Голубых глаз меланхолия

На курсе по общей психологии всегда было критическое количество студентов. Мы даже не вмещались в аудиторию профессора Кулиджа и чуть ли не сидели друг у друга на головах. Вместе со мной на лекции заунывного старикашки ходил Бенджи. Друг накинул на кудрявую голову капюшон толстовки и прилег мне на плечо. С недавних пор, я настолько привыкла к постоянному присутствию Бена рядом, порой без него становилось тоскливо. – Одри, ты же не начинаешь влюбляться в профессора? –  с противоестественной серьезностью спросил Бенджи. – Когда он рядом, ты ведешь себя очень странно. – Я смущаюсь, потому что вынуждена подкатывать к нему из-за нашего спора. Сердце так сильно грохотало, даже при упоминании Малека. Было страшно вот так взять и влюбиться. Я и без этого поступилась с принципами и стала одной из толпы студенток. Ходила теперь с номерком,меченная и все из-за профессора, черт бы его побрал.  – Значит, все дело в споре? – Да, – ответила я твердо и спешно добавила: – Спать с ним не собираюсь. И для кого я проговорила это вслух? Для себя или для Бенджи? Браслет на запястье прожигал кожу. Болезненным флешбеком в голове пронесся яркий момент из прошлого. Маленькая я, дергаю маму за юбку белого платья и хнычу. Мне не хотелось оставлять родителей и идти с пастером на обряд “утреннего очищения”, где меня должны были обдать ледяной водой на холоде, затем заставили бы молиться, стоя на коленях в слякоти. После “утреннего очищения” на запястье подвязывали белую ленточку. Если ленточки не было, о завтраках обедах и ужинах можно было забыть до следующего утра. Несмотря на всю абсурдность, этот ритуал был меньшим из зол, которые происходили в “Безбрежном небе”. Брезгливо переденувшись, я стянула номерок с руки и бросила его в сумку. После того, как я избавилась от браслета, мне стало порядком легче, будто я избавилась от тяжелых свинцовых оков.  – Ты в норме? –  судя по всему, Бенджи заметил как я тревожно елозила по банкетке и поднял голову. –  Все супер, –  фальшиво улыбнувшись, я  расправила плечи. На лекции Кулиджа все студенты шумели и громко переговаривались, пока пожилой профессор что-то несвязно бубнил себе под нос. Царила такая атмосфера, что я бы не удивилась, если бы кто-то смастерил бумажный самолетик и пустил бы его летать по аудитории.  Из коридора донесся истошный женский крик, заставивший всех замолкнуть. Мы с Беном переглянулись. Вопль был жутким, в стиле культовых слешеров. В мыслях тут же всплыли страшные картины. Оставалось только надеяться, что какая-то пугливая дама с арахнофобией, встретила пука, свисающего с паутины.  Мистер Кулидж тоже опешил, он поправил очки с неприлично-толстыми линзами и медленно пополз к двери. Профессор пропал минут на пять, некоторые студенты выскочили за ним, а мы с Беном молча наблюдали за происходящим. – Кто-то изуродовал мемориал Вивиан! –  оповестила одна из однокурсниц, вроде бы ее звали Джейд.  В аудитории повис галдеж, все стадом ломанулись в коридор.  – Ничего удивительного, меня тоже бесил этот чертов мемориал с записками, в которых нет ни единого правдивого слова, – закатил глаза Бенджи. – Еще и фотку такую дурацкую выбрали, словно Вив сидит в аду и потешается над нами, как обычно. Я ничего не ответила. Как бы меня не раздражала Вивиан, злорадствовать не получалось. Мы с Бенджи вышли из аудитории последними. У мемориала собралась толпа. Уголок памяти, который подруги Вив украшали все четыре месяца был уничтожен с особой жестокостью: вазы с цветами перевернуты, записки сорваны и скомканы, на фотографию, где Вив лучезарно улыбалась, кто-то пририсовал рога красной помадой, а вместо растяжки с надписью “Помним”, появилась надпись сделанная той же красной помадой: “Ура, сука сдохла!”