Шоколад и чай

      На дворе была зима, хоть время и близилось к вечеру, он помнил это, но начало уже заметно темнеть. На улице сейчас было -21, но Серафии, если честно, даже не ощущал этого, пусть всё же и чувствовал как его ноги замерзли. Взгляд был направлен в пустоту, сейчас он был в состоянии когда перед глазами лишь картинки его воображения, а не то, что сейчас перед ним. А перед ним была детская площадка, старая качель, горка с конструкциями разных лесен, была обычная, а ещё с сеткой. На всём этом были написаны разные надписи, но на самой горке "Артём и Маша" И это явно оставили не мелкие лет 10-12, а явно подростки лет 15-16, как и он сам. Просто сейчас мало где ты встретишь маленького человечка, который будкт так писать. Скорее человека, который жаждет настоящих приключений и первой подростковой любви.       Из размышлений его вывел проходящий мимо человек, который был одет во все чёрное и был пятном среди снега, который под темень принял более голубоватый оттенок. Юноша тут же выпрямился, просто ранее на этой лавочке он буквально развалился, поварачивая голову и смотря на лицо другого парня, который тут же издал "Э?.." И почти сразу понял что и к чему. Не первый раз сталкивался с этим и знал, что нужно делать, но в этом случае нужно только плакать.       Рука в перчатке взяла другую руку и помогла встать с лавочки, а затем поволокла в сторону подъезда. А затем введённый код, лестница, лифтов там по просту не было, два пролёта и уже слышится звук замка.       Через несколько секунд тепло коснулось его лица, а ещё через несколько секунд он почувствовал как чужие ладони касаются его щёк, будто тем самым определяя сколько он просидел на улице. — Долго сидел? – тон голоса был беспокойным, пусть и немного. — Думаю, что прилично, может часа 2.. — О боже, чего же ты не позвонил? Пришёл бы к моему колледжу и я бы дал тебе ключи.. Знаешь же сколько я там сижу. А если бы была смена на работе? — Она телефон забрала, я ума не приложу почему она так резко взбесилась! Я пытался не отдавать, но.. Но сам видишь.       На это его собеседник лишь отвёл взгляд в пол, но затем снова вернул его к нему спуская руки до молнии на куртке и затем ведя её вниз, тем самым растегивая и снимая её. На парне была самая обычная одежда, школьные штаны и толстовка, которую он даже не помнит где взял, если честно. Но она была хорошей. Следом он уже сам стянул с себя обувь, которая промокла, можно сказать, что даже насквозь потому что носки тоже были мокрые. Следом он стал наблюдать как Влад тоже снимает с себя верхнюю одежду, куртку вешая на вешалку, а шапку вообще кидая на тумбочку. Обувь тоже небрежно была откинута куда-то в угол.       Всё это время они стояли в темноте, слабый свет из окна кухни, что была сразу же после входа в квартиру и именно поэтому свет из окна мог их освящать. Рука Серафима сама потянулась к включателю и свет тут же ударил им обоим в глаза, а Серафима на его правый глаз с катарактой вообще на секунду ослепило. Но они оба быстро отошли от этого и Влад потянул его за руку в другую комнату, а там усадил на кровать и идя уже будто бы к его любимой полке. Всё по стандарту, по крайней мере для них двоих, мазь, которая предотвращает появление синяков, ну или же по крайней мере помогает их быстрее убрать. На полке так же был виден бинт, который они использовали, но крайне редко, что наоборот было хорошо, нет, конечно то, что они вообще используют его было не хорошо, но смотря на обстоятельства по другому никак. Но в тот раз он потянулся только за мазью, а потом вернулся к другому.       Серафим взялся за край толстовки, чтобы снять её и даже не смотря на ноющую боль в плечах снял её до конца. — Куда мазать? — На позвоночник между лопаток, и на бок, я тебе потом покажу куда.. Не знаю куда ещё можно. — Давай сначала из перечисленного.       Серафим лишь молча кивнул поварачиваясь спиной к Владу и давая коснуться места, которое адски болело. Руки нежно и довольно бернжно растирали мазь по спине, даже выходя за участок, который болел. Продолжиллсь это минуту, переросло в некий "массаж" И так же быстро закончилось, как и началось. Затем последовало другое место, там всё прошло быстрее чем на спине. Даже не зная говтрить или нет Серафим упомянул плечи, пусть мать и не касалась их, но они адски ныли от боли поэтому они приняли решение, что их тоже нужно помазать, почему нет. Руки Влада потянулись к плечам Серафима, как и взгляд был прикован к ним, но тот, который принимал эту заботу, знал куда тот направлен. Направлен он был на рубцы, которые если честно на бледной коже даже не были видны, только если прикоснуться и приглядеться. И Влад прикоснулся, почувствовал и вспомнил, когда эти же рубцы были в цвете, сами они были красные, видно что глубокие, а кожа вокруг была розоватая. И он помнил как совершенно случайно их заметил.       