Я обязана тебе, онни

Когда тебя сбивают с ног, грозясь затоптать, если не устоишь на своих двух, инстинкт самосохранения работает как никогда лучше обычного. Ты несёшься, прорываясь сквозь остальных людей, которые как и ты хотят спасти свои жизни, поскальзываешься на лужах крови тех, кого выбросили словно ненужный хлам, балласт, место которого под ногами сильнейших, пытаешься сориентироваться в мигающем свете и отыскать глазами того, кому ещё рано лежать с вышибленными мозгами. Ты тянешься к нему, пальцы отчаянно впиваются в зелёный рукав спортивной кофты с алыми пятнами чужой крови, а позже тебя толкают в небольшую комнату без твоего согласия, и приятный материал к ужасу больше не заполняет пространство под ногтями. Ты кричишь, бьёшься в истерике, наблюдая за тем, как в прорези посреди двери стоит пушечное мясо, которое ещё пару мгновений назад было в твоих руках. У этого человека один исход, наступление которого зависело от того, как быстро охранники в розовых формах разглядят его среди других таких же беспомощных, обречённых на верную смерть. Тебя пытаются оттянуть, удержать, внушить, что ты бессилен в этой ситуации, но ведь именно из-за них этот человек оказался там, на арене смерти, и через несколько секунд присоединится к телам на полу. Человек, с которым вы вместе шли навстречу будущему, строили глупые планы и даже приглашали друг друга на праздничный обед. В этой дурацкой игре, где для каждого ты не друг и не приятель, привязаться к остальным игрокам оказалось намного легче, чем хотелось бы: проходя эти изнурительные испытания день за днём, собираясь в команды, ты уже ненароком прикидываешь себе напарников, с которыми будешь бороться за жизнь дальше. Мужчина ты или женщина, старый или молодой — эти рамки постепенно стираются, оставляя за собой лишь звания «достойных» и «неспособных». И обыграть эту систему вряд ли получится даже у опытных стратегов: набирая себе группу союзников, ты рискуешь слишком рано опустить руки, наблюдая за падшими телами тех, с кем шёл рука об руку, а предпочитая действовать в одиночку — быть забытым и забитым, ведь если ты вдруг исчезнешь или отстанешь, про тебя никто больше не вспомнит. Но что, если тебя попросту не принимают? Искать себе подобных лузеров и лепить из этого «команду мишеней»? Ну…если правильно объединить силы и возможности каждого из участников, можно превзойти даже тех, кто смешивал вас с грязью и сравнивал с подножным мусором. Ведь кто знает, когда детские игры могут перерасти в настоящий бунт? Пусть и времени на это не было, Хёнджу тайком мысленно упивалась уважающими и напуганными взглядами тех, кого не устраивало то, кем она является. Она делала это не со злорадством или попыткой самоутвердиться; в такой критической ситуации, требующая знающего человека, толпа будет слушать любого, кто звучит убедительно и того, кто может повести её за собой. Её взгляд никогда не задерживался на ком-то одном, глаза не поддерживали зрительного контакта, а руки лишь выдавали заряженные автоматы, без прямого соприкосновения с кожей, — нужно действовать оперативно, каждая секунда бездействия могла обернуться негативными последствиями, — но смотря в слёзные глаза девушки поменьше и читая в них тревогу и страх неизвестности, невольно хотелось остаться ещё ненадолго, запомнить тепло её дрожащих рук и полный переживаний взгляд. Чо вместе с осмелившимися игроками боролась за будущее каждого, кто сумел остаться в живых и избежать попадания пули в затылок, однако за эту девушку она была готова направить дуло на любого, кто хотя бы подумает покуситься на её и без этого тяжёлую жизнь. Ей хотелось подхватить Ёнми на руки и спрятать в каком-нибудь тёмном углу, в слепой зоне камер, лишь бы её никто не нашёл, а ей самой не пришлось лицезреть отчаявшиеся лица других. Хёнджу лучше всех знала, что такое отвлечение во время стрельбы, и какими исходами могло быть чревато, но выкинуть мокрые глаза Ким из головы у неё не получалось. Если бы не госпожа Чан Гымджа, она бы точно сошла с ума от тяги защитить эту девушку. С каждой выпущенной пулей в голове бывшей сержантки невольно всплывали моменты из игр, которые им удалось пережить, и которые сопровождались точно такими же