Мой отец, Дракуль Михоук

«Что скрывается там, за горизонтом? За лазурной гладью бесконечного океана? Вон там, далеко-далеко, где в пучине мрачных вод ежедневно пропадает солнце, ведя с темными силами свою незримую для людей борьбу, чтобы на следующий день вернуться еще более необыкновенным и громадным?»   Каждый вечер Иккаку пропадала на западном берегу родного острова Кемури-Дрим. Узкая полоска земли, покрытая густой растительностью и буквально кишащая маленькими птичками, тянулась к самому горизонту, а в конце начинался крутой, почти отвесный, обрыв. Лучшее место, чтобы любоваться закатами. Неизвестный художник никогда не повторялся, и каждый его новый пейзаж был настоящим произведением искусства. Сегодня океан словно горел, а пурпурные и золотые блики дрожали на волнах. Иккаку задержала дыхание, чтобы не тревожить солнце, вновь начинающее свою борьбу с наступающими сумерками.   – Икки-чан, сегодня этапируют новых заключенных, папа просил верну…   – Брат! – девочка прервала его, хватая за руку и усаживая подле себя, – Когда я стану взрослой, достаточно взрослой, чтобы уплыть куда-то, я отправлюсь далеко-далеко... Туда, где солнце касается горизонта. Туда, где на таинственных островах живут великаны, достающие своими огромными руками до облаков. Туда, где растут громадные деревья и обитают необычные животные, умеющие говорить так же, как и люди. Туда, где кораллы и водоросли скрывают сказочные подводные города. Я построю такой корабль, который сможет попасть в любую часть этого загадочного и неизведанного мира!   Сато смотрел на сестру большими глазами, в которых, казалось, сияли звезды. Он никогда не грезил странствиями, но как можно остаться равнодушным, когда кто-то с таким упоением рассказывает о своей мечте? В животе разлилось приятное чувство, будто он только что съел нянину свежеиспеченную лепешку, добротно политую медом. Мальчик порывисто обнял старшую сестру и посмотрел на уже почти исчезнувшее светило.   – Икки-чан, я верю в твою мечту! Верю, что ты со всем справишься! Ведь моя сестренка – самый сильный человек, которого я знаю!   Девочка непонимающе посмотрела на брата и тихонько хихикнула.   – Сато, ты шутишь? Посмотри на мои дряхлые ручки! Я ими только гвозди забивать могу и стругать поленья. Какая сила? Вот Билли, например, настоящий силач! Он вчера такую огромную глыбу в море швырнул, ты бы видел!   – Ну ты и глупышка, Икки! Мечта сама по себе огромная сила. А ты дышишь и живешь своей, значит, твоя сила просто невероятна! Неизмерима! Да никакой Билли тебе и в подметки не годится!    Он обвел руками окружавшее их море, пытаясь визуализировать сказанное. Девочка с мягкой улыбкой потрепала младшего брата по голове и бодро поднялась на ноги, подавая тому руку.   – Ты как всегда прав, Сахарок. А теперь бежим, а то Мадам Хатори нас точно прихлопнет    Мгла уже полностью поглотила густой лес, скрывающий тропинку, ведущую к дому, однако дети совершенно не боялись того, что пряталось в тени. Когда-то чернильные пятна, появляющиеся в результате игры лунного света с кронами деревьев, не внушали страх и ужас. Когда-то по ночам не нужно было запираться дома, закрывая каждую щель плотным слоем изоленты. Когда-то жители острова могли дышать полной грудью, наслаждаясь каждым новым днем, не боясь погрузиться в вечный сон из-за удушающего тумана.   Кемури-Дрим был самым обычным островом, затерявшимся среди морских просторов Первой Половины Гранд Лайн. Такой же, как и многие другие, совершенно невзрачный и непримечательный. Лишь на первый взгляд…   Небольшая, по сравнению с громадной Арабастой или даже Джаей, страна не отличалась интересной культурой или историей, пускающей корни в те далекие времена, которые в народе принято называть Пустым Столетием. Но все же Кемури-Дрим был частью Гранд Лайн, потому назвать этот остров совсем обычным не поворачивался язык: очень приятный климат и плодородная почва превращали его в Рай для ботаников, селекционеров и фармакогнозистов. Для столь опасных и непредсказуемых вод, где погода могла поменяться по щелчку пальцев, данная особенность этой маленькой страны была действительно чем-то чудесным и даже диковинным.    Помимо ученых здесь жили и трудились и совершенно обычные люди – торговцы, учителя, ремесленники – но даже они относились к природе с огромным почтением и уважением. Живя в полной гармонии с окружающим миром, обитатели острова считали Кемури-Дрим своей тихой гаванью, в которой не было места войнам или конфликтам. Все это где-то там, далеко за горизонтом, а здесь они счастливы, занимаясь каждый своим делом и не вмешиваясь в дела правительства и пиратские разборки.   