This fucking love

Ровно в семь утра будильник отзвонил последний отсчёт перед днём «великого позора» Хан Джисона. Глаза совсем не хотели открываться, распухшие после бессонной ночи, растворившейся в его слезах. Он медленно оделся, медленно умылся, и очень медленно собирал рюкзак, взяв только самое необходимое. И ещё несколько минут сидел у двери, прислушиваясь к голосам, боясь просто открыть дверь и встретиться лицом к лицу с самым страшным кошмаром. Когда голоса в коридоре стихли, Джисон приоткрыл дверь и тихо выскользнул из комнаты. Он натянул кепку так низко, что сам с трудом видел дорогу. Поэтому боясь споткнуться и привлечь к себе ещё больше внимания, всё-таки поправил кепку, очки и быстренько спустился вниз. Он вышел на улицу и быстрым шагом направился к первому корпусу. Холодный ветер распахнул полы его рубашки в стороны и чуть не лишил кепки. Джисону пришлось стянуть ее с головы и сунуть в карман, оставшись без какого-либо укрытия от чужих взглядов. Студенты, что попадались ему навстречу, смотрели, будто сквозь него, никак не реагируя на его существование. Однако впереди стояла кучка ребят, окружившая Бан Чана, и все одновременно повернулись в его сторону. Джисон даже замедлил шаг и, вновь натянув кепку, опустил голову, готовясь услышать обыденное: «Эй, Хан Джисон! Привет, очкарик»… Однако ничего из этого озвучено не было, и он посмотрел вперёд. Ребята проводили его взглядом, приветствуя кивком головы, как если бы они были приятелями, и не было в их лицах и намёка на осуждение, презрение или насмешку. Даже Бан Чан, глядя поверх его головы, просто молча кивнул. «Что все это значит? Я стал невидимкой? Может я умер и стал призраком? Странное ощущение. Что? Даже никто очкариком не обзовёт?» Джисон занервничал, обойдя кучку ребят, но поднявшись по ступенькам, снова встретил однокурсников, которые уж точно не станут его игнорировать и один из парней уже раскрыл рот, и тут же закрыл обратно и даже пропустил его вперёд. Хан с облегчением выдохнул и без проблем дошёл до аудитории и занял свое место. Он и представления не имел, что все это время, от ворот общежития и до самого кабинета по специальности, позади него шёл Ли Минхо. В строгом костюме и очках. Никто из студентов не осмелился рта раскрыть, зная, кто он, и как следует себя вести в его присутствии, и уж конечно, слово на букву «о» теперь под запретом. Джисон достал тетрадь с ручкой, рюкзак на всякий случай положил на стул рядом и придвинул к себе, когда услышал знакомый голос со стороны преподавательской кафедры. Но это был не Элтон Джон и даже не мистер Браун. В самом центре, прислонившись спиной к кафедре, стоял тот, кто занимал значительную часть его мыслей с той ночи, когда он подвёз его до общаги. И ещё чуточку больше после встречи в библиотеке. Хан сухо сглотнул. Парень терпеливо ждал, когда все рассядутся и успокоятся. Дверь открылась, и в кабинет просочился староста Ким Сынмин, обычно сидящий впереди него. Старшекурсник кивнул головой в сторону окна: — Поторопись. Он дождался, когда Сынмин займёт свое место и, поправив галстук на шее, очень спокойным голосом сообщил: — Всем доброго утра. Сегодня ваш куратор занят. Лекцию проведу я. Меня зовут Ли Минхо. Я студент выпускного курса. Сразу запишите домашнее задание. В течение следующей недели вы должны создать проект любой направленности: будь то песня, композиция, концепт мероприятия, или уникальное название бренда, и защитить свою интеллектуальную собственность. Через неделю мы с вами снова встретимся и разберём ошибки, а удачные