大白兔奶糖
10 января 2025 г., 23:14
Откровенно говоря, Сяо никогда не любила прогулки.
«Пустая трата времени» — никак иначе назвать это мероприятие она не могла. У корректировщиков слишком много дел и слишком мало времени, чтобы тратить его на подобные занятия без чёткой цели и соответствующей выгоды. И чем старше Сяо становилась, тем больше убеждалась, что её мысли верные.
Так что же изменилось, раз она сама предложила Лоуэллу встретиться вне работы и прогуляться? Не обсудить дела Ассоциации, не потренироваться вместе, даже не поспорить в очередной раз о том, чья тактика боя эффективнее. Просто прогуляться и насладиться редким выходным деньком. Вместе.
Узнай её знакомые и подчинённые о таких переменах — определённо заподозрили бы неладное: слишком уж это было не в духе Сяо, прямой и лишённой всяких проявлений чувств. Но об этом предложении знал только Лоуэлл. И самым важным было то, что, несмотря на не скрываемое им удивление — равно как и на все прочие эмоции, которых, пожалуй, отражалось непозволительно много для руководителя одной из Секций Лю, — ответом стало…
Согласие.
А последовавшая за ним мягкая улыбка и вовсе обезоружила Сяо на несколько мгновений.
Она упрямо уверяла себя, что от этой улыбки у неё не перехватывает дыхание. И продолжала это делать, пока прохладный ветерок игрался с её длинными тёмными волосами и россыпью пожелтевших листьев в парке, где они условились встретиться. Сверяла по наручным часам время, чувствуя в груди беспокойство, не присущее ей в подобной обстановке. Она ведь не на поле боя. И на плечах у неё плащ не алый с меховым воротом и золотыми узорами, а самый обычный, бежевый, для прохладной погоды. И в руках, покрытых паутиной шрамов от старых ожогов и мозолей, зажата рукоять зонта, а не эфес меча или древко гуань дао — хотя никто не говорил, что в руках опытного корректировщика зонт не может стать оружием. И окружали её лишь тёмные деревья, уже сбросившие большую часть своей светлой кроны, а не верные соратники.
Так почему в её сердце поселилось волнение?
А ведь Лоуэлл мог и передумать. Или его вызвали в штаб в последний момент — мало ли, что учудили его слишком уж активные подчинённые. Или бесконечное множество других причин, почему он ещё не пришёл, начиная с безобидного «забыл» и заканчивая трагедией с горой трупов, на вершине которой лежит тело и его самого.
Такими мыслями Сяо точно не успокаивала себя. Взгляд её блуждал по округе, в каждой фигуре редкого прохожего ища привычные черты, пока разум продолжал терзаться переживаниями, где же можно так задержаться. Лоуэлл всегда был пунктуален, и Сяо считала, что рабочие привычки должны соответствовать повседневным.
Хотя точно так же она считала, что корректировщику любые эмоции будут помехой, а потом в её жизни объявился тот, кто сумел достигнуть поста директора и сохранить искренность своих чувств.
Стоило ей окончательно заблудиться в лабиринте собственных мыслей и необычных переживаний, как среди случайных пешеходов мелькнул знакомый силуэт — именно тот, который она так надеялась увидеть. И, вопреки ожиданиям Сяо, беспокойство никуда не делось: его скрасило сладкое предвкушение, что разлилось теплом в груди, пусть внешне это и никак не отразилось.
— Добрый день, директор Сяо, — в чарующей улыбке, подаренной в приветствии, проскользнула вина. — Прошу прощения за опоздание, утром внезапно возникло дело с Ассоциацией. Благо сейчас уже всё разрешилось.
Окинув Лоуэлла быстрым взглядом, Сяо поняла, что он или очень спешил на встречу, или сам распереживался от ожидания: вид у него был запыхавшийся и взволнованный. Вновь эмоции у него как на ладони, хоть бери и рисуй все чувства, что только может испытывать человек.
— Всё в порядке. Дела Ассоциации не терпят отлагательств, я понимаю, — ответила она, оторвавшись от любования этим живым лицом.
— К слову, сейчас мы не на работе, так что можем обойтись без формальностей, не так ли?
Своё удивление Сяо демонстрировала не так явно, как Лоуэлл — лишь высоко вскинула тонкие брови да бросила короткий внимательный взгляд. После недолгих раздумий она кивнула.
— Полагаю, что так. В неформальной обстановке есть место неформальному общению.
И вновь его улыбка, на этот раз больше счастливая, чем виноватая — кажется, у него есть подобная на каждый жизненный случай. Сяо снова поймала себя на мысли, что сама не смогла бы так улыбнуться — широко и радостно, с мягким трепетом в ожидании грядущего. В её душе вспыхнуло негодование на саму себя, однако наружу не явилось, так и погаснув бесследно.
