Береги моё сердце

Меня пробирает мелкая дрожь, когда беру истерзанный блокнот в руки. Его дневник...  Почему-то страшно и тревожно его открывать, не знаю, что найду там. Мои бесконечные поиски ответа привели меня к единственному настоящему другу Дэна, и то, с какой ненавистью и презрением он смотрел на меня, практически заставило меня развернуться и уйти. Но я не ушёл, и в итоге получил ещё один кусочек информации, который и привёл меня к этому потрепанному чёрному блокноту.  Отпиваю горячий кофе и набравшись смелости с трепетом открываю первую страницу. На первых трёх разворотах не нахожу ничего кроме моего имени, написаного вдоль и поперёк страниц, зачёркнутого, перечёркнутого, обведенного вновь...  С четвёртой страницы начинается длинный осознанный текст. Глубоко вдыхаю в лёгкие воздух и не без волнения погружаюсь в эти написанные размашистым небрежным почерком строчки.  «Я хочу это забыть. То, как мы встретились. Как я первый раз увидел тебя. То, во что ты был одет и как сияли твои глаза. Я помню каждую чёртову деталь. Я пришёл на съёмочную площадку одним из последних, когда все уже разбрелись по своим гримеркам. Ты один меня встретил, подошёл ко мне и протянул руку. Ты был странно счастливым, возбужденным, в своей любимой клетчатой рубашке, чёрных джинсах, с растрёпанными волосами и сияющими голубыми глазами. Я смотрел на тебя и у меня было чувство, будто я провалился в какой-то глюк. Это было ненормально - то, как ты сиял, слишком ярко, это было похоже на то, как если бы позади тебя светил яркий прожектор. Я стоял прям напротив тебя, но реально кроме ярких голубых глаз и счастливой улыбки не видел ничего. И от этих глаз внутри меня начал подниматься какой-то взволнованный трепет. А потом я понял, что жёстко затупил и вместо того, чтобы пожать в ответ твою руку, пялился на тебя, как ненормальный. Ты уже хотел увести руку, и тогда я быстро ухватился за неё. И как только я коснулся тебя, все моё тело прошибло током. Я никогда не испытывал ничего подобного. Я даже не знал, что так бывает. Что от простого прикосновения все внутри меня может начать гореть как в лихорадке. Что я могу запутаться в словах и стоять как истукан, не зная, что сказать. Я ещё так много чего не знал… Но я уже не мог заставить себя перестать пялиться на тебя, пока ты подготавливал сцену для съёмок. Мои глаза постоянно искали тебя. Я не понимал, что со мной происходит, но я чётко понял одно. Ты особенный. Таких больше нет.  Ты такой непонятный, такой неукладывающийся в голове. С одной стороны, ты старше меня на пять лет, ты режиссёр в фильме, где я главный актёр, и на работе ты всегда максимально сконцентрированный и серьёзный. А с другой… ты какой-то хрупкий, немного неуклюжий, ниже меня ростом и намного слабее физически, в этих твоих постоянно широких клетчатых рубашках или в безразмерных свитерах, в которых ты буквально тонешь, и только пальцы выглядывают иногда. Вызывающий непонятное желание оберегать тебя, защищать. На съемках я наблюдал за тобой постоянно - и видел, как ты неловко борешься с крышкой от кофейного стаканчика каждый раз, пытаясь ее открыть. И твою милую привычку каждое утро начинать с шоколадных круассанов, и ляпаться в поттающем шоколаде, а потом облизывать свои пересохшие, охрененные, невыносимые, желающие убить меня нафиг, губы.  Я смотрел, как ты возглавляешь съёмочную команду и думал, какой же ты невероятный. Я хотел сблизиться с тобой. Хотел заслужить твоё расположение, твоё уважение.  Когда ты говорил мне что-то или объяснял, я всегда слушал тебя внимательно, почти с открытым ртом. Но иногда засматривался на тебя и пропускал половину из сказанного. Это было неловко, но я не понимал, как так происходит. Это было вне моего контроля.  Зато когда другие отвлекались и не слушали, когда ты объяснял что-то, я сильно злился. Я почему-то все, что происходит с тобой, принимал на свой счёт.  