перспективные проекты будут реализованы в ближайшее время под моим руководством. Если возникнут вопросы, готов выслушать после лекции. Задание продублирую в чат. А теперь приступим к основам. Минхо зашёл за кафедру, расстегнул пуговицу пиджака и окинул взглядом студентов. Он умел расположить к себе публику не столько знаниями, сколько своей привлекательной внешностью. Конечно, он знал об этом. Конечно, пользовался. Влюблял в себя полуулыбкой, грубоватым флиртом, почти пошлыми шутками. Но это приносило свои плоды: студенты на многое были вдохновлены ради его профессионального, и не только, внимания. Хан Джисон откровенно зевал. Нет, ему ни в коем случае не было скучно, и он готов был веки к бровям булавкой приколоть, чтобы хотя бы иметь возможность просто смотреть на Него, но ночные тревоги и усталость делали с ним свое подлое дело. Чтобы хоть как-то удержать себя в сидячем положении, парень подпёр рукой голову и, зажав между пальцами ручку, начал выводить имя помощника преподавателя, вспоминая, что он там говорил про интеллектуальную собственность, которую он благополучно вчера прое… Минхо был красноречив, заинтересовав студентов с первого звука. Ему нравился предмет, и он мог говорить о создании медиаконтента сутки напролёт, но лишь один студент из всей аудитории даже не смотрел в его сторону. Это откровенно раздражало, Минхо начал злиться и в какой-то момент повысил голос, чтобы привлечь внимание, и замолчал. Студент даже не пошевелился, но среди воцарившейся тишины, он уловил своим абсолютным слухом мерное тихое дыхание… Такого на его лекциях никогда не было, и он с трудом сдержал себя, чтобы не рассмеяться. Он ещё у ворот общаги заметил неуверенную вялую походку парня, но не придал этому значения. Однако теперь поразмыслив, решил, что у него наверняка есть веская причина. И может такая причина теперь есть у Минхо, ведь ему почему-то захотелось его защитить. Парень вновь заговорил тихо, продолжая лекцию, всецело завладев вниманием аудитории. А спустя десять минут, понимая, что парнишка уже видит сны, предложил студентам сделать творческое задание. — В этом семестре у нас ожидается отчётное мероприятие. Предлагаю вам придумать для него тему и накидать небольшой план с пояснениями. Кто справится, кидайте задачу в чат и можете быть свободны, — Минхо поднял руку, остановив шквал вопросов, и предупредил, — очень тихо, чтобы не мешать друг другу творить. Ну, или вытворять. У кого что получится. Все вопросы через чат. Минхо снова мельком взглянул на спящего студента, стараясь не привлекать к нему внимание остальных. Убедившись, что тот всё ещё на парте, тихо хмыкнул и поднялся на кафедру, чтобы занять кресло. Достав телефон, открыл учебный чат, быстренько ответил на некоторые вопросы и открыл чат со старостой. PRO: LeeMinho «Почему студент позади тебя спит?» PRO: S.Min «Джисон до ночи ползал по кампусу, искал что-то. Потом ревел. Наверное, потерял что-то очень ценное. Сейчас разбужу». PRO: LeeMinho «Не трогай». Сынмин посмотрел на Минхо, вопросительно приподняв брови, тот в свою очередь ответил, слегка дёрнув бровями вниз. Минхо отложил телефон и, скрестив руки на груди, посмотрел в окно. Дождь лил уже несколько минут, а в кабинете было по-летнему душно. Ли достал из ящика пульт, чтобы открыть одну форточку, и спустя пару минут запахло свежестью, шум дождя наполнил аудиторию, создавая особую, подходящую для творчества, атмосферу. Ли откинулся в кресле и снова взял в руки телефон, чтобы посмотреть на время. Он надеялся, что студенты очень быстро закончат с