Покурить в одиночестве

Макс долго привыкал к своим новым особенностям, появившимся в нем вместе со звёздными силами. Было непривычно не чувствовать разницы между жаркой пустыней и снежными долинами, было непривычно смотреть на своё отражение без подвески — его откровенно пугала белая кожа и серебристые глаза, а невольная смена имиджа в виде голубой чёлки вообще выглядела как-то странно, но это так, мелочи. Тело мучительно менялось, выжимая из Луцема все соки, и в этот раз это казалось даже хуже, чем в детстве. Пару раз проскакивало желание выдрать злосчастный кусок души и снова стать обычным человеком. Но одной из особенностей, к которым Максимус никак не мог привыкнуть, был его новый режим. Бодрствовать неделями, после этого вырубаясь из жизни на пару дней переворачивало все понятия парня о привычной жизни, так называемые биологические часы сходили с ума, и к этому добавлялась постоянная невозможность определить время суток в Соларуме с этой его постоянной темнотой и вылазками на задания в разных часовых поясах. Короче, Максу думалось, что он вот-вот сойдёт с ума, не меньше. Он не спал вот уже четвёртый день, а приступов не было целый месяц, что, безусловно, не могло не радовать, но голова всё равно шла кругом. Нужно было отвлечься и проветриться. Макс выглянул из своей комнаты, осматривая коридор на наличие хоть одной живой души — сейчас не очень хотелось попадаться кому-то на глаза, особенно знакомым. Не заметив никого поблизости, он прошмыгнул дальше, поднимаясь на верхние этажи. Там его ждало чистое небо и немного покоя. Подбираясь к своему пункту назначения, Луцем ещё раз оглянулся, несмотря на то, что с его обострившимися органами чувств он бы точно услышал чужие шаги, но не убедиться не мог. Ни единой души вокруг. Макс хмыкает и уже готовится прочищать мысли в одиночестве, распахивая двери, ведущие на балкон башни, откуда открываются просто восхитительные виды. На него резко оборачивается Стефан, глядя такими же удивлёнными глазами, как у самого Макса. Луцем замечает у него зажатую между пальцами сигарету, и всё встаёт на свои места. — Тоже любишь сюда приходить? — спрашивает он, подходя ближе и опираясь локтями на перила. Феррари только затягивается, закатывая глаза. — Теперь нет, — выдыхает он вместе с серым дымом, отворачиваясь от Макса, глядя на лес внизу. — В этом гребаном Соларуме нет нормальных мест, в которых можно спокойно посидеть одному. В рот я это всё… Луцем смешливо хмыкает, слыша, как Стеф прерывается на середине ругательства, сбрасывая пепел с сигареты вниз. — Я думал, ты сейчас отсыпаешься после задания или что-то типа того, — пожимает плечами Максимус, осматривая собственные пальцы. Сейчас они стали казаться ещё тоньше, чем обычно. — Дан сказал, что у вас там какая-то жесть была. — Ну была и была, че бубнить-то, — хмурится Стефан, так и не взглянув на собеседника ни разу. — Бессонница у меня. Последнюю фразу он выдаёт резко и грубо, через силу. Макс смотрит на него широкими удивлёнными глазами, не веря своим ушам. Для того, чтобы услышать откровение от Стефа, должно было произойти что-то грандиозное, чаще всего — чья-то смерть. И, если это действительно так, то назревает вопрос: кто умер или умрёт в этот раз? Что-то Максу подсказывает, что под конец разговора по душам его пустят полетать головой вниз прямо с этого балкона. — Бессонница? — ошарашенно повторяет Луцем, следя за каждым движением Стефана. Тот снова подносит сигарету к губам, глубоко вдыхает, выпуская серый дым лететь вверх, прямо в космос. — От чего? — Хрена с два я тебе просто так всё выложу, — снова закатывает глаза. Макс вздыхает, разглядывая его профиль. — Если надеешься на глубокий душевный разговор, пиздуй к Фри и дай мне спокойно докурить. Максимус усмехается, вытягиваясь во весь рост, чувствуя, как приятно разминаются мышцы. — Считай, что у меня тоже бессонница, — с тихим смешком отвечает Луцем, поднимая взгляд на небеса, отыскивая знакомые звезды, затем снова смотрит на Стефа, замечая, что тот наконец-то соизволил повернуться к нему. — Останусь здесь, ладно? Феррари напряжённо всматривается в его лицо, видимо, стараясь найти какой-то подвох, но через пару секунд бурчит себе под нос что-то раздражённое и снова отворачивается к лесу. Они так и продолжают молча стоять, пока Стефан докуривает. Он молча кивает в сторону выхода, глядя на Макса без капли этой напускной ненависти, и, получив ответный кивок, выходит с балкона, а Луцем следует за ним. И что-то ему подсказывает, что отныне Стеф точно не сможет покурить в одиночестве.