А ещё я не знаю зачем, но начал приходить на съемочную площадку раньше остальных и каждое утро оставлять в твоём кабинете шоколадные круассаны и карамельный латте с приоткрытой крышечкой.  ...и то, как ты первый раз мне отказал.  Как надломилось что-то внутри меня, когда я с почему-то трясущимся голосом предложил тебе посидеть в баре после съёмок, а ты сказал, что тебе некогда.  Тебе неинтересно проводить время со мной, ты давал это ясно понять каждый раз, когда я раз за разом создавал искусственные предлоги, чтобы провести время вместе.  Это было очень больно. Я хотел узнать тебя получше, хотел знать, как ты живёшь, как общаешься вне съемок, как проводишь свободное время.  И я зашёл через твоих знакомых. Я нашёл нужный контакт и вот уже буквально через пару дней «как бы случайно» оказался в твоей тусовке.  Я тогда в первый раз увидел тебя с девушкой. Вы сидели на диванчиках и откровенно обжимались, и не знаю почему, но у меня буквально кровь вскипела от этого. Я сидел и дырявил вас взглядом, пока ты наконец не отлип от ее шеи и не посмотрел на меня. И не сказать, чтобы ты был рад меня видеть здесь, скорее наоборот. Ты поздоровался, но как-то смазано, только из вежливости.  А потом я узнал, что ты и вся твоя компания увлекаются травой и лсд. Не то, чтобы я это осуждал, но порой ты совсем не знал меры.  Как в тот вечер. Ты еле стоял на ногах, и когда мы случайно столкнулись в дверях, ты качнулся и буквально упал на меня. Первый раз мне довелось оказаться с тобой так близко. Вдыхать твой волнующий, сводящий с ума запах. Касаться твоего хрупкого тела через необъятный свитер. Практически скулить от ощущения тонкого беззащитного тела, которое прижалось ко мне... Что-то в моей голове сломалось в тот момент.  Я начал видеть тебя в своих снах. И это не были какие-то обычные сны, которые снятся нормальным людям. Нет, это были сны, после которых я просыпался весь в горячем поту, с бешено стучащим в груди сердцем и с каменным стояком в штанах.  Твоё лицо стояло перед моими глазами. Я мог заниматься чем угодно, но твой образ никуда не уходил. И я понял, что окончательно свихнулся, когда заметил, что женское тело меня больше не возбуждает, и во время секса я закрываю глаза и представляю твои голубые глаза из под растрёпанной челки, воспроизвожу ощущение твоего тонкого тела в моих руках, и только тогда могу кончить.  Да, я окончательно свихнулся.  Я стал одержим тобой.  На съемках я постоянно искал повод, чтобы якобы нечаянно коснуться тебя. Когда ты передавал всем скрипты, я обязательно касался твоей руки. Когда мы сидели в кругу и зачитывали свои реплики, я всегда занимал место рядом с тобой и как бы нечаянно раз за разом касался тебя своей коленкой. Когда ты стоял ко мне спиной, склоненный к своему столу, я кое-как подавлял рвущееся изнутри желание подойти и обнять тебя сзади. Но иногда когда не мог сдержаться, все же подходил к тебе сзади и что-то спрашивал прямо на ухо. Тебя это очень бесило. А я не мог остановить себя. Я чувствовал себя сумасшедшим, последним маньяком, но мне было мало. До крайности мало тебя.  А потом в баре, на одной из многих вечеринок кое-что произошло. Я не присоединялся больше к твоей компании, потому что заметил, что тебя раздражало, что я лезу в твою тусовку, и вместо этого просто наблюдал за тобой со стороны. Наблюдал, как ты валялся на диванчиках уже с новой девушкой. Ты менял их довольно часто, и почему-то меня это устраивало. Значит, ни одну из них ты не любил.  Я прошел в уборную, и пока умывал лицо холодной водой, в туалет зашёл (точнее сказать, завалился) ты. Твои глаза были красными от дури, зрачки огромными, ты шатался и по всей видимости готов был уже упасть на пол. Я схватил тебя за плечи и прислонил к стене. Но как только я отпустил тебя, ты тут же заскользил по стене вниз. Мне стало страшно за тебя. Я спросил, всё ли в порядке, но ты просто поднял на меня свои непонимающие, огромные, практически чёрные глаза и улыбнулся. Я присел к тебе и прислонил ладонь ко лбу. Вроде не горячий.  