выстрелами, но в сторону беззащитных людей, и произведённые с особой жестокостью, хладнокровием и безразличностью. Осознание, что из более четырёхсот игроков осталась лишь жалкая сотня, давило на чувство справедливости внутри, что в свою очередь заставляло палец безжалостно надавливать на курок, целясь в пластиковую, чёрную маску. Но что больше всего пробуждало в ней гнев и жажду отомстить за всё, что эти подонки успели с ними сделать, — момент, когда её Ёнми чудом осталась жива, когда пуля успела задеть лишь рукав злосчастной зелёной кофты. Момент, когда её крепкая хватка спасла жизнь им обеим, в буквальном и в переносном смысле. Когда Чо затянули в комнату во время игры «Третий лишний», она автоматически потянула за собой девушку, не теряя ни секунды. Под недовольные возгласы остальных они свалились на пол, их руки дрожали от накатившего адреналина, однако пальцы Хёнджу всё ещё мёртвой хваткой сжимали предплечье Ким, будто её в любой момент могли отобрать и вновь разъединить их. — Онни… — звук сердцебиения меньшей девушки, казалось, затмевал даже громкие выстрелы и крики, что уж говорить о голосах тех, кто был рядом, а в глазах до сих пор стоял мигающий свет, который не давал сконцентрироваться на том, что было вокруг. — Ёнми… — хриплый голос окликнул её инстинктивно, давая понять, что они обе в порядке. Руки Чо подхватили союзницу, подбирая её с холодного пола, так как последняя всё ещё находилась в оцепенении и не могла пошевелиться самостоятельно. Состояние остолбенения постепенно уходило прочь от Хёнджу, а на смену ему приходило облегчение, когда она заметила крошечные слезинки, капающие с подбородка Ким. Одна из больших ладоней девушки утешающе легла на спину Ёнми, а вторая — на её затылок. Они смотрели друг на друга, молча рассматривая полюбившиеся черты лица, дабы в контрольный раз удостовериться, что это не бредовый мираж. Если бы не лёгкий пинок коленом между лопаток от одного из игроков, Хёнджу бы и не заметила, как начался новый раунд. С тех пор Ёнми не могла переносить темноту в любом её проявлении, а после кровавой забастовки команды «кружков», вообще перестала чувствовать себя в безопасности даже под одеялом родной кровати. Фантомное чувство чьего-то присутствия рядом не давало девушке расслабить мозг и провалиться в сон, она долго ворочалась, пока её сознание невольно создавало все возможные ужасные, жестокие сценарии. Но ведь не она одна варится в этом котле, верно? Кому-то наверняка снятся целые кошмары, кто-то испытывает приступы панических атак, и, в целом, весь этот убийственный механизм гораздо чудовищнее того, что воспроизводит потрёпанная психика Ким. Однако нагретой подушки под головой и недостаточно толстого одеяла начинало не хватать для того, чтобы восполнить свою потребность в тепле и уюте. Как, находясь под прицелом камер в каждом углу, да ещё и с непонятно кем под боком, можно было априори забыться в моменте и дать телу отдохнуть? Ну, только если под действием тех таблеток, что без устали разжёвывает Танос вместе со своим дружком. Ёнми лежала, не смыкая глаз, и смотрела на деревянные балки кровати сверху. Лучше уж так, чем предпринимать жалкие попытки уснуть. «Интересно, а Хёнджу-онни уже уснула?», — от этой внезапной мысли Ким даже перестала дышать. Они несомненно были близки как союзники, могли поделиться личными переживаниями, мечтами и воспоминаниями, однако…значит ли это, что девушка могла рассчитывать на поддержку Чо и вне испытаний? Она нервно перебирала белое одеяло в руках и задумчиво прикусывала губу, взвешивая все за и против в своей голове. Хёнджу казалась хорошим человеком, стойким и явно не из тех, кто бросил бы своего приятеля на полпути к победе. Ёнми не знала какой девушка была раньше, кому насолила, а с кем наоборот пыталась наладить отношения, но чувство безопасности в груди, когда она находилась в её компании, точно не подводило. Чо не обладала яркой внешностью, однако глаза меньшей девушки часто были прикованы к ней, бесстыдно рассматривали со стороны, вбирая каждую деталь. Но Ким делала это не с презрением, отвращением или настораживающим любопытством, как многие другие игроки, а с неким восхищением, будто любуясь понравившейся скульптурой в музее.

