Невероятно

Кроули уже успел подумать, что после вознесения Азирафеля на небеса он останется один. Совсем один. Да, с одной стороны, ему не привыкать. Он с самого своего падения стал одиноким. Потому как, пусть его и причислили к Аду, он тогда уже не стал принимать чью-либо сторону. Он выбрал быть на своей. И поступать так, как сам считает нужным, а не так, как ему могли бы диктовать вышестоящие. Но когда Землю сотворили и Кроули был послан туда в воплощении человека, он встретил Азирафеля. И, сколько он помнил себя на Земле, они были большую часть времени вместе. Если не вместе, то рядом. Если не рядом, то где-то по близости. Но в общем никогда друг от друга существенно не отдалялись. И держались в купе. Демон, которому по пути с Адом, и ангел, которому по пути с Раем. Они всегда были на своей, отдельной от всей этой движухи с добром и злом, стороне. На стороне рационального мышления, можно так сказать. На стороне собственной морали и справедливости. А теперь Кроули остался один. И это чувство его пугало не на шутку. Он слишком привязался, слишком привык к тому, как всё было. Но не долго пришлось ему терзаться и сокрушаться, думая о том, что остатки своей жизни на Земле придётся провести чуть ли не в роли волка одиночки. И черт его знает, что хуже. Это, или то, во что его угораздило, так сказать, встрять. — Ты так хорошо знаешь людей! Я даже тебе завидую, — зачарованно протянул своим наивным писклявым голоском ангел. Ангел по имени Кровлей, — Подумать только, ты прожил на Земле шесть тысяч лет! Невероятно. Кроули в ответ только хмыкнул и неоднозначно, даже как-то неуютно повел плечами. Кровлей сильно напоминал ему своим поведением Мюриеля, который с недавних пор хозяйничает в книжном магазине Азирафеля, что формально до сих пор считается посольством Рая на Земле. И если Мюриель уже относительно успел обжиться и привыкнуть к обстановке, то Кровлей вел себя совершенно дико. Он совсем ничегошеньки не знал о людях. И ему так же было интересно понять всё и поскорее включиться в земную жизнь, которая кипела, шумела и бурлила своим неумолимо изменяющимся с каждым днём потоком. Кроули сам не понял, как это случилось и что произошло. Но к нему вдруг неожиданно прицепился наивный ангелок, который буквально являлся отражением его самого. Ну, ещё в те незапамятные времена, до падения. Они были похожи как две капли воды. И на все попытки понять происходящее, на все вопросы и выяснения со стороны демона Кровлей реагировал одинаково — отшибленно и абсолютно по-дурацки улыбался. И молчал. Так что выяснить, откуда это чудо в перьях взялось и почему так похоже на самого Кроули — и лицом, и именем, и повадками — так и не удалось. Но было ощущение, будто это чертово раздвоение личности. Таким люди иногда болеют. — Я всегда хочу так много у тебя спросить, но никогда не знаю, с чего можно начать, — Кровлей светился счастьем и детским ребячеством, сидя на маленьком деревянном мостке и свесив босые ноги в теплую воду. Кроули вздохнул, стоя за его спиной, с руками в карманах джинс и непритворно задумчивым выражением лица. — Например? — Кроули вдруг переместил свои очки выше и оставил их на макушке держать рыжие волосы. Кровлей неуютно вжал голову в плечи, как птенец, — Надо же с чего-то начинать, — пояснил он. Кровлей задумался, смотря вверх, на ясное, почти безоблачное небо, что на самом деле удивительно для такой страны, как Великобритания. Тут часто идут дожди. А солнечной и ясной погоды не дождёшься. — Зачем ты носишь такие... очки, да? Я всё ещё плохо запоминаю названия. Просто... Наверху материальных объектов не было никогда. А если о них заходила речь, мы их все так и называли — "материальный объект". Кто же знал, что у них бывает та-а-ак много названий? — Кровлей взмахнул руками вверх, придавая экспрессии своим словам. И неловко улыбнулся. Он любил много тараторить. Обо всём, о чём только думал в любой момент времени. Кроули вздохнул. Складывалось ощущение, что в момент его падения вся его личность просто распалась на две. И одна из них, как он считал, его