заданием и покинут кабинет, чтобы вернуть парню плейер, пока он не проснулся. Минхо думал, что плейер, скорее всего, и был той ценностью, которую искал студент. Ему было неловко, что из-за него Джисон не спал всю ночь и даже плакал, но в то же время Ли был рад, что записи парня попали именно к нему. Потому что он точно знал, что с ними делать. Минхо в прошедшую ночь тоже не мог уснуть, слушая каждую песню по несколько раз, и проникаясь лирикой настолько, что ему захотелось узнать автора получше. Узнать его мысли, попасть в его удивительный мир и слушать его невероятно тёплый смех. Он слушал его в наушниках, и было ощущение, что они вдвоём сидят на кухне, пьют чай и обсуждают новую песню. Он настолько погрузился в эту уютную атмосферу, что под утро Минхо с удивлением обнаружил на столе две чашки, в одной из которых был нетронутый чай. Он даже рассмеялся. Прошло ещё несколько минут тишины, прежде чем на телефон Минхо начали приходить идеи студентов, а аудитория — пустеть. И чуть позже в кабинете остались лишь двое: спящий Джисон и бодрый Минхо. Первое, что он сделал, это тихо подкрался к его парте и так же тихо отодвинул соседний стул, где лежал рюкзак. Минхо осторожно переложил плейер из своего кармана в маленькое отделение рюкзака, и снова задвинул стул. Затем посмотрел на Джисона вблизи. У него было очень милое личико, наверное потому что он так сладко спал, чуть приоткрыв свой маленький ротик. Минхо слабо улыбнулся и скользнул взглядом на стол. На полях тетради маленькими ровными буквами было написано его имя — Ли Минхо, а чуть выше — нимб. Приподняв в удивлении одну бровь, парень взял со стола карандаш и что-то подрисовал, после чего очень тихо вернулся на своё место. Ему не хотелось будить бедного студента, он понимал, что и на следующих лекциях он будет клевать носом, и вряд ли преподаватели будут к нему столь же добры, как он. Минхо открыл папку профессора, лежащую на столе, и сразу нашёл решение проблемы, подумав, что это знак. Он взял табличку, тихо подошёл к двери, повесил ее на ручку с другой стороны и закрылся. Теперь никто не зайдёт и не станет стучать, потому «индивидуальное занятие» — понятие неприкосновенное и священное в этом университете. Ли снова вернулся на кафедру, написал в учительский чат, что аудитория будет занята и, удобно разместившись в кресле, вновь взглянул на спящего студента... *** Вокруг Джисона было темно и как будто пусто, он даже не ощущал под ногами никакой опоры, словно завис в пространстве. Но вдалеке он увидел какой-то проблеск света, едва различимый силуэт и начал двигаться к нему. Сначала медленно, едва передвигая ногами по пустоте, и в какой-то момент его будто подхватил поток воздуха и понёс с ускорением к источнику света. И вот он уже почти достиг его, как вдруг сорвался и полетел вниз. Испугавшись, Джисон резко открыл глаза и с минуту пытался осознать, что это был лишь сон. Он застонал, почувствовав, что у него затекла рука, и с трудом ее разогнул, и только сейчас понял, что сидит за партой в аудитории. Джисон виновато поднял глаза, собираясь извиниться, что снова нарушил тишину и обомлел: аудитория была пуста. А потом до него дошло, что он всё проспал. Проспал! Парень закрыл ладонями лицо и тихо заскулил. «Господи, какой стыд, думал, что ниже пасть уже некуда? Наивный»… Он почувствовал, как лицо и шея заливается краской стыда и подумал, что надо быстро валить оттуда и, схватив тетрадь с ручкой, быстро сунул их в рюкзак и рванул прочь. Но когда он дошёл до кафедры, то заметил, что в преподавательском кресле