— Ты тоже красива, онни.

Ёнми действительно имела это ввиду, и какой же вид она упустила, когда отвернула голову от смущения, в то время как Хёнджу явно всерьёз задумалась над словами союзницы. Девушку вырвало из своих раздумий только тогда, когда ощутила металлический привкус на языке и усталость в костяшках пальцев. Мечтать она могла хоть днями напролёт, но ночь шла, а сон всё никак не навещал её. Поднявшись с еле слышным скрипом, Ким кралась сквозь пугающую темноту, лишь надеясь, что полуночничает только она одна. Она вслушивалась в почти монотонное сопение ещё сотни игроков, пока как можно тише подкрадывалась всё ближе к своей цели. Ёнми думала, что её решимости и целенаправленности было достаточно до того момента, пока та не увидела умиротворённое лицо девушки. В тот момент она даже задумалась, а стоит ли ей вообще беспокоить сон её онни в тот момент? Ким колебалась на месте и неловко перебирала подол футболки, стоя у края кровати Чо. Вмиг она поняла, насколько это глупая и эгоистичная идея. Что она скажет Хёнджу, как только разбудит её? Что она как маленькая девочка испугалась монстров под кроватью и теперь не может спать одна? Даже от этой мысли Ёнми скривилась от жалости к себе и бредовости своего замысла. Пока её рука тянулась к плечу девушки, её сердце успело несколько раз болезненно удариться о стенки грудной клетки. Ёнми осторожно потрясла мирно спящую Чо, успев во время этого ещё сотню раз передумать и заругать себя с ног до головы. Видя, как девушка нахмурилась сквозь сон, словно борясь за попытку ухватиться за придуманный сознанием мир, как её веки лениво раскрываются, а выражение лица медленно сменяется на непонимающее, меньшая думала, что чувство неловкости сожрёт её изнутри, ничего не оставив. — Ёнми? Всё в порядке? — услышав сонный, тихий голос, Ким замерла не в силах что-либо ответить потревоженной девушке, лишь наблюдая за тем, как глаза второй медленно открываются и пытаются привыкнуть к темноте вокруг. — Я…- она не знала как сказать, не знала как попросить и как сформулировать свою просьбу, которая с каждой попыткой собрать слова воедино звучала всё глупее. — Я не могу уснуть. Ёнми лишь оставалось любоваться тем, как Чо на всё ещё сонную голову старалась обработать только что услышанные слова и понять, что с этим делать. Хёнджу потёрла глаза, после чего оглянулась по сторонам, будто пытаясь вычислить потенциальную угрозу, что могла вырвать девушку из царства сновидений. В её не до конца проснувшуюся голову постепенно начали врезаться обрывки разговоров, как Ким жаловалась ей на тревожность и трудности при засыпании, а затем и события во время игры «Третий лишний». Ох уж эти заплаканные глаза союзницы, которые от одного воспоминания заставили её сердце пропустить удар. В тот момент Чо всё поняла, и от этого осознания выражение её лица смягчилось. Она была рада, что ей доверяют, что другие игроки, несмотря на все возможные недопонимания, видят в ней потенциального лидера, но в случае Ёнми она чувствовала некую благодарность, тепло на душе. — Прости, онни, я не хотела тебя тревожить, — слова, которые могли услышать только они вдвоём, заставили Хёнджу вернуться в реальность. Она помотала головой, невзначай накрывая руку девушки своей ладонью. — Нет-нет, не беспокойся, — её пальцы медленно соскользнули с руки Ким, после чего отодвинули краешек небольшого одеяла, молча приглашая девушку прилечь. — У меня и так чуткий сон. Хоть кровать была небольшая, так как расчитана на