За пределами философии

***

Университет Сеула в ранние утренние часы наполнялся жизнью. Студенты спешили на лекции, на которых их ждали преподаватели, но для Пак Чимина утро всегда начиналось с особого трепета. Сегодня снова лекция профессора Мин Юнги – его любимый учитель и... их маленького, тщательно скрытого от всех, секрета. Юнги, высокий и суровый на вид профессор философии, казался неприступной крепостью для всех. Чёрные волосы, строгие костюмы, резкие движения – всё в его облике внушало уважение и даже страх. Студенты его уважали, коллеги восхищались его профессионализмом. Но только Чимин знал другую сторону профессора – ту, которую Юнги открывал лишь для него, где он был ласковым и нежным, как котёнок, который всегда тянется к своему хозяину. Чимин сидел в аудитории, подперев голову рукой, и с улыбкой смотрел на Юнги. Их роман длился уже год, и никто в университете об этом не знал. Всё началось с того, что Юнги старался игнорировать свою симпатию к студенту. Разница в возрасте, статус преподавателя и его принципы — всё это мешало ему признать свои чувства. Но Чимин решил иначе. Чимин, блондин с искрящейся улыбкой, легко завоевывал симпатии окружающих. Весёлый, общительный, он всегда был в центре внимания среди студентов, но его внимание и восхищение всецело принадлежало только одному человеку – профессору Мин Юнги. И с первого дня, когда заметил скрытую симпатию в глазах строгого преподавателя, решил, что добьётся его. Чимин начал осторожно, не торопясь. Он часто задерживался после лекций, задавая дополнительные вопросы, заставляя Юнги обращать на себя внимание. И хотя Юнги изо всех сил старался сохранять профессионализм, этот энергичный студент с его заразительной улыбкой и светлыми волосами ломал все барьеры. Постепенно профессор сдался, позволив себе признать, что Чимин не безразличен ему.

***

Они встретились в библиотеке — обычное место для тайных встреч. Юнги сидел за столом, его чёрные волосы слегка падали на лоб, а глаза были сосредоточены на книге. Но стоило ему почувствовать рядом присутствие Чимина, как вся суровость мгновенно растаяла. Он поднял взгляд и мягко улыбнулся. — Ты опоздал, — сказал он, притворяясь строгим. — У нас разные графики, — с улыбкой ответил Чимин и, подойдя ближе, присел рядом. — Ты скучал? — Может быть, — прошептал Юнги, протянув руку, чтобы коснуться мягкой руки Чимина. В тот момент он стал тем самым «котом», который стремился быть рядом с любимым человеком. Чимин засмеялся, почувствовав, как сердце наполнилось теплом. Каждый раз, когда они были наедине, этот строгий профессор становился кем-то другим — ласковым, заботливым и внимательным. Таким его видел только Чимин, и это делало их связь ещё более особенной. — Знаешь, — сказал Чимин, посмотрев в глаза Юнги, — всё это стоит того. Тайные встречи, прятки от всех... Юнги посмотрел на него, будто бы сомневаясь, что заслуживает такого человека рядом. — Ты слишком упрямый, Чимин, — вздохнул Юнги. — Но, кажется, именно это я в тебе и люблю. Тишину библиотеки нарушил только тихий смех Чимина.

***

Свет фонарей мягко освещал пустынные улицы ночного Сеула. Город, всегда шумный и переполненный людьми, в этот час казался совершенно другим — спокойным, почти домашним. Чимин и Юнги шли по набережной реки Хан, укутанные в тёплые шарфы. Холодный воздух приятно обжигал щёки, но рядом с Юнги было тепло и спокойно. — Мне нравится, что ночью мы можем быть такими, какими хотим, — сказал Чимин, едва слышно, глядя на отражение луны в воде. Юнги, шедший рядом с ним, слегка улыбнулся. Он засунул руки глубже в карманы пальто, но его взгляд был мягким, тёплым. — Ты любишь ночь, потому что она скрывает нас, — спокойно произнёс он. — А я люблю её, потому что она делает тебя ещё ближе. Чимин остановился, развернулся к нему и заглянул прямо в глаза. — Иногда я забываю,что ты преподаёшь по философии, профессор Мин, — с улыбкой поддразнил он. — Ты слишком смелый, студент Пак, — ответил Юнги, чуть наклонившись ближе, но в голосе звучало больше ласки, чем строгости. Они рассмеялись, и этот смех эхом разнёсся по тихим улицам. Через некоторое время они оказались в маленькой закусочной, спрятавшейся в переулке. В это время здесь почти никого не было, и им не нужно было беспокоиться о лишних взглядах. Юнги снял пальто и аккуратно сложил его на спинку стула. — Закажем что-нибудь горячее, — предложил он, раскладывая меню. Чимин, взяв его за руку, мягко сказал: — Не надо сейчас играть в профессора. Просто будь собой. Юнги посмотрел на него, и уголки его губ едва заметно дрогнули. Он глубоко выдохнул и расслабился. — Ладно, тогда я хочу рамен и, пожалуй, соджу, — произнёс он, уже не скрывая лёгкой улыбки. — Вот так лучше, — усмехнулся Чимин, вызывая официанта. Они сидели напротив друг друга, их пальцы иногда касались под столом, а разговоры текли легко и непринуждённо. Юнги рассказывал о своей юности, о том, как он мечтал стать музыкантом, прежде чем философия полностью поглотила его. Чимин смеялся над историями из прошлого и рассказывал, как он впервые увидел Юнги на лекции и сразу понял, что тот — его человек. — Ты был таким серьёзным, что я решил: вот человек, которого я хочу рассмешить, — сказал Чимин, беря палочками лапшу из тарелки. Юнги покачал головой. — Ты это сделал, а теперь я не могу остановиться, — признался он тихо. После ужина они вышли на улицу. Чимин взял Юнги за руку, не стесняясь, ведь вокруг никого не было. Юнги сначала напрягся, но потом сдался, переплетая их пальцы. — Ты знаешь, что ты моя самая большая слабость? — вдруг сказал Юнги, глядя на их сцепленные руки. Чимин улыбнулся: — А ты — моя самая большая сила. Они медленно шли по пустой улице, наслаждаясь редкими моментами, когда могли быть просто собой. Эти ночи принадлежали только им, и в них они были по-настоящему свободны.