В конце концов, своё прозвище «Железная Дева» она получила не просто так. Каким ярким бы ни был пожар эмоций, он неизбежно затухал под стальной оболочкой характера.
Повисла неловкая пауза, когда обоим было что сказать, но никто ещё не нашёл в себе смелости начать разговор. В их компанию ворвался беспокойный ветер, который поднял с земли золотой ворох и заставил этих двоих наконец-то выйти из нелепого оцепенения. Хотя бы ради того, чтобы обругать сегодняшнюю погоду, — чем не прекрасная завязка диалога?
— В такую погоду даже в руках самого умелого бойца пламя начнёт бушевать, — с ворчанием заметила Сяо, пытаясь удержать одну из тёмных прядей, что настойчиво пытались залезть ей в лицо и мешали взору.
Лоуэлл внезапно рассмеялся, беззлобно и с неким умилением во взгляде.
— А вы всё о работе да работе, Дир… — он осёкся на полуслове, вспомнив о собственном предложении обойтись без формальностей. — Сяо. Как часто ты просто любуешься природой?
— В силу обязательств, не так часто, как хотелось бы.
Хотя особого желания никогда и не возникало. Сяо не могла назвать себя ни домоседом, ни заядлой гулёной. Она была корректировщиком — этим всё сказано. Не до праздных прогулок ей было: ни настроения, ни повода не находилось.
— А жаль, пусть и понимаю тебя прекрасно. Времени совсем мало, а человеческий век и так недолог. По этой причине я завёл гербарий — хотел, чтобы частичка природы была у меня под рукой. Надеюсь, ты не против подобных откровений?
— Отнюдь, именно для этих разговоров я тебя и пригласила. Серьёзных тем мне хватает в Ассоциации, да и успеем мы ещё поспорить о том, необходимо ли так сильно опекать каждого человека в Секции.
Ответ последовал не сразу — где-то в глубине души Сяо проснулось беспокойство, что её слова, как всегда честные и прямолинейные, задели чувства Лоуэлла. Однако после долгих размышлений тот лишь с мягкой улыбкой спросил:
— Скажи, Сяо, помнишь ли ты каждого, кто работал с тобой бок о бок?
Она подняла на него взгляд и, задумавшись, кивнула. Улыбка Лоуэлла стала шире.
— Помнишь. Так почему, если для них нашлось место в твоей памяти, то в душе не найдётся и капли сочувствия?
Сяо хотела ему ответить. Хотела сказать, что один человек не может обхватить собою целую секцию и обогреть каждого. Но, взглянув в глаза Лоуэлла, осознала: если это не вышло у неё, то это не значит, что не получится и у него. Он добровольно встал на путь, от которого она в своё время отказалась со святой верой, что никакие привязанности ей не нужны. И вот теперь она сама потянулась к Лоуэллу, желая узнать, каким чудесным образом он сумел добиться этого.
Внутри что-то зашевелилось. Подавлять это в себе Сяо больше не хотела — наоборот желала узнать, что же это за чувство такое. И кто как не Лоуэлл — человек, что на своём высоком посту не отрёкся от эмоций, — мог ей помочь с этим?
Сяо так и не ответила на заданный вопрос. Несмотря на это, Лоуэлл понимающе кивнул, а после чуть нахмурился, смотря не на само лицо Сяо, а на её волосы, которые, как всегда, были распущены и отданы на игру ветру.
— В чём дело?
Лоуэлл поднял руку и потянулся к локонам, на полпути остановившись.
— Позволишь?
В иное время она не разрешила бы прикоснуться к своим волосам. Но сейчас даже не стала допытываться, что так привлекло его внимание, и дала добро — вопреки разуму, зато потакая чувству, что упрямо пробуждалось в последнее время. Лоуэлл осторожно зарылся пальцами между прядей, что-то быстро и ловко извлекая, и, когда он убрал руку, Сяо увидела причину такого внезапного жеста.
Золотой лист. По-видимому, сорванный ветром и загнанный им же в тёмную копну, где и оказался захваченным в плен.
— Сначала я его принял за золотую заколку, — признался Лоуэлл, рассматривая лист со всех сторон. — Не против, если я его заберу в свой гербарий?
Сяо равнодушно повела плечами — пусть поступает, как сам того желает. Вскоре золотой листик исчез в записной книжке, спрятанный меж страниц. Изнутри съедало разгоравшееся любопытство: что особенного было в самом обычном на первый взгляд листе? И тогда Лоуэлл принялся что-то извлекать из внутреннего кармана своего плаща.
— Я хотел бы ещё раз извиниться за своё опоздание, — пояснил он, поймав на себе её взгляд и верно разгадав мысли. — К сожалению, про твои вкусы не знали даже в Первой Секции, так что я попробовал угадать.