одного человека, Хёнджу подвинулась к самому краю, давая союзнице больше места для размещения. Она была готова потерпеть незначительные неудобства, если это означало, что Ким проведёт хотя бы одну ночь в спокойствии и с чувством защищённости. Ёнми в свою очередь неуверенно топталась на месте и сжимала руки в кулаки. Даже несмотря на то, что Чо не прогнала её прочь, выслушала её просьбу, так ещё и предложила место рядом с собой, что уже говорит о многом, девушка не могла так просто отделаться от сильного чувства неловкости перед её онни. Она скинула на пол белую обувь, которая с прошествием жестоких игр была испачкана чужой кровью, а после как можно аккуратнее заполнила оставленное для неё пространство. Две головы никак не могли поместиться на одной подушке, их колени невольно соприкасались, а взгляды не могли не встретиться друг с другом. — Тебе снова что-то приснилось? — Хёнджу первая разорвала тишину своим шёпотом. Мимо её глаз не прошло не покидающее тело девушки напряжение. Глаза Ёнми, которые успели привыкнуть к темноте, бездумно гуляли по грубоватым чертам лица союзницы. Как Чо упоминала ранее, ей потребуется сделать ещё пару операций для полного перехода, дабы выглядеть более женственно и суразно, но в глазах Ким девушка была поистине безупречна, даже в кромешной темноте. — Ёнми? — на Хёнджу вновь взглянули сияющие глаза союзницы, однако затем взгляд метнулся куда-то вниз. — Я просто долго ворочалась, сон всё никак не приходил, — тихо ответила Ким. — У меня постоянное ощущение, будто кто-то дышит мне в спину и смотрит на меня. Хотя отчасти так оно и есть. Тот, кто стоит за всем этим, главный кукловод, наверняка без устали наблюдал за его марионетками даже во время отбоя, насмехаясь над беспомощностью игроков в ситуации, в которую они сами себя завели. Или некто действительно мог стоять за спинами остальных, пока они ничего не подозревают? Участвовать в голосованиях, проходить испытания и иметь привилегию, которая спасала его от риска быть застреленным? Порой от бессонницы Ким задумывалась о невероятно безумных вещах. — Здесь жизни всех нас под угрозой. Если днём мы — мишени, то ночью — рискуем получить нож в спину от своих же, — будто себе под нос проговорила Чо, тем самым соглашаясь с вечным чувством небезопасности. — Это подло, но кому-то видимо проще избавляться от игроков собственноручно, думая, что он один сумел до этого додуматься. Ёнми молча слушала девушку и мысленно соглашалась со всем сказанным ею. Это была банальная истина, которую не понять мог либо больно самонадеянный, либо совершенно глупый человек. Они все были вынуждены находиться в постоянном напряжении, озираться по сторонам и навострять уши. И это утомляло. Каждый начинал сходить с ума в той или иной степени от отчаяния и понимания неизбежной смерти. Но Ким однажды всё же удалось избежать её благодаря Хёнджу, которая стала словно её ангелом-хранителем. — Как тогда? — шёпотом произнесла девушка. Чо потребовалось немного времени, чтобы понять, что именно она имеет ввиду. Когда её резко затянули в маленькую комнатку, никто не рассчитывал на то, что Ёнми также окажется там. И если бы не шустрая реакция девушки, они обе знали, что могло бы случится. — Как тогда, — Хёнджу коротко кивнула в подтверждение, тихо вздохнув от неприятных воспоминаний. — Я буду обязана тебе, онни, — слова, которые заставили сердце Чо встрепенуться. Она по счастливой случайности успела спасти не потому, что так нужно было, а потому что Хёнджу