собственная, прожила все времена Земле. А вторая осталась скучать в Раю. И это был Кровлей. Славный несмышлёныш на самом деле. Кроули и забыл, когда его в последний раз спрашивали о темных очках. — Дело в том, что мне нужно скрывать глаза. — А зачем? — Кровлей оглянулся на него и невинно захлопал пушистыми ресницами. Кроули так и не понял, бесит его это или наоборот, располагает к себе. Но он присел на корточки, сократил расстояние между ними и показал желтые глаза с змеиным зрачком, указательным пальцем чуть потянув одно нижнее веко. — У меня глаза змеиные. Я же демон. У людей таких не бывает. И люди бы меня боялись, если бы я всегда и везде расхаживал без очков, — Кроули решил тактично умолчать пока о том, что смертные недавно придумали себе нехилое развлечение — носить линзы с рисунками, в числе которых есть и подобные. Это уже тонкости, сбивающие с пути понимания. — О... О! Это имеет смысл, — Кровлей часто закивал и ослепительно улыбнулся. А Кроули выдохнул, радуясь тому, что тот понял с первого раза. На самом деле между ними сложились довольно странные взаимоотношения. Они не были сильно похожи на то, как Кроули вел себя с Азирафелем. Но какие-то мелкие сходства прослеживались. Он считал, что нужен Кровлею. Просто потому что тот вел себя с людьми настолько странно, насколько вообще можно себе представить. Сам Кровлей, очевидно, не считал, что ему вообще что-то или кто-то нужен. Но внимал тому, что ему говорил демон. И, благо, часто понимал с первого раза. Кровлей не видел смысла в том, чтобы иметь жильё. Он ведь бессмертный, ему не нужно ни отдыхать, ни спать, ни есть, ни обзаводиться всяким барахлом, которое нужно было бы где-то хранить. И если бы Кроули не потащил его к себе домой, тот бы, верно, денно и нощно блуждал по улицам Британии, пока не нарвался на неприятности. Кровлей так же не понимал смысла в одежде. Вернее, не понимал моды, стилей, не мог размышлять об одежде и воспринимать её так, как это делали люди. А Кроули обеспечил его небольшим гардеробом (что самое главное — стильным) и объяснял иногда тонкости современной моды. Так и получилось, что Кроули всегда держался рядом. Уже очень скоро он понял, что делал это больше для себя самого, чем для ангела. Просто потому, что ему нужно было держаться кого-то, быть с кем-то вместе. Он сопровождал его везде, побеждая таким образом своё одиночество. Но не хотел этого признавать, а потому оправдывал свои действия тем, что Кровлей без него сам не справится. Ему, несмышлёнышу, очень нужен кто-то надежный, кто в случае чего вытащит из передряг и развеет любую тень незнания. В прочем, сам ангел был несказанно рад, что обзавёлся другом. И доверял ему гораздо больше, чем самому себе. Демон мог бы запросто воспользоваться этим доверием ради дурных целей, но не делал этого. Он поступал по чести и по совести. Кровлей был совсем другим, нежели Азирафель, насколько это вообще возможно, учитывая их божественную природу. И это, право, несказанно радовало. — А что ещё у тебя есть? — Кровлей вдруг развернулся всем корпусом до упора, шатнулся в его сторону и глянул в самые глаза, сверкая искрами любопытства. — В каком смысле? — честно, Кроули успел погрузиться в свои раздумья и позабыть, о чем был их диалог. А потому не понял совершенно сути вопроса. — Ну, змеиного. Кроме глаз, — ангел вытащил ноги из теплой воды и подтянул их к себе. Кроули нахмурился. Вдохнул. Но говорить ничего не стал, только широко раскрыл рот, демонстрируя ловкий и юркий, раздвоенный и длинный змеиный язык. А ещё зашипел нарочно громко. — О... О! Невероятно! — Кровлей тихо взвизгнул от восторга, его зрачки расширились и он залюбовался незамысловатыми движениями языка. Его руки тут же потянулись к чужому лицу. Он, словно младенец, стремился совершенно неосознанно к тому, чтобы всё на свете пощупать, дабы познать. И, верно, не закрой Кроули свой рот в то же мгновение — его бы цепко схватили за язык, — У людей тоже нет такого, да? Кроули отрицательно мотнул головой. О том, что некоторые смертные последнее время стали разрезать