Даже миру лошадок нужен Повелитель Смерти, или как воспитывать бессмертных..?

***

Гарри никогда не думал, что когда-нибудь снова почувствует физическую усталость. Тысячу лет он обходился без сна — тело Повелителя Смерти не нуждалось в отдыхе, а разум привык к бесконечной череде переходов между мирами. Но сейчас, в этом странном, пропитанном магией мире, он вдруг осознал: он устал. По-настоящему, по-человечески. Начавшийся ливень застал их в лесу, когда солнце уже клонилось к закату. Гарри пришлось спешно искать укрытие, и он нашёл его в одной из пещер ущелья, которое огромной каменной пастью, разлеглось прямо посреди леса. Вода стекала с его гривы, но он почти не замечал этого — не привыкать. А вот промокшие насквозь жеребята дрожали мелкой дрожью, прижимаясь друг к другу. Гарри сосредоточился, пытаясь вспомнить забытые заклинания. Обсушивающие чары, которые Гермиона заставляла оттачивать их до потери пульса. Он мысленно произнёс формулу, и тёплый воздух коснулся его шерсти, испаряя влагу. Убедившись, что с ним всё в порядке, он повторил заклинание для детей. Луна пискнула от неожиданности, когда тёплый ветерок прошёлся по её синей шёрстке, а Селестия лишь удивлённо моргнула, чувствуя, как мокрые пряди розовой гривы становятся сухими и пушистыми. Потом Гарри наколдовал огонёк. Маленький шарик света заплясал на кончике его рога, освещая тёмные своды пещеры. — Круто! — выдохнула Луна, и её ментоловые глаза загорелись восторгом. Она повернулась к сестре: — А ты так можешь? Селестия печально покачала головой. — Меня некому учить, — тихо призналась она, и в её розовых глазах мелькнула горечь. — Бытовые заклинания вроде телекинеза я освоила сама — они довольно простые. Но всё остальное... Я даже не знаю, на что способна. Экспериментировать одной опасно. Гарри посмотрел на неё и в который раз поразился этой детской мудрости. Семь лет, а уже знает цену ошибкам. Он вспомнил себя в школьные годы. Безрассудного, лезущего в опасности сломя голову мальчишку. Ему повезло, что рядом были Рон и Гермиона. А у Селестии никого не было, кроме младшей сестры, которую нужно было защищать. — Я научу тебя, — сказал он, — Если захочешь. Селестия подняла на него взгляд. — Правда? — Правда, — кивнул Гарри. — Но не сегодня. Сегодня мы просто отдохнём. Он пододвинул к ним сухие листья, которые натаскал в пещеру, и укрыл детей одним из своих крыльев. Луна тут же прижалась к тёплому боку, довольно вздыхая. Селестия сново замешкалась, но потом, видя, что сестра уже дышит ровно и спокойно, тоже позволила себе расслабиться. Гарри смотрел на них, слушая, как дождь стучит по камням за входом в пещеру. Что-то тёплое разливалось в груди. И вскоре, сам того не ожидая, он провалился в сон. Ему снился Хогвартс. Он стоял в Большом зале, и потолок отражал ночное небо, усеянное тысячами звёзд. За столами сидели ученики — он видел их лица, но не мог разобрать черт. Где-то в конце зала смеялся Рон, его рыжие волосы сверкали в свете плавающих свечей. Рядом с ним сидела Гермиона и что-то доказывала, размахивая книгой. Гарри хотел подойти к ним, но ноги не слушались. Он смотрел, как друзья смеются, спорят, живут — и чувствовал, как между ними вырастает стена. Невидимая, прозрачная, но непреодолимая. — Гарри, — тихо сказала Гермиона, обернувшись. — Ты почему стоишь? Она смотрела прямо на него, но в её глазах было что-то, чего он не мог понять. Печаль? Прощание? — Я не могу подойти, — ответил он, и голос его звучал глухо, будто из-под толщи воды. — Потому что ты уже не здесь, — сказала она с мягкой улыбкой. — Ты ушёл слишком далеко. Но мы всегда будем тебя ждать. Он попытался что-то сказать, но сон начал таять. Огонь свечей погас, лица друзей растворились в темноте, и остался только запах воска и старых книг — запах Хогвартса, который он помнил до сих пор. Гарри проснулся от лёгкого дуновения ветра, коснувшегося его морды. Солнце уже поднялось, золотя вход в пещеру. Дети спали под его крылом тихо посапывала, прижавшись друг к другу. Гарри осторожно поднялся, стараясь не потревожить их, и вышел на поляну. Он расправил крылья, разминаясь, и огляделся. Место было удивительным. Огромные валуны громоздились вокруг, но чувствовалось, что-то древнее, что-то ждущее, у места был огромный потенциал. Гарри прикрыл глаза, прислушиваясь к магии этого мира, и понял: эта поляна ждала