спит Ли Минхо. Хан остановился. Замер. Застыл. Он дышать перестал и, кажется, пропал звук. Несколько секунд Джисон просто бесстыдно пялился на спокойное лицо в обрамлении тёмных волос, мягко его обнимающих. Смотрел на длинные чёрные ресницы, на чужие губы, такие маленькие, чуть припухшие, аккуратные, манящие, словно вишенка на любимом чизкейке. Он снова робко перевёл взгляд на закрытые глаза под очками, которые совершенно не портили его идеальное лицо. Студент шумно вздохнул, почувствовав, как защипало глаза, и он тихонько покинул кабинет. В коридоре стояла тишина, видимо везде шли лекции, и Джисон достал телефон, чтобы посмотреть на время. — Ах-ре-неть! — его шёпот разнёсся слабым эхом по пустым коридорам и Джисон прикрыл ладошкой рот, когда понял, что проспал около трёх часов. Он прислонился к стене и сполз вниз, придавленный тревожными мыслями. «Что теперь будет? Однокурсники наверняка уже растрепали по всему универу, что очкарик захрапел на лекции. Господи, как стыдно… Стоп. А почему Ли Минхо тоже спал? Может он уснул раньше, а остальные просто смылись. Вот гады. Могли бы и меня растолкать… Хотя они может не видели, что я уснул. Вот блин»… Джисон поднялся на ноги и посмотрел на закрытую дверь. «Он ведь тоже проспал лекции. Может надо его разбудить? А что я ему скажу? А хотя… зачем что-то говорить?» Джисон подтянул штаны, поправил очки и, громко постучав в дверь, сиганул оттуда со всех ног в сторону гардеробной, свернув за угол. А Минхо, всё ещё сидя в кресле, смотрел через стекла окон, как его студент бежит по коридору, сверкая пятками. Ему было до жути любопытно узнать, что Джисон делал, стоя возле него, пока он терпеливо изображал спящего красавчика. Он не хотел смущать его своим присутствием в аудитории, когда тот проснётся, но и оставить его одного он не мог. А чтобы с пользой провести свободное время даже сделал за него домашку. На всякий случай… Хан добежал до гардеробной и забился в самый дальний угол, чтобы успокоиться и обдумать свое положение. Он тяжело дышал, иногда замирая и прислушиваясь к звукам, ему казалось, что за ним уже идут и непременно поймают и накажут. И он уже почти смирился со своей судьбой, когда заметил собственное отражение в зеркале. Джисон вздохнул, видя себя со стороны таким жалким и убогим, с опухшими от слез глазами, очки ещё эти, совсем дурацкие, и вся эта ситуация с ним до абсурда нелепая, и ему стало так себя жаль. А потом он ещё вспомнил Минхо, спящего в кресле… — Он д-д-даже в очках выглядит идеально… Хан заплакал опять, из-за обиды и высшей несправедливости в своей тоскливой жизни, громко всхлипывая и вытирая лицо рукавом. Он понимал, что жалость к себе ничего не изменит, но остановиться уже не мог. Он так и провел бы остаток дня в соплях и обидах на весь мир, но за несколько минут до окончания пары ему на телефон пришло сообщение. Личное. PRO: S.Min «Если кто-то спросит где ты был, отвечай, что был на индивидуальном занятии. Наставник подтвердит. Сынмин». Джисон несколько раз перечитал сообщение, чтобы до него, наконец, дошёл его смысл. Но он не понимал, кому есть дело до него и его проблем. И почему Сынмин так добр к нему. Он ещё в прошлую ночь, когда Джисон искал свой плейер, предлагал помощь. Хан отказался, прекрасно понимая, что в этом нет никакого смысла, и ему было стыдно пользоваться чужой добротой. Но ещё более странным был тот факт, что Сынмин давно дружил с Бан Чаном, а Джисон не доверял, ни Бан Чану, ни его придурковатым дружкам. «Вот и не понятно, может эти двое что-то замышляют против меня? Может