Кемури-Дрим… Будто остров, сошедший со страниц какой-то популярной Утопии. Он был тем местом, где наука и природа сосуществовали бок о бок, создавая уникальное пространство для исследований и открытий.    Лекарственные травы росли здесь как на дрожжах: стабильность и однородность температуры помогали гармоничному росту даже без специальных дорогостоящих теплиц, влажность воздуха будто подстраивалась под стадии развития плодов, а в меру кислотная и насыщенная кислородом почва не нуждалась в дополнительных удобрениях. Не удивительно, что уникальная экосистема Кемури-Дрим стала магнитом для ученых со всего мира.    И, естественно, заинтересовала Мировое Правительство, которое уже несколько лет активно спонсировало инновационные проекты и обеспечивало приток финансов на остров. Огромным прорывом стало выведение селекционерами необычного растения, получившего название Салан-Дайля. Или же А.Д.Д.А.М.З. – в честь группы ученых, занимающихся этой программой.    Зензо Вару, отец Иккаку и Сато, как раз входил в состав данной исследовательской команды. Выведенное растение обладало чудесными фармакологическими свойствами: по сути, этот цветок был «пилюлей от всех болезней». Ускорял заживление ран, оказывал сильнейший обезболивающий эффект, положительно влиял на обмен веществ. Обладал мощнейшим тонизирующим действием: одного листика было достаточно, чтобы получить заряд бодрости на неделю.    Но все это меркнуло на фоне последнего обнаруженного качества этой чудо-травы. Салан-Дайля настолько замедляла процесс старения клеток, что практически становилась эликсиром бессмертия. Феномен, не правда ли? Но в науке не может быть все так просто.    Исследовательской группе предстояло еще долго и усердно работать над усовершенствованием лекарственного растения, ведь ужасные побочные эффекты полностью уничтожили первую команду добровольцев. Нет, они не погибли: их ждала еще более страшная участь.    Галлюцинации, неконтролируемая агрессия, полное безумие… Люди переставали ощущать себя, узнавать своих близких. Физически они оставались живы, бодры. Даже больше: теперь они будут существовать на этой земле намного дольше, чем им было уготовано судьбой. Но что с душой? От души, от их личности не оставалось ничего, даже каких-то слабых отголосков, за которые можно было бы зацепиться.    Они обречены на вечное безумие из-за страшных экспериментов, к которым Зензо Вару приложил свою руку. За долгие годы работы в этой сфере он привык к человеческим жертвам. Издержки профессии, не иначе. Все ради всеобщего блага. Можно же пожертвовать сотней, да даже тысячей жизней ради процветания целого мира. Цель оправдывает средства, не так ли?   Он проговаривал это каждый день, сидя в своем тесном кабинете, расположенном на нижнем уровне научного центра, и выкуривая очередную пачку сигарет. Зензо Вару делает это для счастливого будущего, где не будет болезней, смертей и боли. Великий ученый не смог спасти самого дорогого человека – частичку своей души – любимую жену, и тем самым обрек себя и своих детей на жизнь в постоянной агонии, вызываемой страшными воспоминаниями. Он поклялся, что больше никогда не повторит ошибок прошлого, потому избавился от лишней сентиментальности в тот же день, когда погибла Зензо Хикари.   Потушив третий бычок о Чашку Петри, ставшую импровизированной пепельницей, он отправился встречать нового заключенного, «любезно» отправленного дозорными на Кемури-Дрим. Несколько лет назад Мировое Правительство решило, что будет прекрасной идеей организовать на нижних уровнях Научного Городка тюрьму для заключенных, связанных с созданием и распространением биологического оружия. Их было не так много, потому нагрузка на ученых не была увеличена многократно, однако, в отличие от простых вояк-дозорных, люди науки хотя бы знали, как остановить катастрофу в случае побега или попытки мятежа. Все же преступник-ученый и преступник-пират – совершенно не одно и то же.    Зензо Вару получил повышение год назад, приняв в награду за верную службу особняк на вершине Крылатого Холма, крупную сумму белли, а также новую головную боль в виде должности надзирателя тюрьмы Кемури-Дрим. К исследованию А.Д.Д.А.М.