Вместе с этими словами он извлёк коробочку из металла. Не такую уж и большую — длиною примерно с ладонь, — пёстрой расцветки: на белом фоне сверкали красные и чёрные кругляшки, а в голубой окантовке угадывались кроличьи силуэты. На ней была лишь короткая надпись: «Белый кролик». И, даже не заглядывая под крышку, Сяо могла точно сказать, что находится внутри.
Несмотря на ненастную погоду и наглый осенний ветер, старательно искавший способ лишний раз пробежаться холодком по коже, в груди Сяо разлилось странное, до этого момента не появлявшееся, чувство ностальгии с щепоткой сладкого тепла. Будто ей вручили не коробочку с конфетами, металл которой ещё хранил в себе тепло дарителя, а огонёк, теперь задорно игравшийся в ладонях. Затаив дыхание, Сяо всё-таки решила проверить, не ошиблась ли, и приоткрыла крышку.
Столько лет прошло, а обёртка конфет не изменилась. Та же расцветка, что и у коробки: на белом фоне — красная и чёрная кляксы с белым кроликом и названием конфеты. Не пробуя, Сяо точно знала, каковы они на вкус. Этот вкус мягко гладил огрубевшей от меча ладонью по копне её непослушных волос и лучше всяких слов заверял, что она во всём преуспела: «Ты хорошо поработала, Сяо».
На кончике языка заиграл давно забытый ванильно-молочный аромат.
— Полагаю, я угадал?
Она даже дёрнулась от неожиданности и подняла взгляд на Лоуэлла. В его довольно сощуренных глазах сияли искорки неподдельного счастья, будто это ему вручили сладости. Только сейчас Сяо почувствовала, как непривычно её губы приподнялись в дрожащей улыбке, а сердце пойманной пташкой трепетало в клетке из рёбер.
Закрыв коробочку, она поспешила посмотреть вниз, пытаясь привести мысли в порядок. Ветерок обжёг осенним морозцем порозовевшие щёки и растрепал причёску, пряча лицо за волосами. Чувство, что прежде только сонно ворочалось в сердце, пробудилось почти полностью и стряхнуло с себя холод старых убеждений. Прижав сладости к груди, Сяо заставила себя вновь взглянуть на Лоуэлла, что наблюдал за ней с доброй улыбкой.
— Благодарю за конфеты… — она честно старалась вернуть себе прежний вид и стойкость. — И да, ты угадал с ними. Это мои любимые.
Мог ли Лоуэлл знать? Нет, вряд ли: Сяо никому не говорила о своих предпочтениях, если только её не спрашивали прямо. И даже в таком случае… Последний раз она ела эти конфеты ещё до того, как стала корректировщиком и вступила в Ассоциацию. Она и сама позабыла о них, погружённая с головой в дела, где не нашлось места такой простой радости, как любимое лакомство.
От её слов Лоуэлл просиял. Он понимал, что с первого раза угодить, учитывая всё многообразие сладостей, — это что-то за гранью возможного. Но ведь вышло. И его за это вознаградили видом Сяо, лишённой на мгновение своей стальной оболочки. Доказательством, что чувства у Железной Девы всё-таки есть.
— Тогда буду приносить такую коробку на каждую нашу встречу, — пообещал он и оглядел парк. — А пока предлагаю пройтись, всё же погода чудесная.
— Давай поищем место, где можно сесть? — Сяо слабо улыбнулась в ответ на вопросительный взгляд. — Хочу разделить эти конфеты с тобой.
Корректировщику не стоит давать волю эмоциям. Но вот перед ней стоит живое подтверждение тому, что вполне возможно их сохранить и достичь высоких рангов, а в груди теплится новое, ранее не известное чувство.
— Ты уверена? Здесь не так много конфет.
Корректировщику не стоит искать отношений. Но всё в Сяо тянулось к Лоуэллу, а началось-то с простого любопытства, без намёка на глубокую привязанность.
— Конечно, иначе не стала бы предлагать. Думаю, разделить любимое лакомство с кем-то приятней, чем наслаждаться им в одиночестве. Предлагаю в следующий раз угоститься чаем Лунцзин: его сладость и цветочный аромат придутся тебе по вкусу.
Корректировщику не стоит заботиться о ком-либо, кроме самого себя. Однако отказать себе в удовольствии подарить ответное тепло слишком сложно.
— Уже с нетерпением жду этого.
Сяо тоже с нетерпением ждала, как и всех последующих встреч. Пусть и прятала счастливый взгляд, опуская его на прижатую к груди коробочку с конфетами.
Возможно, прогулки и простое человеческое общение не такая уж и бессмысленная трата времени.