чувствовала, что обязана это сделать ради неё же. Ей искренне хотелось, чтобы Ким выжила хотя бы ещё одно испытание, прожила чуть дольше, побыла с ней ещё немного. — Я тогда потянула тебя за собой, потому что ты не заслуживаешь того, чтобы лежать вместе с трупами на полу, Ёнми. Ты не заслуживаешь того, чтобы быть упакованной и отнесённой чёрт знает куда. Ты достойна того, чтобы жить, как достойны мы все, и даже те, у кого эту жизнь беспощадно отняли, — Хёнджу говорила практически на одном дыхании, ощущая, как бьётся её сердце пока она делала это. Она говорила чистейшую правду и она хотела донести её до девушки. Чо хотела отбросить формальности и оставить их там, где покоилась их прошлая жизнь. — Мы достойны дойти на финала. Вместе, — девушка и не заметила, как рука, покоившаяся на подушке, плавно переместилась к холодным пальцам меньшей. Ей нужно было, чтобы та её услышала, и это желание было пугающе сильным. Они обе чувствовали, как ускорилось их сердцебиение, как учащённый пульс, казалось, выступал сквозь тонкую кожу на шее и запястьях. У Хёнджу — от жажды донести важность каждой живой души, которая подписала себе смертный приговор, сама того не зная, а у Ёнми — от осознания, что она что-то для кого-то по-настоящему значит во всей этой убийственной системе. Ким робко обхватила пальцы девушки своими, будто показывая, что она принимает её позицию и действительно верит в то, что Чо заботится о её благополучии. Когда от Хёнджу отвернулись все, кто мог, она даже и подумать не могла, что заново обретёт нечто похожее на крошечную семью, ещё и в месте, как это. Находясь на грани гибели, ты волей-неволей начинаешь сближаться с теми, кто проявляет к тебе хоть немного уважения и милосердия. Ты начинаешь заботиться о тех, кто слабее по тем или иным причинам, помогать тем, кто хочет добиться справедливости и мира. Ёнми не была сильна физически, но духовная стойкость в ней явно присутствовала, и Чо была полностью готова компенсировать нехватку физических способностей девушки, прикрывать её спину и не только. Рука Хёнджу медленно, словно с опаской, проскользнула вверх, пока не остановилась на плече союзницы. Ким в свою очередь осторожно сократила и без того мизерное расстояние между ними, приближаясь к груди девушки, её рука инстинктивно мягко легла ей на спину. Несмотря на свою неловкость, Ёнми понимала, что это именно то, что ей нужно было, дабы хотя бы на одну ночь погасить негативные мысли и раствориться в объятиях её онни. Она склонила голову, прижимаясь лбом к пусть и сделанной, но приятной груди Чо, после чего до неё тут же дошёл звук того, как бьётся сердце девушки. И когда последний раз Ким испытывала что-то подобное? Когда последний раз она засыпала в обнимку с тем, кому по-настоящему доверяет? Пальцы Хёнджу вновь заскользили вверх и остановились на макушке меньшей, пододвигая её к себе сильнее, показывая, что стеснение в её окружении совершенно ни к чему. И никто из них не думал о реакции остальных игроков, когда после пробуждения они застанут их вместе в одной кровати, ведь это было не так важно по сравнению с тем, что бушевало у них внутри. Обе девушки старались не терять надежду в то, что в один день они всё же дружно соберутся на обещанном ужине от госпожи Чан, впервые посмотрят друг на друга в повседневной одежде и сводят друг друга в любимые места Сеула. Но даже если судьба вдруг решит сыграть с ними злую шутку, разъединив их навсегда, у них определённо были все шансы воссоединиться на небесах.