и плейер украл кто-то из них?» Утерев рукавом рубашки слезы и немного успокоившись, Джисон выбрался из своего укрытия. Он прерывисто вздохнул и ощутил, как желудок скрутило болью от голода, потому что утром сделать себе бургер у него совершенно не было сил. Хан поспешил в столовую, чтобы взять горячий обед, пока там никого нет… Джисон сидел на свежем воздухе и уже доедал мягкую булочку, запивая ее соком, когда на улицу начали выходить уставшие студенты, часть которых устремилась прямиком в столовую. Хан никого не искал в толпе, он просто смотрел в одну точку перед собой, прячась под кепкой. Ему не хотелось видеть чужие лица. Но спустя пару минут, он задумчиво посмотрел в сторону дуба, словно кто-то позвал его. Минхо стоял там, как обычно, скрестив руки на груди, но в этот раз смотрел прямо на него. Джисон сразу опустил глаза, и неожиданно, даже для него самого, они наполнились влагой. Парень ещё ниже опустил голову, натягивая кепку, и снял очки, прикрывшись рукой. Он вновь ощутил чувство жалости к самому себе, и ему очень сильно захотелось уехать домой, в родительский дом, в свою комнату, в свою любимую кроватку под толстое одеяло и проспать там несколько часов, а лучше до самой зимы. Бессонная ночь вновь напомнила о себе. Хан чувствовал усталость в ногах, тяжесть в голове и глаза так сильно болели, что открывать их совсем не хотелось. Но как назло, рядом с ним кто-то сел и положил на его плечи тяжёлую руку. И для полного несчастья не хватало лишь одного: — Эй, Хан Джисон! — Отвали, Чан… — даже в голосе слышалась безысходность. — Эй, а можно повежливей? — Нет, — Джисон скинул его руку и собирался встать, но Чан схватил его за локоть и усадил обратно. — А скажи-ка мне, Хани, что за дела у тебя с Минхо-хёном? От абсурдности вопроса у парня даже слезы моментально высохли и всё: негодование, и шок, и сомнения в адекватности Чана — отразились у него на лице. — Ты б-больной? — Я видел, как ты садился в его машину, когда сбежал с вечеринки. «Кажется, влип я по самые помидоры, но почему он спрашивает? Блин, надо как-то выкручиваться». Хан надел очки и, нервно усмехнувшись, указал взглядом в сторону дуба: — Может лучше у него с-с-спросишь? Минхо продолжал смотреть в их сторону, чуть наклонив голову вбок. Чан, заметив Минхо, вежливо кивнул ему и отошёл от Джисона, чем очень его удивил. — Да, ладно, Сони, я шучу. Просто по-дружески хотел тебя предупредить, — он сделал паузу, — будь с ним осторожней. — Ага, Ч-ч-чан, ты т-тоже. Бан Чан напрягся, ощутив внутреннюю тревогу. Его взгляд смягчился, и тон голоса стал более приятельским и чуть взволнованным. — Он что-то говорил обо мне? Джисона начал забавлять этот разговор, сдвинув грустные мысли в дальний уголок сознания, он задумался: «Неужели Чан чего-то боится, будто Минхо знает какой-то его маленький секрет и может даже шантажирует? А ещё Чан боится, что я тоже могу об этом знать… Любопытно. Попробую сыграть на его страхе, может он, наконец, отвалит». — Вообще-то, нам в ту н-н-ночь было н-н-немного н-не до разговоров, — довольно тихо сказал Джисон и слегка дёрнул бровями под кепкой. — Ну, да, конечно, — усмехнулся Чан, а у самого глаза забегали. «Бляаааа, я что, признался Чану, что замутил с парнем? О, господи. Моя жизнь только что ушла под самое дно. Черт! Черт! Черт! Что делать? О, боже! Как из этого выкручиваться?» — Ну, что? — с вызовом спросил Джисон, заметив торможение мыслительных процессов на лице парня. — Что? — Теперь ты п-п-понимаешь всю бес-с-смысленность с-с-своего вопроса? Чан не представлял, что