З’а добавились теперь и новые обязанности. У детей появилась няня и все самое необходимое для беззаботной жизни, а отец стал видеть их только по праздникам и в редких случаях по выходным. Но Иккаку и Сато совершенно не обижались и не злились на отца. Их папа – светило науки. Папа – настоящий герой. Папа спасает мир! Даже смешно…    Поморщившись от внезапно нахлынувшей головной боли, тюремный надзиратель поплелся в приемную комнату. Дозорные должны доставить нового осужденного с минуты на минуту. Стерильная чистота и порядок вокруг в этот момент раздражали. Хотелось вернуться с прокуренную каморку и уснуть беспробудным сном. Хотя бы там не будет этих бесконечных лабиринтов из комнат и помещений. Хотя бы там он увидит солнце, улыбки детей и жену.   Поправив белоснежный комбинезон и нацепив очки в попытке скрыть лиловые синяки под глазами, ставшие уже неизменным атрибутом его образа, Зензо Вару открыл дверь, впуская в темное помещение крупицы искусственного света. Сидящий перед ним человек, закованный в кайросеки, ничем не отличался от предыдущих этапированных заключенных. Разве что для его транспортировки использовали не только наручники, но еще и цепи, сковывающие заключенного по рукам и ногам.   «По-настоящему опасен…» – пронеслось в голове у смотрителя тюрьмы.   Грязные сальные локоны преступника скрывали его лицо, покрытое множеством мелких шрамов в виде ночных светил. Они были похожи на россыпь созвездий на темном небе. Длинная кучерявая борода превращала его в старца, но по досье он был лишь немного старше самого надзирателя. Зензо Вару уже забрал весомую стопку документов у сопровождавших преступника дозорных и принялся изучать имеющуюся информацию.    – Доктор Мориф Дримор…    Заключенный поднял глаза лишь на мгновение, но, казалось, в комнате сразу повеяло морозным ветром. Вару тяжело сглотнул и отметил, что взгляд этого человека был по-настоящему безумным. Как взгляд тех, кто испытал на себе действие Салан-Дайля. Только вот они сошли с ума под влиянием растения, а этот человек… Как давно он потерял рассудок? Как давно превратился в жестокого убийцу?    – Все верно, Сэр! Опасный человек. Ранее работал с великим ученым, Доктором Вегапанком, потому его нахождение здесь должно остаться в строжайшем секрете. Остальное Вы можете прочитать в досье, мы не располагаем подробной информацией. Позволите сопроводить заключенного в его камеру и покинуть Кемури-Дрим?    – Позволю. Следуйте за мной…   Зензо Вару ответил столь безучастно, что его голос был еле слышен в стенах пустой приемной комнаты. Сейчас ему не было дела до происходящего: полученные документы захватили настолько, что оторваться от их изучения было почти невозможно.   «Член запрещенного научного объедения MADS в моей тюрьме… На Кемури-Дрим. Не в Импел Даун, мать его! О чем думает Правительство?!»   Он сжал зубы так сильно, что послышался тихий, но очень неприятный скрежет. Документы, покоившиеся в холодных ладонях, постепенно превращались в скомканные листы бумаги. Как же он злился! И прежде всего на себя, ведь как-то повлиять на ситуацию ученый не может. Не рискнет. Что обычный профессор может противопоставить самому Мировому Правительству? Оставалось лишь подчиниться.   Бывшего ученого, а ныне преступника, поместили в самой отдаленной одиночной камере на нижнем уровне Научного Городка. Она была больше похожа на палату психиатрической лечебницы: белые стерильные стены и одинокий матрас без подушек и одеял. Ни раковины, ни нормальной уборной. Нечеловеческие условия. Но был ли этот монстр человеком?   Огромная дверь со скрежетом захлопнулась, оставляя эти мертвецкие глаза в полном одиночестве. Леденящая душу ухмылка заключенного будет еще долго преследовать Зензо Вару в ночных кошмарах. Страшный, опасный человек.   Ученый вновь устало потер переносицу и попытался теплым дыханием согреть совсем закоченелые руки. Посмотрев на увесистую папку, он принял решение вернуться в кабинет и продолжить чтение. Раз избавиться от рецидивиста не выйдет, нужно хотя бы подготовиться к тому, что он может выкинуть.    «Нет ничего опаснее информации» – Зензо Вару был твердо убежден в правдивости этого высказывания.   Усевшись в неудобное, но уже такое родное кресло, профессор стал вслух декламировать написанное:   – После распада группировки перешел на сторону Мирового Правительства вместе с доктором Вегапанком. Долгое время был подмастерьем ведущего ученого SSG Морского Дозора, однако в дальнейшем стал одним из руководителей проекта по изучению Дьявольских Плодов. Хорошо зарекомендовал себя на службе, добросовестно выполнял свои обязанности…   Вару хмыкнул, положив левую руку за голову, а правой доставая очередную сигарету.   «И как ты мог просрать такой шанс? Не казнили, так еще и обеспечили прекрасным рабочим местом. То же мне, светило науки…»   Глубоко затянувшись, ученый продолжил чтение, но на этот раз “про себя”:  

