Давай вместе

Вечер был как всегда напряжённым, Намгю бегал от одного стола к другому, пытаясь угодить всем клиентам, но в голове у него звучали не столько их просьбы, сколько его собственные мысли о задолженностях, которые растут с каждым днём. Он уже не знал, как выкрутиться из этого треугольника долгов, и мысли о невозможности закрыть кредиты не давали ему покоя. Всё было как в тумане, и вот в этот момент появился его страшный сон под названием "начальник". Его ещё не хватало… Подумал Намгю и насторожился. Сначала шаги начальника были уверенными, но когда он подошёл ближе, стало ясно: что-то не так. Его лицо было красным от гнева, а взгляд – как выстрел. Парень попытался встретить его взгляд, но тут же почувствовал, как дыхание перехватило от сильных слов. Начальник кричал, обвиняя его во всех грехах: в неудачных продажах, в плохой работе с клиентами, в постоянных опозданиях. Но для Намгю это звучало, как пустой шум на фоне его личных бед. — Ты что, с ума сошёл?! — голос начальника прорезал воздух. — Ты в долгах по уши, а я тут с тобой как с человеком, а не как с должником! Где результат, а? Где твоя голова, ты хоть понимаешь, что на тебе всё висит?! Брюнет сглотнул, но не сказал ни слова. Он чувствовал, как из груди рвётся что-то тяжёлое, как будто весь его мир сейчас сужается до этих криков. Он не знал, что ответить. Всё, что он мог — это стоять и молча выслушивать гнев главного, в голове крутились лишь обрывки мыслей о том, как он попал в этот тупик, из которого нет выхода. Когда начальник наконец замолчал, бармен не знал, что сказать. Всё, что он хотел — это чтобы этот момент, эта тяжёлая ноша, прошла, чтобы он мог просто отдохнуть, хотя бы на секунду. Но вместо этого он снова оказался в той же ловушке, что и раньше: долги, крики, безнадёжность… и снова - тяга к наркоте. Она была как змея, вечно свернувшаяся где-то глубоко внутри, всегда готовая вырваться наружу в самый неподходящий момент. Намгю резко проскользнул за угол в туалет, закрыв за собой дверь с громким и резким щелчком. Тело всё ещё дрожало от последних слов начальства, и от давления, будто давившего на грудь. — Сука.. - прошипел парень, схватившись за собственные волосы. — Я уже не могу, не могу это терпеть.. - проскулил юноша от отчаяния. Его нервы были на пределе, а лицо искажено гневом. Слова начальника до сих пор звучали в голове, словно удары плети. Долги, проблемы с наркотиками, работой, постоянная усталость – всё это сжалось в одном моменте, превращаясь в невыносимое давление. — Я вас ненавижу, сука, всех! - замахнувшись, юноша с силой ударил по зеркалу. Стекло треснуло с громким звоном, осколки разлетелись, отражая его лицо в тысячах крошечных фрагментах. Намгю стоял среди остатков, тяжело дыша, его рука была окровавлена. К счастью или нет, для него это казалось лишь мелочью. Стекло не смогло спасти его от собственных демонов. Парень почувствовал, как в груди скапливается пустота, и, наверное, именно это было для него самым страшным – осознание, что он больше не может найти путь назад, что его жизнь превратилась в осколок, рассыпавшийся на тысячи частей.

***

С самого детства мир воспринимался им как враждебный и непонимающий. В школе он был изгоем – его дразнили, унижали, называли оскорбительными словами только из-за того, что он не был таким, как все. Он не мог понять, почему его не принимают, ведь для него всё было естественно, но для других он стал объектом для насмешек. Каждый день был пыткой. И всё из за того парня, который и создал этот ад. Он был первым, кто заставил его сердце биться быстрее, первым, кто заставил чувствовать себя живым, даже если это было болезненно. Его звали Чхве Субон, но для всех он был исключительно Танос. И он оказался совершенно не тем человеком, которого Намгю представлял в своих мечтах. Танос не был тем, кто мог бы стать его поддержкой, наоборот — он был тем, кто дразнил его, насмехался, тыкал пальцем и с яростью кричал: «Извращенец!» - каждый раз, когда их взгляды встречались. Эти слова били по нему сильнее, чем любой удар, потому что это был не просто буллинг — это было разочарование от человека, который должен был стать его поддержкой, а стал его мучителем. Но что было ещё больнее, так это то, что он видел в Таносе не только жестокого обидчика, но и того человека, которого он так сильно желал, которого так отчаянно хотел, человека, с которым мечтал быть рядом, но этот человек был для него недосягаемым. Каждый взгляд, каждый смех кареглазого мальчишки, каждый злобный комментарий о его ориентации был как нож в сердце, но даже через эту боль он продолжал любить его. Он не мог избавиться от этих чувств, потому что в его голове было одно: «Может быть, однажды он поймёт… может, когда нибудь он будет любить меня так, как я его». Но каждый день это было всё более невозможным, потому что Танос не просто не любил его, он ненавидел всё, что с ним связано. Дома было не лучше. Родители, оба алкоголики, жили в своей запутанной реальности, где никто не слышал друг друга. Его мать и отец никогда не заботились о том, что с ним происходит, поглощённые собственными проблемами и зависимостями. Он не знал, что такое поддержка и любовь. Вместо этого он сталкивался с постоянными ссорами, криками и пустыми обещаниями. С каждым годом ему всё труднее было ощущать, что он кому-то важен. Это была его первая любовь, неистовая, горькая и невозможная. он любил его, каждый взгляд, каждое слово, каждый отказ Таноса приносил ему ещё больше боли. он всё равно надеялся, что когда нибудь всё изменится. Но с каждым днём было всё яснее: он был заключён в своём собственном внутреннем аду, где его чувства были не просто неразделенными, а вытеснялись ненавистью. Эти переживания в школе и дома оставили след, который он нес с собой, как невидимую тень. Взрослея, он начал закрываться от мира, боясь, что его снова будут судить и отвергать. Его внутренний мир был как поле битвы, где не было места для надежды, и каждый новый день напоминал ему о том, что он всегда будет чужим в глазах окружающих. но внутри него было что-то, что не давало ему сдаться, хотя порой казалось, что этот бой уже проигран.