Ты сел по-турецки прямо на полу и начал водить ладонью в воздухе перед своим лицом и как завороженный смотрел на это, будто это самое красивое, что только может быть на свете.  А я как завороженный смотрел на тебя, потому что действительно это самое красивое и драгоценное, что есть на этом свете…  А потом так получилось, что наши пальцы случайно коснулись друг друга на полу. Мое сердце пропустило удар. Я очень хотел тебя поцеловать, до невозможности просто... и я не сдержался - наклонился к тебе и осторожно потянулся прямо к твоим пересохшим, невероятно желанным, снившимся мне каждую ночь губам.  Ты тут же отвёл голову в сторону и закрылся от меня руками, недовольно бормоча что-то про то, что я на голову тронутый, и мне срочно нужно к врачу, что это отвратительно, когда парень с парнем...  - Больной ублюдок, - расслышал неприязненное я, и меня будто облило всего ледяной водой.  Я не мог больше находиться там, и схватив свою кожанку, быстрее свалил из этого злосчастного бара.   Я молил всех богов, чтобы ты ничего не вспомнил из того вечера.  Нельзя, чтобы ты понял. Мне будет слишком больно услышать эти слова от трезвого тебя, слишком невыносимо увидеть отвращение на твоём лице.  По-хорошему, мне стоило бы остановиться, но я просто был не в силах. И я продолжал пялиться на тебя, продолжал касаться тебя при любом удачном случае, жадно вдыхать твой сводящий с ума запах, когда мы оказывались близко. Но теперь каждый раз когда ты ловил мой взгляд, я отшучивался и переводил стрелки. Я чувствовал, что начал раздражать тебя своими грубыми шуточками и бестактным поведением, но я просто не мог, не знал, как по-другому.  И мы начали играть в эту странную игру. С каждым днём пропасть между нами нещадно росла - я влюблялся в тебя все сильнее и сильнее и падал ещё ниже, а ты с каждым днём ненавидел меня ещё больше.  Я и сам ненавидел себя. Ненавидел, потому что не видел никакого выхода. Я больше не мог смотреть ни на одну девушку, они просто меня не заводили. И на других парней я не мог, это казалось аморальным... Мне нужен только ты. Если не ты, то никто.  Конец съёмок подкрался незаметно. И меня начало ломать от того, что не вижу тебя каждый день, от того, что не знаю, где ты и с кем. Я начал «дружить» с твоими друзьями, чтобы знать, где ты проводишь время после работы, я начал посещать те же мероприятия и съёмки, что и ты. Как минимум пару раз в месяц мы как бы «случайно» сталкивались, и я как бы «случайно» оказывался рядом, как бы «случайно» касался тебя или шутил и пытался вовлечь тебя в диалог, но как всегда получалось тупо. Я тебя только сильнее раздражал, и голубые глаза, лишь увидев меня, сразу недовольно отводились в сторону.  Я начал постепенно исчезать. Я не мог нормально спать по ночам, я съедал себя изнутри навязчивыми мыслями и не видел выхода.  И тогда мой великолепно умный друг (который и вручил мне этот блокнот) предложил нечто, от чего поначалу у меня волосы встали дыбом. Он сказал что-то про то, что ты не выходишь у меня из головы, потому что продолжаешь меня отшивать. Что это как мишень для хищника - недоступная, а поэтому манящая. Что мышь интересна домашнему коту, только пока она убегает от него, когда кот поймал мышь, она становится ему безразлична.  И он предложил мне «поймать мышь».  Сделать компромат и шантажем заставить тебя переспать со мной. Чтобы ты сам пришёл, сам согласился. А потом уже, как говорится, что будет, то будет.  Я конечно, никогда не смог бы заставить тебя переспать со мной насильно, но хотя бы один поцелуй... Если ты можешь подарить мне хотя бы один поцелуй, пусть и так, извращенно, но...  