он. А анализировать ничего и не требовалось, будь бы он немножко более наблюдательным, то заметил бы игрока 001 и то, что тот не сводит с него глаз весь вечер после голосования. Ин Хо все это время следил за ним с безопасного расстояния, и заметив, как Ки Хун начал хватать воздух ртом и вжиматься в постель, моментально вскочил на ноги и начал приближаться, не сильно спеша, дабы не привлечь чужого внимания, но и промедления он себе не позволил. Двигался, как на автопилоте. И хоть он догадывается, что 456 задается вопросом, почему именно он оказался рядом во время его приступа, он все равно ничего не скажет. – И тебе привет. Еще бы чуть-чуть и ты бы размазал нам носы своими резкими прыжками, – Ин Хо слегка улыбнулся, его честно забавляла вся эта ситуация, по крайней мере сейчас, когда Ки Хун уже пришел в себя и можно было слегка расслабиться. За 456 весело наблюдать, за его спектром эмоций и переживаний, которые, как и раньше отражались на его лице. Но не сложно заметить, что теперь он старается контролировать себя, свои слова, мысли. Поменялась не только его забавная щенячья прическа и беззаботный взгляд, но и он внутри стал иным, более каменным и жестким. Это совсем не удивительно, после всего, что он пережил. Ин Хо заметил это еще при личном разговоре, не говоря о том, что Ки Хун все три года искал его, так еще и вернулся в игру, которую ему стоило бы забыть. Ну а полностью убедился на первой игре, где тот решил взять на себя роль лидера и полез спасать уже выбывшего игрока. Последнее действие было в его духе, помогать тем, кто слабее и беспомощнее. А вот первое, это уже интересно… Он стал чем-то походить на игрока с номером 218, с которым он дошел до финала и, кажется, они были когда-то близки, судя по их общению и досье, которое читал ведущий в свободное время. Видимо нашел себе пример на кого ровняться... – Да, да прости, я не специально… просто как-то резко, – промямлил Ки Хун и постарался взять себя в руки, все-таки игрок 001 пока что по ту сторону баррикад, хотя может если он заметит состояние человека, который прошел через ад, он одумается… Лёгкая ухмылка со стороны Ин Хо, и слегка зажатая и нервная со стороны Ки Хуна. – Хорошо, что в это раз я оказался рядом, не забывай дышать, мало ли меня не будет рядом и у тебя кончится кислород, –будто подтрунивая, была сказана последняя фраза, как бы нацелена на то, чтоб Ки Хун хоть как-то среагировал, разозлился или рассмеялся, без разницы. Но в ответ он только слегка приподнял уголки губ, кивнул и тихо промолвил слова благодарности... Даже не посмотрев в глаза своему ночному спасителю – Думаю сейчас тебе стоит просто постараться уснуть и не допустить такого на играх, как никаких у нас не будет столько времени, чтоб прийти в норму, – Ин Хо сказал это уже более серьезным голосом и довольно аккуратно вытянул свою руку из-под чужой. Когда тот вновь отреагировал на исчезновение связи с миром, то поднял взгляд, на что 001, ожидавший этой реакции, улыбнулся и похлопал его по коленке, как бы приободряя. – Постарайся выспаться, финик, – и словно боясь реакции того самого финика Ин Хо слетел по ступенькам вниз и отправился к своему спальному месту. Теперь же Ки Хун не сводил глаз с удаляющиеся фигуры 001. Убедившись, что тот дошел до своей койки, решил все-таки лечь. Напоследок заметя, что его спаситель обернулся и махнул ему своей левой, словно говоря, что он удачно вернулся в кровать, а нашему герою пора и поспать. На что тот просто фыркнул, не такой он и маленький, чтоб приказывать ему, когда спать. Уже лежа, укрывшись тонким одеялом, он улыбнулся сам себе, впервые за долгое время. И только один из них обратил внимание, что в их почти что монологе проскочило такое слово как, нас.