Я дома.

Чем отличается 20 августа 2008 года от всех остальных дней в принципе? Для кого-то это день свадьбы, кто-то в этот день нашел свою любовь, а кто-то... А кто-то, вроде Сано Манджиро, родился ровно 18 лет назад. Разве плохо? Это такой прекрасный праздник, тебя поздравляют все родственники и друзья, желают всего самого наилучшего. Разве нет? —Ненавижу этот день. С болью в груди выдыхает парень, своими впалыми глазами глядя куда-то за горизонт. В душе давно нет ничего, кроме пустоты. —А что за день сегодня? Не отлипая от покера с другими участниками банды, спрашивает Санзу, хотя ему явно нет дела до этой информации: азарт лился из его всех возможных отверстий, ведь он поставил неплохую (для смертного человека) сумму. Манджиро промолчал, разворачиваясь и бесшумно удаляюсь из комнаты. Отвратно. —Он стал еще хуже спать. Зачем-то констатирует Ран, рассматривая новую комбинацию на столе. —Куда еще хуже? Голос Риндо раздаётся тихо, будто бы Сано никуда не ушел. А кто знает, у главы Свастонов уши везде. —Раньше он спал хотя бы по паре часов несколько раз в день, сейчас же — раз в два дня. Словно выдавая отчет, говорит старший Хайтани, делая новую ставку. —Его сто процентов Санзу подсадил на наркоту. Прыснул Какучё, просто наблюдая за азартной игрой. —Рот свой закрой. Фырчит Харучиё, в чью сторону только что прилетела очередная претензия. —Я ему не указ, че хочет, то и употребляет. —То есть ты все же его подсадил? Коконой, что сидел за своим столом (его возмущению не было предела: эти идиоты завалились к нему в кабинет и уселись играть в покер) и пытался работать, краем уха слушал их диалог и решил встрять. —Коко, ты вообще не пизди в мою сторону. Акаши уже явно выходил из себя, нервно поджимая сухие губы. —Урежу твое финансирование, если будешь выебываться. Абсолютно спокойно отвечает "бухгалтер", перебирая очередные бумажки. Охрана, стоявшая у входной двери, нервно переглянулись — если они начнут ссориться, то может дойти до перестрелки. Самое смешное, что ни один из стрелков не пострадает, а вот подчиненные еще как. У них только одна задача: защита Коконои, потому что он является ценным сотрудником, это признал сам глава. —Ты мне не мамка, чтоб деньгами попрекать, Хаджиме. —Я пытаюсь работать, а вы хуи пинаете у "меня" в кабинете. Белоснежная кожа Коко немного окрасилась в розовый, но он уже сгорал от бешенства из-за всех лишних в этих четырёх стенах людей. Майки спускался на стеклянном панорамном лифте, все так же глядя за горизонт. "Кто придумал день рождения?" — этот вопрос где-то в дали сознания отзывался эхом. —Хочу домой. Зачем-то вслух сказал блондин, выдыхая так много воздуха, словно вместе с этими словами из него вышли все последние силы на жизнь. Перед глазами промелькнула ночь с 13 на 14 августа 2003 года, когда умер Шиничиро — старший брат Майки и Эммы. —Неужели я должен всю жизнь страдать. Это был не вопрос, а, скорее ответ на него же. Сано прекрасно знал — да; да, он рождён, чтобы всю жизнь мучаться и жалеть о потерянных людях. Когда лифт наконец достиг 1 этажа, двери медленно открылись и выпустили низкого парня в роскошный светлый холл. Люди, согнувшиеся в поклоне, не вызывали никакого интереса в черных пустых глазах. За выходящим из здания главой последовали несколько человек, но и на них он тоже не обратил внимание. Охрана мгновенно достала зонтики, чтобы глава не промок, но тот слабой рукой убрал его. Попав под сильный дождь, что шел, кажется, уже весь день, Майки остановился и, немного о чем-то подумав, встал на колени. В этот момент на 20 этаже шла словесная перепалка, которая остановилась в тот момент, когда Санзу заметил своего короля на улице. Наблюдая такую картину, он тут же подорвался с места и помчался к нему: короля нельзя оставлять. "Почему я сразу за ним не пошел? И когда он вообще успел выйти", - ругал себя Харучиё за свою невнимательность. —Глава, что с вами? Обеспокоенные охранники кинулись его поднимать, но он сам медленно встал с асфальта и куда-то направился. —Свободны. Тихий голос вынудил подчиненных нехотя развернуться и уйти обратно в здание. Перечить не имели права — не смотря на больной вид Сано, тот мог выкинуть все, что угодно. Слабые ноги вели по привычке туда, где им самое место — домой. Сейчас очень хотелось поспорить с Эммой по поводу того, как правильно готовить яичницу.