замка. Ждала жизни. Он сел на один из валунов и задумался. Если он собирается остаться здесь надолго — а он собирался, — нужно будет построить дом. Настоящий дом. Для себя и для этих двоих, которые теперь были под его крылом. — Давно ты не призывал нас, Гарри, — раздался голос за спиной. — Что-то случилось? Гарри обернулся и увидел её. Гермиона стояла на траве, всё такая же — с непослушными волосами, собранными в пучок, и с книгой, которую она всегда держала в руках. Только теперь она светилась изнутри мягким серебристым светом — такими становятся души, когда покидают мир живых. — Привет, — сказал Гарри, и голос его чуть дрогнул. — Тысяча лет, а ты всё с книгой? — А ты всё сну предпочитаешь приключения, — усмехнулась она. — Серьёзно, Гарри. Ты выглядишь уставшим. Даже для коня. Он хмыкнул, но в глазах его мелькнула тёплая искра. Они помолчали, глядя друг на друга. — Я хочу построить здесь школу, — сказал Гарри наконец. — Приют. Место, где сироты смогут найти дом. И мне нужна твоя помощь. Гермиона подошла ближе, оглядывая поляну. — Неплохое место, — признала она. — Но я не архитектор. Я, знаешь ли, была министром, а не строителем. — Ты помогала восстанавливать Хогвартс после битвы. — Это была реставрация, — возразила она. — Замки я не строю. Гарри вздохнул. Он знал, что не сможет убедить её. — Но я знаю, кто может, — продолжила она с лёгкой улыбкой. — Ты ведь помнишь Основателей? Гарри посмотрел на неё с удивлением. — Ты думаешь, они согласятся? — Они тебя не бросят, — ответила Гермиона. — Как и я. Как и мы все. Мы всегда будем рядом, даже если ты нас не зовёшь. Она сделала шаг вперёд и протянула руку, коснувшись его плеча. Гарри вздрогнул. Раньше он мог только видеть и говорить с мёртвыми, но не касаться их. Теперь, переступив порог между жизнью и смертью, он получил право осязать оба мира. Прохладная ладонь Гермионы на мгновение сжалась, и Гарри почувствовал знакомое тепло — призрачное, но настоящее. — Я скучаю, — тихо сказал он. — По всему. По вам. — Мы знаем, — мягко ответила Гермиона. — Поэтому и пришли. Она убрала руку и шагнула назад. — Призови их, — сказала она. — Теперь, когда ты Повелитель Смерти, они придут. У них нет выбора. — Хорошо, — кивнул Гарри. Гермиона отошла в сторону, оставляя его одного, и встала чуть поодаль, наблюдая. Гарри закрыл глаза и сосредоточился. — Придите, — прошептал он. — Я зову вас. Воздух задрожал. Серебристый туман начал сгущаться в центре поляны, и Гарри почувствовал, как магия смешивается с древним колдовством Основателей. Первым появился Годрик Гриффиндор. Его рыжая борода развевалась на ветру, а рука покоилась на рукояти меча. Он огляделся, прищурился и усмехнулся. — И долго ты собираешься стоять столбом, Повелитель Смерти? — спросил он, и голос его громыхнул, как колокол. — Или ты призвал нас, чтобы мы любовались твоими новыми крыльями? Следом появилась Кандида Когтевран. Она шагнула вперёд, окинула поляну острым взглядом и хмыкнула. — Неплохое место, — сказала она. — Магия здесь сильная. Но, Гарри, ты проверил, что лежит под землёй? Или просто выбрал красивую полянку? Гарри смутился, но Кандида уже подошла к валуну, провела по нему рукой и довольно кивнула. — Древняя магия. Интересно. — Она взглянула на Гарри. — это очень удачное место, магия здесь невероятно сильная. — Слишком сильная для местных пони, которые, полагаю, думают, что руны — это просто красивые каракули? — раздался голос позади. Салазар Слизерин вышел из тумана, не торопясь, с ленивой грацией хищника. Его чёрная борода была аккуратно расчёсана, а на губах играла насмешливая улыбка. Он перевёл взгляд на Гарри и окинул его с головы до копыт с таким видом, будто оценивал лошадь на ярмарке. — Ты выглядишь загнанным, наследник, — протянул он, и в голосе его послышалась едва заметная усмешка. — И, надо сказать, этот твой новый образ... крылья, рог... Довольно пафосно, не находишь? Хотя, признаю, чёрный цвет тебе идёт. — Ты язвишь, — сухо сказал Гарри. — А ты удивлён? — Салазар приподнял бровь. — Ты призвал меня — Салазара Слизерина — и ожидал, что я буду рассыпаться в комплиментах? — Оставь его, Салазар, — вмешался Годрик, дружески хлопнув Гарри по плечу. — Я всего лишь отмечаю очевидное, — пожал плечами Салазар, но в его голосе послышались нотки примирения. Гарри глубоко вздохнул. — Я строю замок. Для сирот. Этот мир полон