думать, и в какой-то миг лицо прояснилось и он, усмехнувшись, ответил: — Я просто проверял тебя. Попался? — Чан, наконец, повеселел, но парня все же оставил в покое. Джисон допил сок из коробочки и открыл рюкзак, чтобы достать блокнот и записать несколько строчек, которые ему пришли в голову и в удивлении замер. Под тетрадкой, в своем отдельном кармане, лежал плейер вместе с наушниками, словно никогда и не исчезал. Хан с подозрением посмотрел вслед уходящему Чану. «Нет, он не мог. Рюкзак все время был у меня в руках. Если только он не Копперфильд». Джисон вытащил плейер, повертел в руках и, убедившись, что это его плейер и с ним все в порядке, решил проверить записи. Он надел наушники, нажал на кнопку и поднял глаза. Услышав собственный голос, он выдохнул с облегчением и продолжил слушать одну из своих любимых работ. А сам в это время смотрел по сторонам и вокруг себя, надеясь понять, кто мог его подкинуть. Но как назло все занимались своими делами, не обращая на него никакого внимания. И тут совершенно случайно его взгляд вновь пересёкся с Минхо. Хан смутился и отвернулся, поджав губу. Он подумал, что слишком часто их взгляды стали наталкиваться друг на друга. Парень быстро вздохнул, надеясь, что это лишь случайность. Дослушав песню до конца, он собирался выключить запись, потому что она была последняя, но вдруг услышал чей-то вздох, а потом и мягкий голос: — Эй, Хан Джисон, отличная работа. Продолжай. Я буду за тобой присматривать. Джисон перестал дышать. Он заметил лёгкую дрожь в руках и взволнованно вздохнул. Сейчас он не думал о том, кто бы это мог быть. Он думал о том, что кому-то понравились его песни. Боковым зрением он заметил, что к нему кто-то приближается, и испугался: он почему-то был уверен, что это Минхо. Но что ему было нужно? Парень так разволновался, что вряд ли смог бы сказать хотя бы одно внятное слово, поэтому выдернув наушники, скрутил их вокруг плейера, сунул в карман куртки, запихнул подмышку свойрюкзак и сорвался с места так, словно за ним гналась стая волков. Минхо действительно шёл в его сторону, и заметил стремительное бегство студента, однако он просто прошёл дальше, направляясь в столовую. А Джисон спрятался за углом здания, в зарослях акации, осторожно выглядывая, чтобы убедиться, что за ним никто не идёт. И только спустя несколько минут решился покинуть свое укрытие и пойти в аудиторию на последнюю лекцию. Сынмин снова присоединился к группе последним, но в этот раз не сел за свой стол, а занял соседний с Джисоном стул с таким лицом, будто всегда там сидел. Хан смотрел на него несколько секунд и, вспомнив о том, что Ким прикрыл его задницу, поджал губы и кивнул. Хан записывал лекцию в свою тетрадь, внимательно слушая преподавателя, и все же заметил, что Сынмин ведёт себя немного странно. Парень будто нервничал, дёргая ногами под столом, да и рукам не было никакого покоя: то почешется, то покрутит пуговицы на манжетах рубашки, то губу потрёт, то ручку погрызёт. Из-за него Хан начал отвлекаться и, в конце концов, чуть наклонился в его сторону и тихо спросил: — Ты чего т-т-такой дёрганный? — Извини, просто хочу, чтобы лекция уже закончилась. Мне надо поговорить с тобой. — О чем? — удивился Джисон. — О музыке. Хан был озадачен. Он слышал от Бан Чана, что Сынмин — его друг — прекрасно поёт. Но странно, что он хочет поговорить о музыке именно с ним. «Почему не с Чаном? И почему сегодня? Может я проспал что-то важное?» Джисон вынул из кармана телефон и открыл чат по предыдущей лекции и начал листать сообщения вверх, чтобы