***

Добравшись до первого этажа, Санзу не застал своего главу. —Где он? —Ушел куда-то. —Кто с ним? Звоните им и узнавайте, где он именно. Один уголок рта чуть дрогнул: он злился, сильно. —Глава... Отпустил нас и ушел один... —Чего блять?! А вы и рады послушаться! Ленивые уёбки. —Но... —Какие "но"? Я давал приказ — следовать за ним всегда и везде, даже в туалет, а вы ослушались. —Мы последовали за ним, но он отказался. Его слово — закон. —Какие же вы... Видите же его состояние! —Мы не имеем права перечить... Харучие лишь всплеснул руками, кидая очередное матерное слово. —Где мне его искать теперь?! В этот момент подошли братья Хайтани, Какучё и Хаджиме. —В чем дело? Риндо поправил длинные волосы. —Майки пропал. Точнее, ушел куда-то. —Так охрана с ним должна ходить по твоему приказу, не? Спросил Хитто, чуть выгибая бровь. Он не понимал всей сути паники Акаши. —А я думал, что ты намертво к нему приклеен и уже давно засунул ему в жопу маячок. Вставил свои три копейки Ран, хихикая над реакцией Санзу. Ему явно доставляло бесить верного пса Сано. —Я тебя однажды за твои шуточки угандошу. Не смешно нахуй вообще. —Лучше бы не пиздели, а отправились его искать. Коконои фыркнул, не отлипая от своего планшета. —Слушай, Коко, ты ж вообще нихера не делаешь, так что помалкивай. —Я уже как пять минут отправил своих подчиненных на его поиски, а так же наблюдаю за любыми транзакциями по его счетам. Хаджиме пожал плечами, чуть улыбаясь. Именно сейчас он — единственный, кто сделал хоть что-то. Это поняли все верхушки, из-за чего почти одновременно фыркнули. —Значит, отправляем наших патрулировать город.

***

Их дом никак не изменился. Такой родной, такой любимый... Дверь была открыта: дома явно кто-то есть. Пройдя внутрь, Сано вздохнул знакомый запах и прошел в свою комнату через весь дом на задний двор. Свет в комнатах не горел, но парня это никак не смущало. Открыв дверь, он осмотрелся: ничего не тронуто. Все как и всегда там, где ему место. Ноги сами принесли на диван, заставляя слабо плюхнуться на него, глаза уже сами закрылись. На секунду показалось, что в сердце Майки вернулось желание жить. Неожиданно, кто-то закрыл ему глаза руками. —Не подсматривай! Прозвучал знакомый женский голос, который тотчас взбудоражил все сознание. —Эмма, что ты делаешь? Майки недовольно фырчит, но сестра тут же убирает руки, и перед блондином показался его лучший друг с тортом в руках, на котором были несколько свечек. —С днем рождения тебя, братик! Довольно хлопает в ладоши Эмма, а Доракен лишь слабо улыбается, глазами намекая задуть свечи. Майки привстал и дунул на огонь, из-за чего тот погас. Это заставило его улыбнуться, впервые за несколько лет. Рюгуджи тут же поставил десерт на столик и обнял сестру друга, чмокнув её в лоб. На секунду именинник задумался о том, какая красивая они всё-таки пара, но тут его глаза округлились. В ушах резко раздался жуткий звон, стук сердца отдавал в уши и внутренние органы, а зрение стало мутным. —Нет... Он не слышал собственного шепота, лишь смотрел на друга и сестру. —Нет... Нет, нет-нет, нет! Уйдите! Это не правда! Эмма и Кен были очень удивлены такой реакции близкого человека, из-за чего озадаченно смотрели на него. —Братик, что с тобой? Эмма обеспокоенно присела рядом и обняла его. —Уйди! Это не ты! Его лицо онемело от какого-то ужаса,а взгляд зацепился на точку в полу. —Майки, что с тобой? Ты чего? Это мы... Доракен сел с другой стороны и обнял лучшего друга. Манджиро резко поднял голову и показал пальцем на стену напротив. Там, на прибитой полке, стояло три рамки с фотографиями Эммы, Доракена и Шиничиро. Каждая из них с черной лентой. —Вы мертвы. Это не вы. Вы мертвы. Это не вы... Он повторял эти слова, пока не услышал третий голос, раздающийся даже сквозь звон в ушах. —Майки, ну Эмма же старалась, а ты как обычно. Ешь торт. По комнате разнесся слабый запах сигарет, будто кто-то, кто вошел, совсем недавно курил. Манджиро перевел взгляд немного правее и увидел старшего брата, что сложил руки на груди. —Избаловал я тебя. Его слабая, но такая добрая улыбка озарила лицо, и Шиничиро, вздохнув, подошел ближе, потрепав по голове младшего. —Зачем вы... Здесь... —Поздравить тебя. Майки было страшно, очень страшно. Он не понимал, почему они ему видятся, ведь они мертвы. Он лично видел тела брата и сестры, и был на могиле Кен-чина. —Вы видитесь мне... Но я так соскучился... Именинник разрыдался, обнимая погибших родных ему людей. Слезы текли ручьем, хотя способность плакать парень потерял сначала после смерти Эммы, а окончательно — после убийства друга. На душе наконец стало не одиноко, не пусто, не грустно, не больно, а как раньше — хорошо, тепло. Они нужны были ему больше кислорода, больше воды, больше жизни. —С днем рождения тебя, Майки. Повторили поздравление трое, улыбаясь и обнимая парня. —Пойдем чай пить на кухню? Спрашивает Шиничиро, на что все кивают головой и уходят, не замечая четвертой фотографии.

