когда цветет тишина

— Найти себя в сером цвете. Звучит глупо? — весеннее солнце пробивалось сквозь зеленую листву деревьев, окружающих небольшой пруд в глубине сада, оставляя свое тепло на лице светловолосого юноши. Он сидел у воды, наблюдая за медленно скользящими по ней карпами кои. — Почему? — ступни в дзори аккуратно ступали по камням, выложенным дорожкой к пруду. — Найти себя можно и в молчании, и в пустоте. Разве это глупо? Джисон улыбнулся, когда на большой обросший мхом камень по правую руку беззвучно запрыгнул черно-белый кот. Из раза в раз проводя рукой по мягкой шерстке, он провоцировал бархатное мурчание маленького друга. — Я нахожу себя в этом месте. В камнях, в воде, в деревьях. Я нахожу себя в здешнем спокойствии и безмолвии. — Ли подошел ближе и сел напротив. Хотелось безудержно смотреть в круглые миндалевидные глаза, наблюдать за дорогой сердцу улыбкой и просто наслаждаться человеком перед собой. — Скажи, что ты позволишь мне остаться. — Разве я могу поступить иначе? — во взгляде Хана тут же вспыхнули искорки, когда он повернулся в сторону молодого человека. Это заставляло сердце трепетать. — Правда? Я рад. — юноша опустил голову, не скрывая искренней улыбки. Это так много для него значило. — Мне нигде нет места. Слишком тесно. Но не здесь. Здесь я и вправду чувствую себя значимым. Словно совсем не все равно, умру ли я завтра. Я ощущаю твою заботу и думаю, что правда счастлив. Думаю, что возможно меня все же есть за что любить. Спасибо. Горечь сожалений таилась где-то глубоко внутри Минхо. Тоска от осознания неизбежности смерти с каждым днем становилась лишь сильнее. — Если бы в моих силах было подарить тебе все прекрасное, что есть на земле, я бы без сомнений сделал это. — Но ты уже это сделал, Хо. Я счастлив. — как только коту наскучили человеческие ласки, тот спрыгнул на траву и с поднятым кверху хвостом отправился по своим кошачьим делам. Джисон провожал его взглядом, пока питомец полностью не скрылся из виду. — Но если честно... я бы хотел увидеть море. — Море? — парень неуверенно кивнул. — Поехали. — на принятие решения понадобилась секунда. — Что? Но ведь это так далеко. — он чувствовал, как сердце забилось сильнее только от мысли про исполнение заветного желания. Глаза с потрохами выдавали ту радость, которую Джисон старательно прятал в груди. Это заставило собеседника ощутить, как любовь растекалась по телу, проникая в его каждую клетку. Ли с легкостью бабочки приблизился к Хану, чтобы оставить едва ощутимый поцелуй на губах. Затем отстранился и аккуратно сплел их пальцы, умоляюще вглядываясь в медовые радужки глаз. Джисон казался хрупким, словно малейшее неверное движение могло разрушить его, как карточный домик. — Пожалуйста. Поехали.