Серафим если честно не был человеком, который делает это из-за внимания, с Владом они с самого знакомвства были как-то близки, не в смысле полного доверия, а прикосновений и всех эмоций, что они показывали друг другу. А от кого ещё требовать внимание как не от таких людях? Но о селфхарме Влад узнал вообще случайно, так же когда узнал о каких-то проблеиах в семьей Серафима, раньше он думал, что это парень у которого жизнь идёт как по маслу, а когда тот начал приходить к нему в гости и он увидел его плечо то образ парня с причудливым именем вообще перестал существовать. Он через время узнал всё, узнал почему парень занимается селфхармом, почему его, в конце концов, зовут Серафим.       Он причинял боль себе изначально, чтобы как говориои некоторые "заглушить душевную боль" И он так и делал первое время, но потом остановился, ведь начался учёбный год, а затем и вовсе наплевал на это делая в тех местах, которые никто не должен был увидеть, но Влад увидеть смог.       А имя "Серафим" Он получил из-за религиозной мамаши, которая скорее была фанатиком. Она называла себя религиозной, но от этого было лишь название. Она не ходила в церковь, не пыталась "искупить грехи" И принимала их, сама была не против приложиться к бутылке, даже клянчила деньги у сына, которые сама же давала ему 12-го числа, когда приходили пособия на утрате кормильца, сначала просила у него, затем всё могло дойти до насилия, а потом до того, что она просто украдет у него карту с деньгами. Это вскоре привело к паранойе, которая и так у него была с раннего детсва из-за того, что ему не давали личного пространство, в малом возрасте даже минимального, как и в возрасте 13-ти лет. У него не переставали проверять телефон, вот к чему это привело. Тем не менее Влад смог стать тем человеком, который получал полное доверие, когда тот брал телефон Серафима он не бросался к нему и не пытался его забрать, знал, что тот либо захочет посмотреть время, либо глянуть что-то в гугле, он знал, что тот ни за что не полезет в личные переписки Серафима. Влад так же доверял ему.       А еще Влад не устривал терады по поводу шрамов и другого, как это могли сделать некоторые. Он прекрасно знал, что это не есть хорошо, но и не пытался сильно этому помешать. Он знал, что Серафим не такой глупый, до летального исхода он себя не доведёт, даже если и будет риск, то уже тогда Влад вмешается. А еще в их недоотношениях они понимали друг друга, понимали, в какие моменты друг друга лучше не трогать, а в какие прижаться к друг другу и не отпускать, понимали отказ друг друга, в конце концов. Оба встречали в своей жизни людей, которые даже после отказа могли лезть с поддержкой и пытаться как-то обнять, а понимали тогда, когда им уже били по рукам. Вот это им и вправду нравилось между собой. И вот они пришли к этому моменту.. — Посиди какое-то время без верхней одежды, мазь я вмазал, но она не впиталась.. — Хорошо-хорошо. Можно же сегодня у тебя ночку поспать? — А шко.. — Я на больничном до среды следующей недели, а сейчас только четверг. — Тогда можно. Я бы и так тебя не отпустил, а поднял в пять утра, чтобы ты пошёл за учебниками, а потом в школу. — Тц.. – Серафиму это не понравилось. Что дома, что тут палкой гнали в школу, хотя можно сказать, что квартира Влада это уже второй дом для него. То ли школа была херовая, то ли Серафим ебланил, но весь материал, что ему говорили на уроках казался ему просто ничем, нормально мог объяснить только учитель обществознания и истории, а другие так, что-то сказали и забыли. Именно поэтому он готовился к экзаменам с помощью интернета, ну или Влада, у них в принципе был один предмет при сдаче, пусть тот уже и мало помнит, что там было при сдаче ОГЭ.       Старший, Влад был старше Серафима на два года, встал с кровати и убрал мазь на полку при этом обратно не возвращаясь, он, как понял Серафим, ушёл на кухню, скорее сделать себе кофе, а ему чай. Владу нужно сделать ещё кучу домашнего задания, а Серафиму нет, по крайней мере сегодня.       Сидеть на месте он не стал, встал с кровати и подошёл к шкафу начиная рыться там в поисках футболки, спать в своём он явно не будет, как минимум не удобно, а как максимум одежда то грязная. Выбор пал на рандомно взятую футболку и шорты по колено, одежда была чистая поэтому и вопросов никаких возникнуть не должно. Штаны он быстро снял и натянул на себя шорты, футболку только положил рядом, мазь то ещё не высохла, как минимум если прикасаться к боку.       