. – Какой ужас, – озвучила мои мысли, возникшая рядом Ханна. Кажется, в последний раз я видела ее дома у Синнера. – Всем разойтись и ничего не трогать! – прокричала миссис Вайц, наш ректор, низким голосом.  Женщина приближалась к нам, как стихийное бедствие. Толпа мгновенно расступилась, пропуская ее к акту непочтительного надругательства над умершей. Миссис Вайц внушала страх и восхищение. Она была статной, всесильной и строгой как Миранда Пристли. – У тебя сегодня красивые губы, Одри, – прошептал Бен.  Черт, красная помада, я вовсе забыла, что сегодня накрасилась. Наверняка, кто-то уже обратил внимание на это совпадение, но я сегодня не разлучилась с Элли и Бенджи. У меня есть алиби. Миссис Вайц вызвала полицию и попросила не распространять фотографии разрушенного мемориала в сети, чтобы не расстраивать родителей Вив. Всем было наплевать. Фото уже красовались в комментариях на странице нашего колледжа и в местных СМИ. Мы собрались нашей “пятеркой” в холле, ребята с интересом обсуждали произошедшее и строили теории. Я понуро молчала. Этот учебный день оставил мерзкий осадок. – Полиция определит по почерку, кто это сделал. Скорее всего, нас снова потащат на допросы, – произнес Роджер, запрыгивая на подоконник. – Одри, а ты не хочешь смыть помаду? Видела косые взгляды в твою сторону, – тон Ханны звучал озабочено. Казалось, что она переживает по этому поводу больше, чем я. – Если я сотру помаду, то это будет куда подозрительней, – я пожала плечами. – Надоело перемывать кости, – Бен махнул рукой. – быть может сходим в закусочную и поедим луковых колец с соусом барбекю?  – С радостью бы, но мне пора ехать на работу, – отказалась Ханна. – А мне нужно готовить программу для конкурса, – подхватил ее Роджер. – Одри Синнер? – Бенджи заулыбался, оттягивая большим пальцем лямку рюкзака, перекинутого через плечо. То, как он меня назвал я решила проигнорировать. Есть хотелось безумно и от одного упоминания луковых колец в животе болезненно заурчало, но раз Роджер и Ханна не могли пойти, то мне стоило отказаться, чтобы Бен и Элли провели время наедине. – Сегодня был странный день. Хочу прогуляться одна, – можно было просто сказать “нет”, чтобы не звучать так драматично. Мы попрощались с ребятами, пришлось улыбаться до боли в скулах, чтобы Эл пошла в закусочную с Беном и прекратила спрашивать все ли у меня в порядке. Я пошла в сторону кампуса пешком. Чтобы отвлечься от сумбурных мыслей, принялась искать взглядом фиолетовые элементы по пути. Моя мачеха, Елена, научила меня этому приему. Если в голове каша - это реально помогает и попутно развивает наблюдательность. Вот мимо меня прошла девушка в фиолетовом худи, а на автобусной остановке красовался постер к новому фильму в лавандовых тонах… Резкий звук гудка автомобиля, заставил меня дернуться и выронить из рук сумку. Сегодняшний день - один сплошной скример.  – Урод, – пробубнила я,  нагибаясь к асфальту. – Не обзывай своего преподавателя, Гаспар. Это может повлиять на твою оценку во время экзамена, – голос Синнера застал меня врасплох. Я замерла. Как он меня вообще услышал? – Почему одна, Одри? – очевидно, что Малек проезжать мимо не собирался. Я подняла сумку и выпрямилась, гордо задрав подбородок. Синнер снова встал посреди проезжей части. Что за привычка такая идиотская? Похоже, нашему профессору нравится, когда ему сигналят и оскорбляют последними словами. – Вы не собираетесь ехать? – Садись в машину, Одри, – Синнер говорил приказным тоном и мне, почему-то, это безумно нравилось. – Да сядь ты уже к нему в машину, мать твою! Он тут пробку создает! – прорычал незнакомый старик, проходящий мимо и активно жестикулирующий руками. Я поправила юбку, прошла