⊹ ࣪ ﹏𓊝﹏𓂁﹏⊹ ࣪ ˖

Солнце медленно клонилось к горизонту, а легкий ветерок становился холоднее. Всему когда-то приходит конец. Хан хотел, чтобы его закат был таким же прекрасным, как сегодня. Если бы только шумящие волны могли смыть все печали и сожаления с лиц его близких так же легко, как успокаивали болезненное сердце в груди. Краем глаза парень уловил, как Минхо, копаясь в багажнике, достал плед, припрятанный в машине на всякий случай. Руки заботливо накрыли мягкой тканью сидящего на инвалидной коляске, окутывая тело заветным теплом. Джисон подставлял нос к потокам ветра, наслаждаясь любимым запахом озона и песка. Он не знал, удастся ли еще хоть раз вернуться сюда когда-нибудь. Каждую секунду этого вечера хотелось законсервировать в банку, поставить на полку в спальне и хранить как зеницу ока. Странно, но парень совсем не чувствовал страха перед смертью, даже когда та стояла за спиной и пела колыбельную на ухо. Однако он чувствовал, как душа Ли не находила себе места и от этого его накрывало пеленой печали. Хан не мог вылечить свою болезнь, не мог никого порадовать утешительными новостями или хотя бы сказать точную дату своей смерти. Никто не мог. Терпеливо ждать конца достаточно жестоко, ведь каждый день может оказаться последним. Но сильно ли это отличалось от жизни до болезни? Люди умирают каждый день. По разным причинам, в разном возрасте. Быть может, то, что Джисон считал проклятьем, на самом деле было благословением? Возможностью подготовиться, понять, попрощаться. Подарок судьбы не иначе. С трудом прокручивая колеса по песку, Минхо подвез парня ближе к волнам. Сегодня они совсем не бушевали и Ли их полностью понимал. Буйствовать сил больше не было. Все врачи в унисон говорили ему смириться, но он не понимал, как. Наблюдать, как на твоих глазах угасает любимый человек, который когда-то был счастлив и полон жизни. Страшнее всего понимать, что помочь не было даже шанса. Руки ощущались прочно связанными друг с другом, даже если на них не было никакой веревки. Слишком долгое прощание в конце концов сдавливало горло, перекрывая доступ к кислороду. Но юноше совершенно не хотелось, чтобы Хан уходил. Чтобы тот умирал. — Так хорошо. — веки опустились, полностью погружаясь в ощущения. — Ли Минхо. Он обеспокоенно приобнял Джисона сзади, поудобнее умащиваясь щекой на плече. Тоска пробирала до костей. Вот он, здесь, рядом, прямо перед ним... но такой пустой. Такой далекий, ускользающий. Однако все еще безгранично любимый. Пальцы обессиленно накрыли руку Минхо, ощущая приятное тепло на подушечках. — Спасибо, что подарил мне дом. Я так хочу остаться. — минутное молчание нарушал лишь шелест листвы где-то вдалеке. Они боялись заговорить, чтобы не спугнуть обволакивающий покой. Однако Хан всем телом ощущал, как его драгоценное время истекает. С каждой секундой. С каждой песчинкой в стеклянной колбе. — Как думаешь, мы... еще встретимся? Вопрос показался Ли глупым, но в то же время резкая боль пронзила его где-то в области сердца. — Я всегда найду тебя. Только не убегай. Без тебя я совсем перестану жить. Джисон усмехнулся. — Ты должен жить.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Минхо мял в руках букет белых лилий и коробку их любимых конфет. Ему хотелось бы вручить этот набор Джисону на выписке — живому, здоровому, смеющемуся. Но вместо этого — лишь безмолвная могила. Губы поджались, пока глаза бегали по выгравированным надписям. "Хан Джисон, вечная память о тебе в сердцах близких". Впервые после похорон Ли осмелился прийти. Все эти дни он провел в пустоте. Поверить в смерть сложно. Минхо скучал. Он сошел бы с ума, если бы и дальше проводил дни в полной изоляции. Казалось, что от боли не спрятаться и не сбежать. Нет никакого спасения или обезболивающей таблетки. Всепоглощающее чувство утраты перекрывало свежий воздух. Ли бесповоротно тянуло на дно. Он аккуратно положил купленное на постамент и присел напротив. Гипнотизировать надгробную плиту не имело никакого смысла, но все же давало ощущение, будто между ними еще есть связь. — Как ты, хороший мой? — голос дрожал, срываясь на шепот. Говорить после стольких дней молчания довольно непривычно. — Сад без тебя совсем грустит. Я тоже. — плакать хотелось, вот только слез не было. Ничего от человека в парне почти не осталось. Болезнь забрала не только Хана, но и частичку от каждого, кто был рядом. — Знаешь, теперь все так пусто. Я забочусь о цветах, что ты посадил перед домом. Они меня утешают. Я вижу твой след во всем, что есть вокруг, но больше никогда не смогу увидеть тебя самого. Мне так не хватает твоего смеха. Когда с человеком теряешь себя, то отчетливо чувствуешь с какой скоростью из-под ног пропадает земля. И все, что так сильно тревожило раньше, становится лишь каплей в необъятном океане. Минхо сидел так час, может два или три. Если бы он только мог остаться тут навечно. Но Ли обещал жить. Жить за двоих.

✧˚ ༘ ⋆｡♡˚🏠︎

Одиночество заполнило пустые комнаты, и Ли научился с ним жить. Он понял: время не лечит — просто со временем к боли привыкаешь. Первая весна без Джисона ощущалась особенно тоскливо, однако сад, как ни в чем не бывало, продолжал расцветать. Если смотреть только на него, то можно на мгновение вернуться в прошлое и даже представить, как из-за угла вот-вот появится Хан, одаряющий растения солнечной улыбкой. Но этого, конечно, никогда уже не произойдет. Минхо был не в силах что-либо вернуть, но помнить будет всегда. И приходить на могилу каждую субботу тоже не перестанет. — Нарико! — руки опустили миску с едой на деревянный пол веранды, зазывая кота обычно гуляющего по округе. Тот всегда был независимым, но после смерти хозяина ему тоже пришлось несладко. Первое время Нари вовсе отказывался выходить из дома и отходить от Ли. Должно быть боялся, что останется совсем один. Но со временем страх отступил. На его маленьком сердце постепенно образовывался шрам. Минхо издалека заметил, как ловко питомец перепрыгнул ограждение и приземлился на территорию сада. Не успел тот моргнуть, как из ниоткуда за знакомым хвостом появился второй кот. Юноша видел его впервые, однако лишь молча наблюдал как животные подбегали к дому. Нарико, проигнорировав хозяина, жадно накинулся на еду, будто не ел целую неделю. Незнакомый же кот остановился у ступенек и уселся, внимательно глядя на Ли. Он не делал ни одного лишнего движения — лишь терпеливо ждал, когда ему позволят подняться. В этом взгляде было что-то до боли знакомое. Что-то, чего Минхо давно не ощущал. Когда голова кивнула в сторону дома, животное довольно забралось на веранду и стало тереться о ноги своего нового хозяина. Словно они не виделись так долго, что тот успел порядком соскучиться. Так серый как пепел кот по имени Нами стал новым членом семьи Ли. Он утешал, согревал, залечивал старые раны своим мягким присутствием. А еще Ли заметил: Нами особенно любил ездить с ним на кладбище. Он всегда вел себя спокойно и словно знал, куда и зачем они идут. Но Ли так и не смог до конца понять, с чем связана эта странность. Однако миндалевидные глаза цвета меда до самого конца следили за хозяином, охраняя его душевный покой.