Рудимент

Возможно, его тело больше напоминает механизм, причудливое изобретение на стыке науки и магии, но всё же Виктор в полной мере способен осязать. Первым появляется само ощущение тела. Ощущение рук, ног, скелета, металлических мышц и воздействия гравитации. Он больше не свободная от оков плоти сущность, что парит в тонком измерении. Затем приходит ряд других ощущений: Травинки щекочут бок. Боль в левом плече и запястьях. Упругость мышц человеческого тела под его коленом. Дискомфорт где-то в районе низа живота, странный, необъяснимый и непривычный. Это чувство сложно охарактеризовать. С момента полной трансмутации Виктор ничего подобного ещё не ощущал. Лёгкий тёплый ветерок стелется по траве, колышет травинки вокруг, перебирает его волосы, отчего Виктор окончательно просыпается и обнаруживает себя лежащим в траве на большом холме с видом на Пилтовер и Заун. Джейс обнаруживается совсем рядом. Это на нём, полностью обнажённом, с комфортом разместился такой же обнажённый Виктор, в бессознательном состоянии закинув ногу Талису на торс А внизу, - собственно, то, что доставляет Виктору дискомфорт, и то, что, как надеялся Виктор, у него никогда больше не встанет, - упирается в горячее обнажённое бедро Джейса. Виктор пытается осторожно отодвинуться, чтобы не побеспокоить друга и не быть уличённым в столь постыдной реакции тела на внезапную близость другого человека. К его несчастью, как раз в этот момент Джейс открывает глаза и тут же замечает проблему. Пока Виктор дрожит и спешно пытается подобрать слова, чтобы оправдаться, Джейс приобнимает его, не давая сбежать, поворачивается к нему и целует. Чужой горячий язык проникает в рот Виктора и все оправдания, формулы, мнения, мысли и рассчёты - вообще всё! - напрочь вылетает из умной головы, которую так уютно и основательно, преступно правильно целует Джейс Талис. Горячая ладонь, куда более мягкая, чем нынешнее механическое тело Виктора, ложится на низ его живота, медденно поглаживает, сползая ниже и ниже... и Виктор стонет в поцелуй. И тут же резко Джейса от себя отталкивает. Пытается оттолкнуть. Сбежать ему снова не дают. - Вик... - тихо зовёт Джейс. Их лица совсем близко. Так близко, что горячее дыхание Джейса щекочет губы Виктора. Механический стояк всё ещё постыдно упирается Джейсу в бедро. - Это рудимент. - смущённо бурчит Виктор. Предпринимает попытку мягко и тактично увеличить дистанцию с Джейсом. Перестать быть жалким в глазах друга. Перестать к нему прижиматься. Перестать ощущать. Перестать желать. Джейс добродушно усмехается и тоном, каким предлагал однажды помощь с ремонтом ортеза, - немного смущенным, немного согревающим, таким восхитительно живым, - тоном абсолютно безотказным, тоном, которому Виктор никогда не имел сил отказать, потому что у Виктора от него слабеют колени и кружится голова, произносит: - Давай сюда свой "рудимент". Виктору, которому посчастливилось выжить в магической сингулярности, кажется, что в этот момент он всё же перестаёт существовать. Перестаёт существовать как отдельная цельная личность, сама принимающая за себя решения. Он превращается в марионетку Джейса Талиса. Когда рука лучшего друга плотно обхватывает его "рудимент" и пару раз на пробу проводит вверх-вниз по всей длине "рудимента", Виктор выгибается, и стонет, и кричит, и пинается в объятиях Джейса от избытка ощущений. Джейс - высший разум, принимающий решения, как управлять своими ипостасями. Виктор - его пустая безвольная оболочка. Джейс затаскивает его на себя, обхватывает ногами, направляет, гладит по спине, что-то шепчет ему на ухо, что-то воркующее, одобрительное, уютное, бесконечно соблазнительное. Более соблазнительное, чем жажда власти и знаний вместе взятые. Виктор - гидроксид. Он полностью растворяется в Джейсе Талисе. В ушах стучит несуществующее сердце, качает несуществующую кровь по несуществующим венам. За шумом в ушах Виктор едва слышит стоны Джейса. Должно быть, громкие. Джейс сладко всхлипывает от каждого второго движения бёдер Виктора, плотно стискивает его плоть, тесный, горячий и жаждущий. Джейс быстро двигает рукой по собственному члену и иногда впивается Виктору в губы до боли, чтобы тут же оторваться с очередной порцией звуков жалких и соблазнительных, от которых последние крупицы самоконтроля Виктора улетучиваются, как ртуть при контакте с воздухом. * * * * - А говорил, "рудимент". - подтрунивает Джейс весело и устало, когда они двумя обессиленными переплетёнными тушками валяются на помятой траве после третьего раза. Виктор пытается пнуть шутника локтём в бок, промахивается. А вот Джейс не промахивается: его губы точно попадают Виктору в висок.