У меня руки дрожали, когда я пересылал видео, которое отправил мне Скотт, тебе. Я все ещё думал, что это плохая идея, но не понимал, насколько.  И ты правда пришёл... А я не мог смотреть тебе в глаза, когда ты стоял напротив меня, весь трясясь от ненависти и злости, я не мог даже нормально дышать. Ты схватил меня за воротник рубашки, начал спрашивать, что я хочу от тебя... И как всегда рядом с тобой я не мог вести себя нормально, потому что все моё тело, каждый мой нерв был натянут как струна.  Я никогда не думал, что любить может быть так больно.  Что мне придётся заставлять любимого человека поцеловать меня, насильно, используя шантаж.  Никогда не думал, что эти два гребанных слова я буду вытаскивать из себя будто щипцами.  И когда ты подошёл и ударил меня, я через боль подумал, что так мне и надо. Я ненавидел себя. Как я до такого дошёл? Вместо того, чтобы дарить счастье, я только постоянно раздражал тебя, ломал, делал только хуже. Тебе будет лучше без меня.  Эта мысль вывернула мою душу наизнанку, потому что внутри я знал, что это правда. Настолько болючая колкая правда, что хотелось сдохнуть.  И тогда я решил, что у меня хватит сил оставить тебя, руководствуясь этой мыслью. Я решил изолировать себя от тебя. Решил, что в конце концов смогу выкинуть тебя из головы, если не буду видеть каждый день, видеть и сходить с ума от невозможности коснуться. И невозможности что-либо изменить.  Но как же я ошибался! Дни без тебя тянулись бесконечно долго, мучительно, бессмысленно. Я также общался с друзьями, ходил на тусовки, давал интервью, занимался в зале, но внутри была огромная дыра, которую ничем было не заполнить. Мне нужен был ты. Нужен, как кислород.  И я упал ещё ниже. Я начал втайне следовать за тобой везде. Благодаря связям я нашёл твой адрес. Я стал твоей тенью. День за днём я тихонечко сходил с ума.  Я не подходил к тебе близко, всегда оставаясь в тени, чтобы ты меня не заметил, кроме одного дня.  В тот вечер ты также вышел из бара, попрощался с друзьями, но когда все разъехались, вместо того, чтобы спокойненько сесть в такси, ты облокотился о крышу машины и низко склонил голову. Твои плечи вздрагивали, и я напрягся. Неужели ты плачешь? Что случилось? Таксист вышел, начал тормошить тебя, и когда ты резко отмахнулся от него, тот грубо схватил тебя за рубашку. Я быстро вышел из машины и схватил таксиста за руку, которой он уже было замахнулся на тебя. Уладив с таксистом, я вернулся к тебе и замер - ты сидел на асфальте, обхватив свои колени руками.  Увидев тебя такого, я поначалу остолбенел. Я не знал, что делать, как тебя утешить. Я натянул кепку ниже и сел рядом с тобой.  Ты притих, мне даже в какой-то момент показалось, что ты уснул. Я легонечко коснулся твоего плеча.  - Эй, ты как? - Я пытался говорить нейтральным голосом, надеясь, что ты не узнаешь меня в этой темноте.  Ты шмыгнул носом, а потом опустил голову ещё ниже и тихо пробормотал «не хочу умирать...».  У меня мурашки пошли по коже, стало страшно от того, что происходит у тебя в голове, откуда такие мысли? Что случилось сегодня?  Я попытался поднять тебя, но ты еле стоял на ногах. Ты был в очень плохом состоянии в тот вечер.  Я довёз тебя до дома и увидев, что ты не справляешься с дверным замком, помог тебе открыть дверь и донес тебя до кровати. Ты не стал снимать ни рубашку, ни джинсы, и лишь укутался посильнее в одеяло, застыв в позе эмбриона.  Мне было больно на тебя смотреть. Было очень больно за тебя, хоть я и не знал, что случилось. Я никогда не видел тебя таким сломленным.  И я помню, как тогда не понимая всего контекста я положил руку на твоё плечо поверх одеяла и зачем-то прошептал, что ни за что не дам тебе умереть. Ты даже не шелохнулся, и я понял, что ты уже спишь.  