к машине и села на переднее пассажирское сидение. В салоне приятно пахло сандалом и терпким одеколоном профессора. Мы тронулись с места, мне упрямо не хотелось начинать диалог. Синнер тоже молчал, барабаня тонкими пальцами по рулю. И куда он везет меня, черт возьми? – Ты знала убитую девушку? – нарушил молчание Малек. – Да, но мы не дружили. – Судя по разговорам в колледже с Вивиан мало кто дружил. – У нее были фрейлины в виде Сары и Уиллы, – я на пару секунд замолкла, но любопытство взяло верх и все-таки пришлось спросить: – Куда мы едем? Синнер громко рассмеялся, и этот звук током пробил мое тело насквозь. Я смутилась, он будто прочитал мои мысли. Опять. – Хочу тебя покормить. – С чего бы это? От улыбки Малека невозможно было оторвать глаз, она была одновременно изысканной, как его костюм и таинственной, будто Синнер хранил неведомый мне секрет. – Захотелось тебя порадовать. Эта фраза звучала как издевка, но на моих щеках внезапно вспыхнул румянец. – Это свидание, профессор Синнер? – сорвалось с моих губ, прежде чем я успела подумать. – Понятия не имею, – ответил он искренне и свернул в сторону дорогущего отеля. Сердце упало в желудок от непонимания. Он хотел отвести меня в ресторан или…В номер? Моя мать была слишком занята своими сектантскими делами, чтобы вбить в мою голову простую истину: садиться в машину к незнакомым мужчинам - плохая идея. Боялась ли я Синнера? Нет. Пыталась ли я внушить себе, что ничего с ним не хочу? Да. Да. Да.  – Не переживай, Одри. При отеле есть отличный рыбный ресторан, мы идем туда, – заметив мое напряжение, сообщил Синнер. Мы вышли на парковке у стильного десятиэтажного здания. Я неуверенно шагала за Синнером, пытаясь вычислить его намерения. С одной стороны, он позволял мне вольности, но при этом был строг к другим студентам. С другой стороны, он держал дистанцию, давая понять, кто здесь управляет ситуацией. – Тут очень красиво, – не сдержала восторга я, как только мы оказались в ресторане, где интерьер был пропитан духом двадцатых годов. Официант провел нас к столику. Судя по его непринужденной беседе с Малеком, я сделала выводы, что профессор часто тут бывает. Интересно, он водил сюда девушек до меня? Наверняка, я не первая.  – Выдыхай, Одри, – профессор отодвинул стул и жестом пригласил меня сесть. Я чувствовала себя неловко, среди местного контингента. Мое место - это кампусная кафешка с хот-догами, а не фешенебельный ресторан с люстрой, которая наверняка стоит чуть больше, чем крыло самолета. Синнер сделал заказ за меня и, пока я нелепо озиралась по сторонам, водил пальцами по запотевшему стакану с водой. Обстановка между нами натянулась как гитарная струна и я решила ее разбавить в своем привычном стиле: – Профессор Синнер, вы когда-нибудь целовались с кем-то на территории этого отеля? – Мне очень нравится, как ангел и демон на твоих плечах перешептываются и все всегда сводится к тому, что ты задаешь подобные вопросы, – хмыкает он, подливая мне в стакан воду из графина. – Нет, Одри. Здесь я никогда не целовался. Я поймала себя на мысли, что мне безумно приятно от того, как мягко Малек произносит мое имя.  – На два прошлых вопроса вы не ответили, – заметила я. – Со студентками я тоже не целовался, с пациентками - тем более, – он откинулся на спинку стула, не отрывая от меня взгляда. Синнер смотрел на меня с неприкрытым желанием, которое отзывалось приятным ощущением внизу живота .Кажется, я его хочу. Очень. И это плохо. Меня не покидало ощущение, что этот ужин прямой путь во что-то неизбежное.  – Расскажите о себе, – попросила я. Малек неохотно провел ладонью по волосам и принялся озвучивать сухие факты. Так я узнала, что он родился в Далласе и закончил Гарвардскую медицинскую школу, что было очень престижно. У него есть старший брат по имени Мор, но они на данный момент не общаются. Вытягивать информацию было тяжело, поэтому я не настаивала. Правда, закралось подозрение, что Синнер что-то намеренно скрывает. Нам принесли два блюда с морепродуктами и я, игнорируя правила этикета, набросилась на еду, забывая тщательно ее пережевывать. Синнер бросал в меня насмешливые взгляды. Пускай. Я слишком голодная и не хочу отыгрывать королевскую персону, кусочничая. – Заказать что-то еще? – спросил Малек, как только я опустошила тарелку с салатом и горячим. – Нет, спасибо. Кажется, я попробовала на вкус всех персонажей “В поисках немо”, – ответила я глухо, вытирая уголки губ салфеткой. – Я пригласил тебя сюда, чтобы поговорить откровенно. Терпеть не могу намеки, – Синнер отложил вилку с ножом и вскинул подбородок. – Есть предположение, что ты заигрываешь со мной, не понимая, что тебе от меня нужно. И ты не из тех, кто начнет интрижку с преподавателем ради одноразового секса или хорошей отметки на экзамене.  Когда я услышала слово “секс”, то раскраснелась как малолетка при виде презервативов на кассе в магазине.  – Тут такое дело, – пискнула я. – Мы с Бенджи поспорили, что я соблазню вас в течении трех недель. Я хотела доказать ему, что все мужчины одинаковые. Синнер моему откровению ничуть не удивился. Сначала я подумала, что мое признание его разозлит, но Малек смягчился. – Занятно, – он вздохнул, давая себе время на размышления. – И как мы докажем ему, что ты меня соблазнила? Малек ослепил меня улыбкой. Я плавилась как мороженное на палящем солнце: быстро и без шансов вернуть себя в привычное состояние.   – А я вас соблазнила?  – Нет, но двигаешься в верном направлении. Если будешь чуть посмелее, то выигрываешь пари, – он припал губами к стакану и сделал глоток. Я наблюдала за его красивым резко очерченным лицом. Обратного пути уже нет. Я не понимаю, чего я от него хочу, но хочу.От одной только мысли о том, как я выгибаюсь от его прикосновений и чувствую на своей коже его дыхание, меня охватывает пламя.  Синнер оплатил счет, оставив официанту щедрые чаевые. Мы вышли на улицу, где уже стемнело. Теплый вечерний ветер ласкал кожу, а небо заполонили звезды. Я расслабилась, наслаждаясь прекрасной погодой, хоть и никак не могла выкинуть из головы “призыв к действию” от Малека. В машине я отправила несколько сообщений Элли, которая уже вернулась из закусочной и переживала, что меня нет дома. Спрятав телефон в сумку, я не спешила пристегиваться. Кажется, у меня созрел план… Борясь с волнением и предвкушением, слившимися в единый коктейль, я схватила Синнера за рукав рубашки, потянула к себе и подалась вперед. Потемневшими глазами он смотрел на меня в упор несколько секунд, потом резко обхватил лицо рукой и надавил большим пальцем на нижнюю губу заставляя приоткрыть рот.  – Не думал, что ты начнешь действовать так быстро, – тень улыбки едва коснулась уголков его губ к которым я поспешила прильнуть.  Все происходило слишком быстро. Малек ответил на поцелуй. Он смело раздвинул мои губы своим языком, не колеблясь ни секунды. Тело пробила мелкая дрожь. Его язык сплетался с моим, заставляя приятное напряжение внутри меня нарастать. Руки Синнера переместились на мою талию, затем резко пробрались под рубашку. Я издала рваный стон, пока его пальцы сжимали мою кожу, оставляя легкие уколы боли. Прикусив мою нижнюю губу, он опустил руки ниже и крепко схватил мои бедра. Казалось, что воздух вокруг трещал от напряжения. Малек прервал наш поцелуй и переместил губы к моей шее, начав водить по ней языком, покусывать и ласкать. Я запустила пальцы в его волосы, молясь, чтобы этот момент растянулся на подольше.