***

—А кстати, никто не помнит, зачем Майки сегодня на дате акцентировал? Спросил Какучё, сидя на заднем сидении автомобиля. —А какое сегодня число? Спросил Санзу, сидя за рулем, будто ему эта информация что-то даст. —20 августа. —Двадцатое? Зачем-то повторил Харучие эту цифру. —Позвони Коко и спроси, у него все всегда записано. После недолгого диалога, Хитто положил трубку. —У него же сегодня день рождения.. —У кого? Спросил Ран, смотря в зеркало заднего вида с переднего пассажирского сиденья. —У Майки. —Точно! Блять, как я мог забыть?! Акаши стукнул ладонью по рулю и недовольно рыкнул. —Я знаю, где он. Либо на могиле, либо дома. Поедем туда и разделимся. Все лишь пожали плечами в качестве согласия, потому что альтернатив ни у кого не было. Оказавшись на месте, Какучё и Санзу отправились в дом, а Хайтани на кладбище. —Ты иди в сам дом, мало ли он на чердаке или где ещё, а я в гараж. Хитто кивнул, проверил пистолет в кобуре и вошел в здание, а Харучиё обошел его с улицы и подобрался к пристройке. Медленно открыв дверь, он увидел макушку Короля и с облегчением выдохнул. —Майки, а мы тебя потеряли. Гость сделал пару шагов, но Сано никак не отреагировал. —Извини, мы забыли про то, что сегодня 20 августа. Поехали домой, отметим. Тут уже Акаши заволновался и обошел диван, и его глаза на секунду расширились, а тело рефлекторно кинулось к Манджиро. —Твою мать, нет! Сука, нет! Майки был в сидячем положении, на левой руке виднелся прокол, из которого совсем недавно вытекла маленькая капля крови, а на диване лежал пустой шприц. Голова безжизненно лежала на мягкой спинке, а сам он... Улыбался. Мягко, живо, будто ничего этого не было. На щеках виднелись следы от высохших слез. Само тело еще было тёплым. —Да блять! Санзу проверил пульс в надежде на то, что ему показалось, но безрезультатно. Опустившись на пол, он разочарованно крикнул, пытаясь выплеснуть всю свою злость. Тут же на эти звуки прибежал Какучё и почти сразу всё понял. Через пару минут они найдут на столике, где валялись крошки от какого-то торта или печенья, записку, написанную явно рукой Майки.

"Я дома."