детей, которые умирают от голода и холода. Я хочу дать им дом. Такое место, как Хогвартс. Только здесь. Салазар приподнял бровь, и его насмешливое выражение лица на мгновение сменилось чем-то более серьёзным. — Сиротский приют, — протянул он задумчиво. — И ты решил, что для этого нужны мы? Не слишком ли грандиозно для кучки голодных жеребят? — Для них — нет, — твёрдо ответил Гарри. Салазар усмехнулся, но в его глазах мелькнула искра уважения. — Что ж, наследник, ты всегда умел выбрать правильные слова. Ладно, уговорил. Но только при одном условии: я сам спроектирую подземелья. — И тайные ходы, — добавил Гарри. — Разумеется. Какой же замок без тайных ходов? — Салазар притворно возмутился. — Ты хочешь, чтобы дети росли скучными? Четвёртая фигура материализовалась рядом. Хельга Поффиндуй смотрела на Гарри с такой тёплой улыбкой, что на мгновение ему показалось, будто он снова в школе. — Ты вырос, Гарри, — сказала она мягко. — И ты всё ещё ищешь дом. Но теперь ты строишь его для других. Это достойно уважения. — Да, да, достойно уважения, — перебил Салазар, закатывая глаза. — Мы все тронуты. Но если мы собрались строить, давайте уже начнём, пока я не передумал. — Ты не передумаешь, — усмехнулся Гарри. — Откуда такая уверенность, наследник? — прищурился Салазар. — Потому что ты уже понял, что детям нужны подземелья и тайные ходы. А если я не построю замок, тебе негде будет их проектировать. Салазар на мгновение замер, а потом рассмеялся — сухо, но искренне. — Хорошо. Ты меня раскусил. — Замок должен быть укреплён рунами, — сказала Кандида. — И библиотека. Ты ведь собираешься учить детей, Гарри? Тогда без библиотеки никак. — Библиотека будет, — кивнул Гарри. — И подземелья, — добавил Салазар с едва заметной усмешкой. — В каждом ребёнке живёт любопытство. И если ты не дашь им места для шалостей, они найдут его сами. — Ты просто хочешь спрятать свои книжки по тёмным искусствам, Салазар, — фыркнул Годрик. — Я хочу спрятать их от тебя, Годрик, — парировал Салазар, не меняя выражения лица. — Чтобы ты случайно не сжёг их своей львиной страстью к справедливости. — Ах, вы всё о том же, — вздохнула Хельга, закатывая глаза. — Годрик хочет тренировочные площадки, Салазар — тёмные подземелья, Кандида — библиотеку... А я хочу кухню, — невозмутимо закончила она, — И чтобы она была рядом со спальнями. Дети должны просыпаться от запаха хлеба. Иначе какой это дом? Годрик открыл рот, но потом закрыл, разумно решив не спорить. — Мы всё построим, — улыбнулась Хельга, переводя взгляд на Гарри. — Потому что ты, Гарри, не просто сирота, который ищет дом. Ты — тот, кто даёт его другим. И это — лучшее, что может сделать человек. Даже если он теперь не совсем человек. Гарри смотрел на них, и впервые за тысячу лет его лицо озарила настоящая улыбка — тёплая, благодарная. — Спасибо, — сказал он. — Спасибо вам. Гермиона, которая всё это время стояла чуть поодаль, подошла к Гарри, когда Основатели начали спорить о высоте башен. Она взглянула на чертежи Кандиды и тихо сказала: — Гарри, они не учли, что пони ниже ростом. И у них нет рук. Гарри посмотрел на неё с удивлением. — Я и не подумал об этом. — Я знаю, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Поэтому я здесь. — Она подошла к Кандиде. — Прошу прощения. Вы забыли, что здесь будут жить не люди. Кандида замерла, вглядываясь в свой чертёж. — Она права, — признала она. — Мы всё переделаем. — И сделаем ниже, — добавила Гермиона. — А двери — шире. Без ручек. — Мы учтём, — кивнула Хельга. Гарри смотрел на Гермиону с благодарностью. Одного её взгляда хватило, чтобы Основатели пересмотрели свои планы. Она подошла к нему. — Мне пора, — сказала она. — Но я буду рядом. И мама тоже. — Передай ей привет, — сказал Гарри. — Обязательно, — улыбнулась Гермиона. — И не забывай, Гарри. Ты не один. Даже когда кажется, что вокруг пустота. Она коснулась его плеча, и Гарри снова почувствовал то прохладное, но настоящее тепло. А затем она растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание. Гарри обернулся к Основателям, которые уже спорили о высоте башен, и почувствовал, как внутри разливается тепло. Он не был один. И теперь у него была команда. — Нам предстоит много работы, — сказал он, глядя на поляну. — И у нас мало времени. — Когда начнём? — спросил Годрик, усмехнувшись. — Прямо сейчас, — ответил Гарри.