Магические каникулы: лагерь несбытых детств

Нет, Саша! Не трогайте его! — закричала Анжелика, стремглав мчавшаяся к хижине. Все рванулись за ней, невольно собравшись в кучку. — Глупая, куда ты несёшься? — метнул в её спину Женя. Нам даже не удалось осознать происходящее, как мы уже оказались возле хижины. Крики Анжелики привлекли к нам внимание, и на пороге появилась та самая тварь, с которой мы столкнулись в тот роковой миг, когда тьма чуть не поглотила нас. Я чувствовала связь с ней, как с далеким родством, но в этом не было утешения. Тварь вышла, держа с собой ребёнка, его длинные чёрные когти цеплялись за нежную детскую шею. — Ну и что ты собираешься сделать? — злобно усмехнулась она. — Амулет Марина тебе не поможет. Я лишь обернусь и уничтожу всех вас. Анжелика, напрягая сердце, всматривалась в лицо существа, где злорадство и ненависть переплетались. За её спиной слышались шаги друзей, но крик ребёнка разорвал вечернюю тишь, напоминая о том, что время истекает. — Ты не тронешь его! — закричала Марина, сжимая амулет. — Мы справимся вместе! — Ты всё ещё веришь в эту безделушку? — усмехнулась тварь, её глаза сверкнули в мраке. — Я живу в страхе, а ты лишь рядом с ним. Настоящий ужас — это нечто иное. Женя шагнул вперёд, уверенный, хотя и руки его дрожали. Как только он произнес слова поддержки, тень надвинулась, готовая поглотить их надежды. В этот момент к твари подошли её сородичи, разрывая тишину своей злобой. Я схватила книгу из сумки Анжелики и, поборов страх, начала читать заклинание. Текст на непонятном языке вновь обрел смысл, к моему голосу присоединились друзья. Словно единое целое, наше чтение начало сжигать ненавистных существ синим пламенем. Когда пламя утихло, мы приблизились к детям. Но на лице одной девочки заметила черные пятна. Взяв её на руки, мы пошли прочь , за светящимися огоньками которые привели нас сюда. Но девочка вдруг начала странно дёргаться и шевелиться, и это зрелище окутало меня глубоким ужасом. Внезапно она рухнула на землю, а её голова закружилась, словно одержимая безумным демоном. Смех, исходивший от неё, был неистов и непередаваем. Он напоминал звук, который мог бы издавать сам ад, лишенный всякой человечности. "Вы думали, что избавились от нас?" — прорычала она,