себе языки вдоль, он тоже решил умолчать. Во благо. — Покажи ещё! Пожалуйста! — взмолился он, свел брови домиком и сложил молитвенно ладони друг к другу. Ведь он толком не успел ничего рассмотреть. — Руки убери, тогда покажу, — холодно отсек Кроули, наблюдая фоново за тем, как ангел неумолимо к нему приближался, не зная даже толком, как подступиться. Он не умел контролировать свой жгучий интерес совершенно. Но Кроули не собирался позволять кому-то лезть к нему в рот руками. Кровлей раздосадованно вздохнул, но руки послушно положил на свои коленки и стал с предыханием смотреть. Демон в это время, иммитируя скучающий вид, подпёр кулаком голову и медленно обвёл языком свои губы. Потом высунул кончик. Потом быстро спрятал его. Потом снова высунул. И снова спрятал. Потом зашелестел, как гремучая змея. Открыл рот и максимально высунул язык. В общем, стал давать представление. Кровлей, наблюдая за происходящим действом, засветился восторгом и захлопал в ладоши, уже не порываясь снова нарушать личные границы. Как же славно, что он многое схватывал на лету и не приходилось по сто раз одергивать, как упрямого ребёнка. Он пищал от восхищения и смеялся, когда из рта Кроули торчал язык. Демон и сам знал, что глупо при этом выглядит. Но продолжал это делать, слушая чужой смех. От него становилось так... тепло что ли. — Невероятно! — наверное, это было его любимое слово, потому что так он реагировал на всё подряд, — Хотелось бы мне иметь похожие... э-э... особенности? У Кроули что-то кольнуло в груди. Ведь ему, чтобы заиметь эти "веселые особенности" пришлось упасть. Кровлею это точно не нужно. Он бы ему такого никогда не желал. Пусть остаётся таким же невинным и светлым. — Покажи еще что-нибудь, — Кровлей теребил в руках края бежевой водолазки, которую ему купил Кроули, не зная, куда девать свои настырные любопытные руки, которые так и рвались к познанию — хотелось общупать демона с ног до головы. — Я умею превращаться в змея. Покажу как-нибудь позже. Не здесь, — Кроули посмотрел в небо, на мягкие и пушистые облака, которые уплывали куда-то в даль. Он надеялся, что ветер не пригонит в ближайшее время тучи. — Это потому, что тут люди. А они так не умеют. Да? — Кровлей учился строить базовые логические цепочки в контексте земной жизни. Это ощущалось порой, если честно, как если бы младшеклассник взял у старшего брата учебник по алгебре и стал искать там хоть что-то, что он может понять. Но учился Кровлей быстро, этого отрицать нельзя. Кроули только кивнул ему положительно в ответ, не сводя взгляда с небесной глади ни на мгновение. Кровлей в это время обернулся и глядел на берег. На людей, снующих туда-сюда. Он пытался их понять и изучить. Анализировал каждое их слово и действие. И значение многих ему хотелось уточнить. Раньше он не задавал так много вопросов, потому что, опять же, не знал с чего начинать. Но теперь ведь демон разрешил ему спрашивать просто так, может не к месту и невпопад. — Слушай, Кроули, — ангел несмело потянулся к рукаву чужой рубашки и стыдливо дернул за него, пытаясь привлечь внимание, — Зачем люди делают... ну, знаешь... эти вещи своими ртами? — Люди много вещей делают ртами, — усмехнулся он и, наконец, оторвался от бессмысленного рассматривания неба, — Что конкретно ты имеешь ввиду? — Ну, я не знаю, как объяснить. Они становятся лицом к лицу друг к другу и что-то делают ртами. И глаза закрывают. Я уже несколько раз видел такое, все забывал тебя спросить, — Кровлей и сейчас увидел в дали нечто похожее. Не мудрено, в парках людям почему-то особенно нравится лобызаться, прямо у всех на глазах. — А, это. Это поцелуй, — Кроули медленно откинул голову назад и замолчал, поджав губы и пытаясь подобрать какое-то простое разъяснение для своего недалёкого друга. — Поцелуй, — повторил вдумчиво Кровлей, пытаясь запомнить новое слово, — Это какой-то способ коммуникации? Выглядит просто так странно, я бы никогда не додумался делать нечто подобное. — Не совсем. Скорее способ... м-м... показать друг другу свои теплые чувства, симпатию, любовь, — Кроули