Скользя по льду

— Ольга Сергеевна, а вы на коньках как стоите? Кататься умеете? — ни с того ни с сего задал вопрос Казанцев. Коллеги в привычной для себя обстановке чаевничали в кабинете проректора по молодежной политике. Для обоих это уже вошло в рутину, но при этом все равно доставляло удовольствие, будто в первый раз.  — Не очень уверено, я бы сказала. Когда-то давно, еще в юности каталась, но я уже даже и не помню как.. — смутилась Ольга, чувствуя себя униженной.  — И коньков у вас, конечно же, нет.. — продолжил ее мысль Вадим, она кивнула: — Что ж, не беда! Значит будем это исправлять! Сегодня без пятнадцати восемь за вами заедет машина, будьте готовы, — мужчина завершил свою речь звоном посуды, за коим последовало сообщение на телефон Москвиной, после которого она, извинившись, встала из-за стола и направилась к двери. По-джентльменски Казанцев поухаживал за девой и проводил ее.  В дверном проеме их тела находились на недопустимом расстоянии, а скорее на его отсутствии. Искры, словно копья, протыкали души и сердца влюбленных. Дыхание у обоих сбилось, а груди то и дело вздымались, даже не в ритм.  — До вечера, Вадим Юрьевич.. — выдавила она из себя.  — До свидания, — уже чуть ли не прошептал он ей на ухо. После этого она покинула его кабинет, но чувство неполноты, будто они что-то забыли, еще долго не оставляло обоих.  К вечеру, будучи уже дома, Ольга переодела брючный костюм на джинсы и толстовку, которую одолжила у дочери, а пальто на куртку, которую обычно не носила, хотя та была достаточно симпатичной. В семь сорок пять Москвина вышла из подъезда, перед которым уже стоял черный лексус.  Машина везла женщину по хорошо знакомым ей дорогам, но она все равно не понимала куда. Город был маленьким и, чтобы добраться из пункта А в пункт Б много времени особо не требовалось. Меньше чем через двадцать минут автомобиль остановился. В затемненном окне Ольга увидела красивый искусственный каток, украшенный огоньками, придававшими уют. За бортиками, улыбаясь, стоял Казанцев, ожидая женщину. Москвина очаровано вышла из машины, смотря по сторонам, любуясь местом их очередного свидания.  — Раз уж вы говорите, не умеете кататься, то будем вас сегодня учить, — сказал Вадим и протянул ей спрятанные за спиной коньки. Дева восхищенно ахнула, хлопнув ладошками: — Я помогу вам переобуться, садитесь, — для их свидания мужчина даже организовал лавочку возле катка, так как было видно, что раньше она здесь и близко не стояла. Опустившись перед ней на колени, Казанцев аккуратно снял с нее сапоги и надел коньки. Хорошо их зашнуровав, он подал ей руку, чтобы она встала, не упав: — Если вы когда-то катались, то все должно быть не так страшно, тело должно помнить. Это как на велосипеде, один раз научишься, уже не забудешь. Вставайте на лед аккуратно, не торопитесь, — Вадим прошел на поле первым и помог Оле сделать тоже самое. Казанцев, убедившись, что женщина устойчиво стоит на коньках провел ей небольшой инструктаж и, взяв ее за руки, поехал спиной вперед, потянув ее за собой. Мужчина оказался прав и потихоньку, но у Москвиной стало получаться. Со временем он отпустил ее, чтобы она попробовала сама. Сначала все шло гладко, но в какой-то момент Оля запнулась и потеряла равновесие.  — Оля, Оля..! Ольга Сергеевна! — Вадим в одночасье оказался рядом и подхватил женщину: — Ольга Сергеевна, ну что ж вы, в самом деле, будьте осторожны! — чуть смеясь, сказал он, хотя очень за нее испугался. За эти тридцать секунд страх в ее глазах сменился спокойствием, а в последствии в ее очах заплясали веселые огоньки, она улыбнулась:  — Спасибо.  — Да за что тут благодарить. Зато теперь я понял, что сегодня вы будете кататься только держась за меня, — Вадим протянул ей свой локоть, и она переплела с ним свой. Еще около часа они катались, держась друг за друга.  — Подождите секундочку, — она пыталась отдышаться.  — Устала? — он невольно перешел на «ты». Она, сделав вид, что не заметила, кивнула: — Давайте тогда еще немного покатаемся и можем подняться ко мне, попить кофе.  — Вы где-то здесь живете? — начала она оглядываться.  — Да вот, видите три не горящих окна? Это мои, — улыбался он.  — Хорошо, я согласна.