«Три месяца назад профессора Мориф Дримора застали за несогласованными с Правительством и Дозором экспериментами. В лабораториях стали пропадать ассистенты и практики, а также новички-дозорные, что послужило толчком к проведению расследования. 

 

Результаты дознания, выполненного специальным подразделением CP SSG, прикреплены ниже: с помощью силы Плода Уме-Уме Дримор погружал похищенных людей в сон с целью генерирования идей для ряда экспериментов, связанных с Дьявольскими Фруктами, предполагаемо – с их синтезированием. 

 

Подтвердилось сотрудничество с самым известным брокером преступного мира – «Джокером», а также бывшим коллегой – ныне сбежавшим Цезарем Клауном. Об экспериментах известно мало, многочисленные допросы не дали положительных результатов. Кодовое название дела – Искусственные Дьявольские Плоды. Местонахождения «Джокера» и Цезаря Клауна неизвестны, необходимо принять меры для их скорейшего ареста с целью получения дополнительных сведений. 

 

В связи с полученными данными было принято решение инсценировать смерть доктора Мориф Дримора, а самого преступника поместить в тюрьму Кемури-Дрим, предназначенную для заключенных, работавших с биологическим оружием и тайными документами во избежания утечки данных.

 

Все материалы строго засекречены. Запрещено любое распространение и разглашение информации»

  Зензо Вару уже долгое время работал на Правительство, потому знал, что через несколько секунд досье сгорит в его руках, а также будет наложен запрет на обсуждение полученных знаний с кем-либо, кто не входил в число доверенных лиц. Он уже сталкивался с действием Дьявольского Плода Шизу-Шизу, когда только начинал работать над селекцией А.Д.Д.А.М.З’а, и потому не был удивлен, когда папка в его руках вспыхнула и обратилась в почти незаметный кристаллический пепел, мягкой пеленой оседающий на белоснежном столе. Такой же невесомый, как и дым от тлеющей сигареты.   «Настоящий дурак. И ради чего ты пожертвовал всем? Ради денег? Славы? Не верю, что тебе было недостаточно того, что ты уже имел, Мориф Дримор…»   Прикрыв глаза, Зензо Вару тяжело выдохнул и попытался уснуть. Хотя бы на несколько часов. Он просто хотел, чтобы этот тяжелый день наконец закончился. Просто хотел увидеть Иккаку и Сато хотя бы во сне, раз не мог обнять их в реальном мире. Ощутить покой на короткое мгновение… Всего на секунду…  