И с бешено бьющимся в груди сердцем я тихонечко лег позади тебя. Я старался не дышать. Я не верил своему счастью - вот он, ты, лежишь на расстоянии пары сантиметров от меня, лежишь и беззащитно сопишь во сне. В груди появилось какое-то необъяснимое щемящее чувство. Мне так хотелось тебя обнять, но я боялся даже шелохнулся, чтобы не разбудить тебя. Я просто лежал и смотрел на милые вихры на твоей макушке, на скругленную спину, на то, как одеяло, в которое ты закутался, размеренно поднимается и снова опускается при твоём дыхании.  Я не знаю, сколько я пролежал так, практически не дыша и весь напряжённый как струна, но когда ты начал ворочаться в постели и практически повернулся ко мне, по моей спине пробежались ледяные мурашки. Я до жути боялся быть пойманным, боялся, что ты проснёшься и увидев меня здесь возненавидишь еще больше.  Мне нужно было уходить, и кое-как я отодрал себя от кровати.  Больше я старался не приближаться, чтобы не выдавать себя.  ...Господи, я не знаю, чем я это заслужил, но мы снова работаем вместе в одном проекте! Я - главный актёр в твоём новом фильме. Не могу поверить, что теперь могу легально видеть тебя каждый день. Я обещал себе больше не косячить и не быть грубым идиотом рядом с тобой, но… как всегда все пошло по одному месту. Не знаю, я чувствую, что сам не свой рядом с тобой. Не могу не пялиться, не могу не подходить ближе, не могу не прикасаться. И не могу допустить, чтобы меня разоблачили. Но ты… что-то неуловимое изменилось в тебе, я ещё не понимаю, что. Но ещё никогда в жизни я не видел тебя таким беззаботным, таким лёгким и мягким. Даже когда смотрел на меня, твой взгляд был другим, добрым, беззаботным. Ты даже посмеялся над моей шуткой, и я закусив губу отвернулся. Это сейчас реально все происходит? Ты все забыл? Значит ли это, что у меня есть второй шанс?  Внутри меня появилась смутная надежда, что может быть… может быть ты испытываешь ко мне хотя бы малую часть того, что испытываю я? Возможно, у меня получилось бы все исправить, рассказать о своих чувствах, признаться и тогда будь что будет…  Я был вдохновлён, пока не понял настоящую причину твоего поменявщегося настроения Больно, очень больно Видеть, что на этот раз всё серьёзно. Ее ты воспринимаешь по-другому, меняешься ради неё, пылинки с нее сдуваешь, смотришь такими глазами, что  Невыносимо» Я пролистал весь блокнот до конца, но больше в нем не было ни строчки. Глубоко вздохнув, я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. По моим щекам тонкими горячими струйками текли слезы.  Дэн, боже мой... Если бы я только знал... Если бы я только...  Я и подумать не мог. В голове одно за другим проносились воспоминания, я вспоминал все те колкие ядовитые слова, которыми бросал в тебя, все те ненавидящие взгляды, которыми одаривал тебя. Как только ты продолжал любить меня после всего этого?  Я и правда столько раз отказывал тебе, столько раз срывался на тебе, демонстрируя свою явную неприязнь и нежелание общаться, а ты никогда не сдавался, не предавал своей любви.  И в итоге ты оказался единственным человеком, который меня спас.  Жертвуя собой, своей жизнью, своей блестящей карьерой и миллионами фанатов, которые, если бы знали всю правду про твою внезапную кончину, убили бы меня в первой же подворотне.  Стоил ли я этой жертвы?  Каждую ночь со дня, когда я проснулся в той проклятой палате, меня не покидали беспощадные колючие сны, заливая моё сердце (или правильнее сказать, твое... или наше?) чувством вины, беспомощности, злости.  Интересно, что ты чувствовал, подписывая этот договор? Плакал ли ты, сомневался, ненавидел все на свете?  Холодная дрожь прошла по всему телу, когда я представил тебя склонившегося над моим телом, принимая такое важное решение для нас обоих...  Господи! Почему все случилось именно так?  Почему я был таким слепым? Я думал только о себе, совершенно не замечая того, как ты ломался и страдал рядом со мной.  