повёл грациозными пальцами в воздухе. На счет того, что поцелуй в своей сущности является самой простой и распространённой прививкой и изначально был задуман Богиней как раз для обмена микрофлорой между людьми (ведь животные не целуются), он тоже решил тактично смолчать. — Никогда бы не подумал, — мечтательно промурлыкал Кровлей и снова обернулся на несколько секунд в сторону берега, но уже с таким светлым чувством в груди. Он и не задумывался, что своим пристальным взглядом может смутить смертных. Потом Кровлей опять повернулся и будто бы стал усердно над чем-то думать, хмуря брови. Демон этого не заметить не мог. Он насмешливо хмыкнул, подмечая про себя, что у этого лица определённо есть субтитры. — Что такое? — мягко выдохнул он. — Да не могу сформулировать. Как это говориться... Поце-... поцелуиться? Делать поцелуй? — тщетные попытки образовать глагол или какую-то глагольную форму от слова "поцелуй" не дали плодов. Демон лишь беззлобно посмеялся. — Целоваться. Поцеловаться, — любезно подсказал Кроули, полагая, что Кровлей хочет расширить слованый запас. — О! Спасибо, — его лицо очередной раз просияло, избавившись от мучения, — Давай поцелуемся? Кроули мог бы подавиться воздухом, если бы у него была необходимость в дыхании. А так он просто замер и вытаращился на ангела, будто тот ему что-то такое предложил... неприличное даже для демона. Хотя это было совсем не так. — Э-э нет. Давай без этого, — Кроули отвернул голову, снова махнул в воздухе тонкими грациозными пальцами и театрально скривился. — Почему? — Кровлей не на шутку расстроился из-за отказа и его голос прозвучал как-то излишне драматично, — Это же выражение симпатии и теплых чувств! Кроули молчал. Он просто не знал, как объяснить разницу и дать понять, что друзья не целуются (по крайней мере, в его картинке мира, хотя он и знал, что некоторые подростки по дружбе в десна долбятся только в путь; но об этом он бы в любом случае умолчал). — Я тебе совсем не нравлюсь? — капризно хлюпнул носом и захныкал ангел. Не то чтобы он в это вкладывал какой-то романтический смысл. Он не различал совершенно дружеские отношения, романтические, приятельские, деловые. Никакие. Он различал только хорошее и плохое. И, опираясь на то, как демон ему помогал, делал вывод, что у них отношения взаимно хорошие, включающие в себя всё светлое: любовь, симпатию, дружбу и так далее. Кроули снова не ответил. Он взвешивал слова, потому что боялся зацепить за живое и обидеть. Кровлей был так непозволительно похож на него самого до падения. И в его ранимости демон безошибочно узнавал самого себя. Ангел резво дёрнул головой и обнял себя за колени, окончательно расстренный отказом. Не то чтобы эта обида могла продлиться долго. Появись в его поле зрения что-то новенькое и интересное, он бы тут же забыл обо всём и моментально переключился (порой Кроули подозревал у него СДВГ, но потом понял, что это всё-таки исключительно человеческое свойство). Повисло молчание и тишина. Все звуки вдруг стали либо очень тихими, либо совсем неважными. Кроули слышал только свои мысли. И не мог заставить себя повернуться. Он боялся, что сердце треснет от такого печального зрелища. — Ты так сильно хочешь поцеловаться? — скептически сощурился он, прокашлявшись. Кровлей смотрел в воду, следя за тем, как она колышется от любого воздействия на неё. — Мне просто... интересно. Интересно понять, что это такое. И как через это можно передать чувства, — стыдливо пробубнел он себе в коленки. Щеки почему-то обдало неумолимым жаром. Кровлей чувствовал себя неуютно. Будто сделал что-то не так. Или говорит снова не то. Кроули в сердцах укусил себя за костяшку указательного пальца. Потом посчитал до десяти. И сделал, как и ожидалось, глупость. — Ладно, — выдохнул он. И согласился он совсем не из жалости. Но так и не успел для себя обосновать это решение и оправдаться перед внутренним "я". Кровлей вынырнул из своих коленок и изумленно посмотрел на демона. А потом закопошился, спешно поправил кудрявые длинные волосы, которые лезли местами в лицо, неуклюже