добраться до сути. Тема с домашкой его зацепила, он даже улыбнулся, решив, что обязательно ее сделает, и остаток лекции чувствовал себя воодушевлённым, и сбежать домой, к родителям, хотелось уже чуточку меньше. По окончании лекции Сынмин и Джисон вышли на улицу, чтобы поговорить без свидетелей и устроились на лавочке возле ворот. — Ты ведь слышал на лекции, что нам надо приготовить какой-то проект к отчётному мероприятию? — Да, этот момент я з-з-застал, — смущённо пролепетал Джисон, — кстати, спасибо, что п-п-прикрыл. — Да ерунда. Я помню, что ты единственный в группе, кто пишет лирику, и… хотел попросить тебя о помощи. Вот, — Ким достал из кармана свёрнутый лист бумаги и протянул Джисону, — это мои старые стихи, мне кажется, что текст немного сырой. Может, посоветуешь что-то? Джисону очень польстило, что к нему обратились с подобной просьбой, и его уверенность в себе только что оторвалась от дна. Он развернул бумагу и начал читать записи Сынмина. Его глаза заинтересованно перебегали от одной строчки к другой. Он постепенно погружался в историю, чувствуя себя главным героем и понимая вложенный в неё смысл, пока Ким нервно покусывал губы и дёргал ногой. Закончив читать, Джисон выпрямился и посмотрел с восхищением на старосту. — Это очень х-х-хорошая истории и н-н-написана доступным языком. П-п-прекрасный текст, но ритм с-стиха не соблюдается и в не-некоторых местах провисает ба-банальными рифмами. — Это можно как-то исправить или я безнадёжен? — Сынмин заметно загрустил, но увидев, как воодушевлённо Джисон кивает головой, обрадовался. — Я п-п-помогу, — парень полез в рюкзак за ручкой, — не п-п-против? — За этим я к тебе и пришёл, — уверенно ответил парень. Они просидели на лавочке больше часа, разбирая текст. Джисон понимал, что нельзя делать чужую работу самому, поэтому доступно объяснял некоторые правила, направлял и немного подсказывал Сынмину, чтобы он самостоятельно исправлял ошибки. Ким был ему очень благодарен за результат и осторожно спросил: — Ты уже нашёл то, что вчера потерял? — Да, — ответил Джисон и вновь поджал губы, изображая улыбку. — Хорошо, тогда не буду тебя больше задерживать, — парень поднялся с лавки, — выспись хорошенько и спасибо за помощь. Джисон тоже встал, закидывая на плечо лямку рюкзака, и уже собирался уйти, но Сынмин снова позвал его: — Эй, Хан Джисон, а ты уже придумал, что приготовить к отчёту? Джисон обернулся. Он усмехнулся про себя, подумав, что эта фраза навсегда укрепилась в его жизни. — Да. У меня есть па-парочка идей. — Если вдруг тебе понадобится помощь, любая, не стесняйся. Я буду рад помочь. — Окей. Пока, — Хан пожал протянутую руку Кима и вышел за ворота. Настроение было приподнятое, парень шагал по тротуару в сторону общежития, напевая какой-то мотив и лишь дойдя до него, осознал, что только что придумал музыку. Он остановился возле крыльца, достал плейер и чтобы не забыть мелодию, записал её, насвистывая во встроенный микрофон. Закончив запись, он вспомнил про чужое сообщение в плейере и, наконец, задумался. «Кто бы это мог быть? Может Сынмин? Как странно он вдруг проявился в моей жизни. Сначала помощь предложил, потом прикрыл, а теперь спросил моего совета. Очень странно…» Джисон уже зашёл в свою комнату, скинул рюкзак, выложил на стол плейер, затем вернулся к двери, провернул ключ в замочной скважине и, наконец, разделся. В голове стоял надоедливый шум и глаза жутко болели, поэтому не думая больше ни о чем, парень завалился на кровать, с головой кутаясь в толстое одеяло, чтобы проспать до глубокой ночи.