Все это время, все эти гребённые четыре года...  И кто после этого невыносимый эгоист, думающий только о себе?  Я коснулся сердца через толстую ткань свитера, сжал ее с силой.  Прости, прости меня, Дэн, прости, что был таким слепым и не замечал твоей искренности.  Я знаю, что уже слишком поздно, но, пожалуйста, прости...  Сердце взволнованно затрепетало в груди, и открыв глаза, я начал рассеянно наблюдать за играющими языками пламени в камине.  Я буду жить, буду жить за нас обоих.  А ты теперь навсегда останешься со мной, в моей голове и в моём сердце...  Тяжёлый узел завязывается внизу живота, и по телу проходит вторая волна оргазма.  Меня просто сносит.  Внутри, где-то прямо в груди, что-то невыносимо щемит от такого нежного и до одури отдающего Дэна. Я приподнимаюсь на локтях и заглядываю ему в глаза. И от того, сколько любви и нежности я вижу в его взгляде, внутри меня что-то разрывается. Я тянусь к нему, потому что мне просто жизненно необходимо обнять его сейчас, восстановить потерянное равновесие.  Дэн растерянно улыбается и обнимает меня в ответ. И я вижу, чувствую, что то, что происходит сейчас между нами - это нечто трепетное, настоящее, живое. Как будто я заглянул под ширму, увидел за слоем масок что-то настоящее. Настоящего его.  Настоящего себя.  Сминаю его кожу под пальцами - судорожно, грубо, до боли. Отчаянно прижимаю к себе ближе, крепко, со всей силы - но этого все равно не достаточно. Мне больно, и эта непонятно откуда взявшаяся боль разрастается внутри, прямо в сердце - она разъедает, терзает меня, бросает вниз со скалы.  Просыпаюсь весь в холодном поту. Оглядываюсь по сторонам и шумно выдыхаю, понимая, что я в своей спальне. Это был просто сон. Очередной из тысячи похожих.  Откидываюсь обратно на подушки и закрываю глаза.  Сердце начинает мягко пульсировать, будто успокаивая меня изнутри. Я ухмыляюсь, касаясь своей груди и чувствуя мелкую приятную пульсацию.  Дэн, зараза, всегда теперь здесь. Не убежишь от него ни во сне, ни в реальности. Да я и не хочу теперь...  Мой драгоценный фильм мы так и не досняли. Мало того, что главного героя пришлось бы заменять (что уже само по себе огромная катастрофа), так и Анет тоже отказалась продолжать сниматься в моём фильме. Едва завидев меня она вся взъерошивалась, недовольно кривила точеный красивый носик и брезгливо отворачивалась. А я просто диву давался, как мог быть таким слепым все это время. Ведь она просто игралась со мной, с моими чувствами, и никогда не собиралась отвечать взаимностью. Но даже после всего, злиться на неё я не мог, списывая все на то, что она просто ещё слишком юна и пока не знает, что такое настоящая любовь.  Мне почему-то не было уже так мучительно больно ни от ее явно враждебно настроенной позиции ко мне, ни от недосказанной истории (и зря потраченного времени всей съёмочной группы и миллионов, которые Стив так старательно выбивал для нас). В моей голове крутилась уже другая, новая история, навеянная последними событиями в моей жизни и одним темноглазым любителем отвратительно крепкого кофе. Это я о Дэне если что. Эту его любовь я обнаружил недавно, когда в кофешопе рука сама потянулась не к излюбленному мною латте, а к ужасно горькому и невыносимому на вкус эспрессо. Но невыносимость напитка немного скрасила приятная пульсация в сердце (мне даже показалось, будто кто-то урчит внутри), и какое-то странное приятное послевкусие. Ради этого, пожалуй, я мог бы немножко и потерпеть. Совсем немножечко. А ещё Дэну нравилось смотреть по вечерам футбол, объедаться мороженным (вот кто бы подумал, да?) и бесконечно пялится на меня в зеркало. В такие моменты сердце просто так странно, шально пульсировало, что я только тихо ухмылялся, мягко касаясь своей груди.  Странно, но я больше не чувствовал себя пустым.