подполз поближе и, очевидно, не зная что делать, просто потянулся к собеседнику и замер. Кроули тихо рыкнул, опять снял очки, а потом резко повернул голову и спустя секунду промедления прижался к губам ангела. Не так отчаянно, конечно, как однажды целовал Азирафеля. Но о нем он уже и не думал. Нет, правда. Кровлей сидел неподвижно, зажмурив глаза и зачем-то плотно сжав губы. Демон несколько секунд пытался целовать его так, но, естественно, получалась какая-то белиберда, а не поцелуй. Стало понятно, что без словестных указаний они далеко не уедут. — Разожми челюсти. И максимально расслабь губы. Пожалуйста, — чтобы не показаться грубым, через паузу добавил последнее Кроули. И был услышан. Ему в ответ кивнули и сделали всё так, как было сказано. Со второй попытки вышло уже в разы лучше. Кроули сжал его плечи крепко и смял светлую водолазку в пальцах. Он тянул к себе и всячески исследовал благодатный (явно отличающийся от демонических) податливый рот змеиным языком. Кровлей промычал, когда раздвоенный язык коснулся его собственного. Демон счел это стоп сигналом, прекратил и оторвался. — Это так... невероятно, — у ангела не хватало слов описать свои чувства. Что ж, ему это было простительно. Первый раз на Земле. Да и целуется он первый раз, — Но мне показалось, что только ты передавал мне чувства. Я тоже хочу. Кроули едва не взвыл от того, насколько Кровлей невыносим: он настолько чист, настолько непорочен, что от его формулировок начинает спирать дыхание. А на вкус его рот, ожидаемо, оказался буквально сладкой ватой. — Для этого надо повторять мои движения губами и подхватывать ритм, — Кроули уже вошел во вкус и хотел бы впиться в эти губы ещё раз. Он об этом уже явно не пожалеет. Но не спешил делать этого. Ждал инициативы со стороны. Кровлей кивнул спустя несколько секунд и несмело потянулся руками, которые до этого мирно покоились на его коленях, к чужому лицу. Они вдруг обхватили щёки, огладили острые черты лица, словно перьями, так же мягко и невесомо. А потом губы обдало теплым дыханием. Кроули всё-таки поцеловал его снова, но теперь уже не торопился и не напирал. Он ловил мягкие движения чужих губ и пытался задать ритм и дать партнёру его поймать. Кровлей жмурился, пытаясь где-то разыскать и снова коснуться чужого языка. Ему это до жути понравилось, так, что по спине мурашки побежали. Он хотел испытать это ещё раз. Но демон будто специально держал свой язык где-то за зубами и уже не высовывал его так далеко. Кровлей шумно выдохнул носом, открыл рот пошире и сам толкнул свой язык вперед. Он не понимал, чем руководствуется. А ещё не понимал, почему его сердце трепещет в груди так сладко. Потом он чуть ли не захныкал, почувствовав вибрации от чужого змеиного языка. Демону уже вскружило голову. И нужно было остановиться, пока тот совсем не разомлел в этих благодатных поцелуях и не грохнулся к чертовой матери с мостка в речку. — Так... хватит, — просипел Кроули после того, как нехотя оторвался с мокрым хлюпом от чужого рта и стыдливо натянул на лицо очки. Щёки горели у обоих. Просто пылали. И если Кроули хорошо соображал в происходящем, то Кровлей не понимал ничего. Но это его не особо-то и пугало. — Слишком много чувств, да? — Кровлей не обиделся на то, что они прервались. Он был просто рад тому, что смог это попробовать. Кроули потерянно кивнул и оттянул ворот своей рубашки, желая избавиться от чувства, будто вот-вот сгорит к чертям собачьим. — Зато я смог почувствовать твой язык. Он просто удивительный! — пролепетал ангел, потом схватил Кроули за предплечье двумя руками и упал головой на его острое плечо, тряхнув рыжими кудрями, — Мы же будем ещё целоваться, да? — светлой надеждой было пропитано каждое слово. Кроули снова кивнул, как дурачок, смотря куда-то вдаль. Ему понравилось то, что произошло. Скрывать это было бесполезно. И, если Кровлей захочет, он будет целовать его часами, пока губы не посинеют и язык не отвалится. Демон улыбнулся едва заметно. Как же хорошо, что этот ангел такой любознательный и так любит задавать свои вопросы.