***

  Дни сменялись ночами, а ночи – днями. Жизнь на поверхности била ключом: люди наслаждались солнцем и свежим морским бризом. И в Научном Подземном Городке все было неизменным: исследования и попытки избавиться от хотя бы некоторых побочных эффектов Салан-Дайля не приносили никаких результатов.    Новый заключенный проблем не доставлял, но это напрягало еще сильнее: уже несколько недель он сидел на тонком матрасе посередине комнаты и, казалось, вообще не шевелился. Те немногие, кто знал о нахождении здесь Дримора, в один момент предположили, что он умер, но жизненно важные показатели оставались в норме. Да и все такой же пугающий взгляд и зловещий оскал подтверждали, что их обладатель был все еще жив.    Зензо Вару каждый день самостоятельно приносил рецидивисту еду, ведь не мог подвергнуть опасности кого-то из подчиненных, однако преступник даже не притрагивался к ней. В целом, ученого это мало заботило: в глубине души он искренне желал, чтобы Дримор наконец-то умер и перестал мучить его своим присутствием на Кемури-Дрим.    Сегодня смотритель тюрьмы и один из ведущих селекционеров Научного Городка вновь принес поднос с нехитрым пайком уже не внушающему страх заключенному, желая скорее ретироваться и вернуться к своим обязанностям. Но внезапно разрезавший тишину хриплый и томный голос заставил ученого замереть, будто Сила Фрукта Дору-Дору приковала его твердейшим воском к полу одиночной камеры.   – Зензо Вару… Ты интересный человек… Так исправно выполняешь свои обязанности, хотя больше всего желаешь, чтобы я поскорее сдох…   Казалось, его металлический смех раскатом грома прокатился по всему острову. Зензо Вару так и не повернулся в говорящему: леденящий ужас сковал все его тело. Он понимал, что преступник был связан по рукам и ногам цепями из кайросеки, потому был сильно ослаблен. Но его голос... Был таким пугающим. И глаза. Больше всего на свете он не хотел их видеть.   – Что же ты молчишь, Зензо Вару?… Я не верю, что испугался дряхлого старика, закованного в наручники   Он звякнул цепями, вынудив все тело ученого непроизвольно дрогнуть. Тяжело задышав, Вару все же нашел в себе силы, чтобы ответить.   – Я не имею права общаться с заключенными   – Но все же ты ответил мне, профессор…    Хлопнув массивной дверью, ученый уже направлялся в сторону своей каморки, желая открыть очередную пачку сигарет. Он пытался не обращать внимание на голос, все еще доносившейся из одиночной камеры:   – Еще увидимся, Зензо Вару…   С того дня все изменилось. Мориф Дримор больше не молчал, желая вывести смотрителя на разговор, но тот не поддавался. Он лишь хмурил брови и тревожно сжимал пальцы, больше никак не реагируя на странные реплики этого безумного человека. Однако про себя ученый отмечал, что бывший член SSG не звучал как умалишенный: его разум был светлым, а фразы емкими, цепляющими собеседника.    – Зензо Вару, у тебя же есть дети, я прав?   «Закрой свой рот, скотина…» – надзиратель не посмел бы произнести этого вслух, но кто запрещал проклинать преступника хотя бы в своих мыслях?   – Вновь молчишь… Я же тоже отец, такое от меня не скрыть…   Тишина, прерываемая лишь звоном столовых приборов, длилась недолго. Дримор уловил интерес собеседника, ведь глаза Зензо Вару внезапно дрогнули, а ноздри расширились от едва контролируемого раздражения, потому заключенный понимал, что необходимо было продолжать свой монолог во что бы то ни стало.   – Мой сын… Фицлан. Он так любил театр. И как у такого прагматичного отца мог появиться такой мечтательный сын? Ке-ке-ке…   И опять этот хриплый смех, заставляющий стынуть кровь в жилах. Но в этот раз к нему примешалось что-то еще. Боль?   