Почти сразу пришёл Влад, в руках были две кружки, в одной кофе, в другой чай. Это было понятно по цвету. А между рукой и телом была коробочка с вкусностями, по большей части шоколад, Серафим тут же вспомнил как Влад набрал дофига сладостей такого типа на новый год, а потом ныл "Как всё это съесть?". Вот всё это и продержалось до февраля, сейчас только остаётся есть всё это с чаем, ну или кофе.       Рядом стула не было, поэтому взгляд упал на тумбочку, которая стояла рядом со столом как дополнительные ящики. Подойдя и убрав оттуда мелкий хлам он уселся прямо на неё, стул то уже занят был. Влад на это даже не бровью не повёл. — Так.. Что на этот раз случилось? – начал разговор Влад, и он имел ввиду ситуацию произошедшую сегодня. — У неё старая пластинка заиграла. Хотела склянчить у меня деньги.. — А, снова? Ты я так понимаю отдавать не хотел? — Конечно не хотел! Что за вопросы. Она за моим телефоном потянулась, я отдавать не хотел и началось это... Вот ей самой не смешно, забирать телефон у 16-ти летнего сына? Главное я отпор даже дать не могу, она то не стесняется на меня чуть ли с ножом бросаться, а я даже вмазать не могу, да и боюсь если честно.. — Пытайся лучше избегать драк с ней... Сам знаешь, так он ей не поверит, а если увидит своими глазами что-то – вот тогда поверит. — Знаю-знаю. — Осталось два года, а если повезёт то меньше, потерпи чуток, ты сам знаешь, что я помогу. — И это знаю..       Тему они сразу поменяли, стали говорить о другом, вот например работа Влада, он подрабатывает в одной забегаловке и там у него спросили "какая нация" и он, если честно, ахуел от такого вопроса. Он один был такой молодой среди этой компании, остальные были его на 2-3 года старше, а остальные на лет 10-12.. У первых был период подработки, который был совместим с учёбой, а у вторых просто не было выбора, потому что на другую работу они устроиться не могли. Вопрос о нации поступил от страших, что почти не удивляло даже.       Разговор и легкий перекус были вскоре закончены, если Серафим тут же пошёл до кровати, то Влад принялся доставать тонну тетрадей и включать ноутбук. Он не помнит какой предмет был тогда на столе, да и не пытался запомнить, просто упал на кровать ложась на подушку и по лицо уркываясь одеялом. Тело ныло от боли, расслабиться и ни о чём не думать было олним из лучшим, что сегодня с ним произошло.       Не ясно через сколько он проснулся, но открыв глаза он увидел, что лампа всё так же горит, а Влад сидит за столом. Поза в которой он спал была странноватой, голова всё так же была повёрнута в сторону Влада, а вот тело было в позе звездочки, одеяло давно было забито в угол кровати. Полежав так несколько секунд и до конца поняв, что где, а самое главное куда, он встал с кровати. Подойдя он положил руки тому на плечо, Влад удивлён не был, скорее всего ещё несколько секунд назад понял, что он проснулся. Прищурившись и посмотрев на уголок наоутбука, там было написано время, он увидел "21:48" —Тебе так много задают? Устал? — Устал. – услышав такой ответ Серафим доволен не было, на его лице лишь появилась эмоция, которая говорила о жалости к нему, а так же тому, что ему нужно делать так много домашки. — Давай на боковую, встанешь утром пораньше и сделаешь всё. Тебе же не много осталось?       Услышав, что Влад вздохнул, а затем увидев движение он отошёл поворачиваясь к кровати. Он быстренько подошёл к ней и поправил простынь, что успела пожить своей жизнью, а потом наблюдал как влад падает на кровать утроившись в ту же самую позу, что и Серафим минуту назад, звездочкой. Хорошенько встряхнув одеяло он положил его рядом с ногами и сам лёг к владу, ложась на него.       Жарко не было, было тепло и хорошо. Телосложения, да и рост, у них был почти одинаковый, поэтому всем досталось по ровну тепло. — Люблю тебя.       После этих слов губы Серафима потянулись к другим губам, сначала был короткий чмок, а затем более затяжный поцелуй. Они могли бы хоть сколько так делать, но ни один, ни другой никакого продолжения не хотел, это так, просто дополнение к и так приятному. Ответного "Я тоже люблю тебя" Не было, но Серафим знал, что тот сейчас об этом думает, пусть и не может сказать ему. Сказать не мог, но давал возможность исполнять "желания" такого характера, пусть более ранее, недели назад, было более откровенное желание.       Пусть Серафим и проспал какое-то время в одиночку, но при опознавании того, что сейчас он не один уснуть было намного легче. Эта была та самая поддержка, что была самой лучшей для него, без пустых слов и обещанний, что всё будет хорошо. Просто нахождение рядом было самой лучшей поддержкой для него, это давало ему знать, что он будет цел и всё же выйдет из некого "ада" В его жизни.