Хотелось спросить, что же случилось с мальчиком, однако Зензо Вару не посмел бы этого сделать. С заключенными не зря запрещено общаться: они манипулируют, туманят разум. Дримор, тем временем, будто специально ел настолько медленно, насколько было возможно, чтобы обязательно завершить свой рассказ.   – Ты, наверное, осуждаешь меня. Думаешь, как он мог так глупо лишиться всего? – преступник осушил кубок с водой одним большим глотком, вытирая мокрые усы загрубевшей ладонью, – Но ты меня поймешь. Скажи мне, Зензо Вару, разве есть что-то, чего не сделает отец ради своего ребенка? Ради своей семьи?   В сердце надзирателя, стоявшего вплотную ко входной двери, что-то лопнуло. Почему-то от этих слов стало очень мерзко и больно. Вспомнилась Хикари.   «Нет, я тебя не пойму. Ведь как раз я ничего не сделал, чтобы спасти свою семью…»   Из-за закипающей злости на самого себя Вару напрочь потерял способность мыслить рационально. В два шага он преодолел расстояние между ним и Дримором и резким движением выхватил поднос с едой, прерывая трапезу заключенного. Преступник лишь ухмыльнулся, но его улыбку скрывали все такие же сальные патлы. С тяжелым сердцем смотритель покинул одиночную камеру. Опять этот человек вывел его на эмоции. Но нельзя поддаваться.   Нельзя... Однако весь сегодняшний вечер профессор провел в своей каморке, ища покой на дне стакана и размышляя над ошибками прошлого.   На следующий день он сам заговорил с Дримором. Всю ночь Зензо Вару мучился от тяжелых мыслей, и ему нужно было узнать ответы на свои вопросы, чтобы не сойти с ума.   – И тебе было легко пойти против Мирового Правительства? Против своего долга? Против дела всей своей жизни?!   Дримор, казалось, был совершенно не удивлен, что сегодня ученый навестил его сам, без повода, и даже решил завести диалог. Более того, он ждал этого момента. Все развивалось так, как преступник и задумывал.   – Нет. В тот момент, когда я принял решение о сотрудничестве с «Джокером», мой мир рухнул. Я предал не только Правительство, своего наставника и подчиненных. Я предал самого себя, свои идеалы. Ты сам видишь, где я теперь. Но я был готов пожертвовать всем, ради Фицлана. Ради мира, где он будет счастлив    Вару замолчал. Готов ли он разрушить свой мир ради Иккаку и Сато? Сможет ли он пойти на такие же жертвы, как этот некогда великий человек? Дримор видел минимальные изменения лица собеседника, по-своему трактовал его молчание и решался на последний шаг, который наверняка столкнет Зензо Вару с обрыва:   – Я не мог допустить, чтобы сын повторил судьбу своей матери. Я не спас любимую, и потому больше не мог позволить себе совершать ошибки прошлого   …И Зензо Вару упал. Он уже стремительно летел с обрыва, смотря в спину удаляющегося Дримора, который любезно скинул его в пучину морских вод. Руки ученого задрожали. Опять она. Опять Хикари неупокоенным духом мелькала перед глазами. Он хотел сбежать, опять в каморку, к сигаретам и препаратам. Работа поможет заглушить этот мелодичный и нежный голос в голове. Когда-то он не представлял жизни без него. Да и сейчас не представляет.    Вару уже стоял у выхода из злополучной камеры, однако Дримор не позволил ему открыть дверь. Последние слова заключенного стали приговором. Не только для Зензо Вару, но и для всего острова.   – Для меня уже все потеряно. Но ты все еще можешь помочь своей семье… – Дримор медленно приблизился к мужчине, насколько ему позволяли цепи, и по-отечески положил холодную ладонь тому на плечо, – Уверен, в досье не указали, что сила моего Фрукта не заканчивается на погружении в сон. Именно по этой причине я до сих пор жив. Уме-Уме способен вытягивать из снов объекты и воссоздавать их в реальном мире   Вару понимал, к чему тот вел, и от осознания у него подкашивались ноги. Надо было срочно куда-то сесть, иначе он просто упадет. Однако преступник придержал его за локоть, не разрывая зрительного контакта.   – Любые объекты, профессор. Даже людей. Именно поэтому я начал свои эксперименты. Мне нужно было хотя бы попытаться вернуть Фицлана и Лин к жизни. Но… Свои сны оживлять я не могу. Моим родным уже не помочь. Но я хочу даровать тебе то, о чем ты мечтаешь больше всего, Зензо Вару…   «Не слушай. Он не сможет воскресить Хикари. Это будет не она. Фантом. Призрак прошлого. Уходи, Вару! Просто уходи и не слушай его проклятые речи… Надо открыть эту дверь и сбежать»   Ум с сердцем не в ладах. Когда-то давно эту фразу вывел на страницах своего романа очень мудрый писатель. Болезненная истина…   Вот и сейчас светило науки, умнейший человек своего времени, Зензо Вару не мог противостоять провокации коварного преступника. Его сердце желало еще хотя бы раз прикоснуться к любимой, почувствовать тепло ее дыхания, пересчитать веснушки на таком красивом и родном лице…    Нет, это не Дримор толкнул его с обрыва. Он прыгнул добровольно, понимая, что в конце пути его ждет лишь погибель. Такой разумный и собранный человек потерял контроль, обезумев от любви. Или от потери…   – Что я должен сделать? – его голос никогда не звучал настолько уверенно и непоколебимо.   Дримор победно улыбнулся, но быстро вернул печальное выражение лица, продолжая играть свою роль. Вновь усевшись на свой матрас, он протянул вперед руки.   – Освободи меня. Я погружу тебя в сон и вытащу необходимый образ из твоих воспоминания. И да… – он не дал Зензо Вару даже на секунду усомниться в “чистоте” своих намерений, -– Я тоже усну. Бодрствуя, я не смогу бродить по Миру Грез. Так что сбежать или убить тебя не получится. Я искренне желаю помочь, ты можешь мне верить   Но Вару не верил. Ни единому слову. Однако обратной дороги нет. В груди уже разливалось теплое чувство от того, что он может увидеть жену не только в своих кошмарах или галлюцинациях, но и в реальном мире. Счастливую. Живую.   – Пообещай, что не тронешь моих детей. Иккаку, девочка с прекрасными ореховыми глазами, и Сато, чьи щеки усыпаны россыпью ярких веснушек…   Он с такой теплотой говорил о дочери и сыне, что в сердце (точнее, в том месте, где оно должно было быть) у Дримора что-то дрогнуло. Какие-то мутные воспоминания хотели выбраться из темницы сознания, но были заблокированы и заперты глубоко внутри.    – Я же сказал, что тоже усну...   – Просто пообещай! – Вару грубо прервал его пронзительным криком.   Дримор нахмурился и быстро кивнув, продолжая протягивать вперед руки. Зензо Вару, никогда не носивший с собой ключи от наручников и цепей, в этот раз предусмотрительно положил их в карман комбинезона, будто знал, что этим все и закончится.    Когда кандалы спали, Вару ожидал услышать отрезвляющий звон, однако ни один звук не коснулся его слуха. Мягкий пол заглушил лязг металла. Дримор блаженно потер затекшие запястья и с хрустом выпрямился. Дряхлый старик превратился в высокого стройного мужчину, но его взгляд оставался все таким же опасным и ледяным.   – Ты готов, Зензо Вару?   – Мосты сожжены. Простите меня…   Эти слова стали последними. Густой обволакивающий туман вмиг заполнил всю камеру, а тело смотрителя так же беззвучно, как и наручники, упало на белоснежный пол.    Естественно, Дримор не уснул, ведь погружаться в сон было необходимо лишь в том случае, если владелец Уме-Уме желал увидеть грезы другого человека. Но в данный момент преступнику было совершенно не интересно, что снилось Зензо Вару. Больше тот никогда не проснется. И, наконец, увидит свою жену в Загробном Мире, как того и желал. Дримор исполнил свое обещание…   Кемури-Дрим… Остров, сошедший со страниц какой-то популярной Утопии... Сегодня, облучаемый ядовитым туманом, он превращался в Антиутопию. Становился настоящим Островом Кошмаров для всех его обитателей на долгие и долгие годы.