Усталость

Миюки с облегчением отпихивает от себя готовое эссе по литературе и устало трет глаза, сдвинув очки на лоб. Домашка на завтра наконец-то готова, остается изучить бейсбольный журнал за последнюю неделю и подумать, как скорректировать индивидуальные тренировки для основного состава. Хорошо хоть, что не для всей остальной команды. Как же задолбало… Нет, Миюки любит бейсбол, конечно, но в последнее время сил нет ни на что. Слишком много всего сейчас на нем: учеба, внезапное капитанство, попытки привести Фурую в форму… И горечь поражения в финале отборочных все еще отравляет его. Третьегодки ушли из команды, и Миюки не может не думать, что если бы только он приложил чуть больше усилий, то их лето не закончилось бы так быстро… Ему хочется просто завалиться в кровать, не дожидаясь ужина, и продрыхнуть неделю. И пока Миюки всерьез раздумывает над этим вариантом, в его дверь кто-то нерешительно скребется. Миюки удивленно округляет глаза, уверенный, что ему послышалось, пока звук не повторяется. Это странно — обычно в его дверь не стесняются стучать громко, а то и вовсе вламываются без стука, будто к себе домой. Озадаченный, Миюки не спеша идет к двери и открывает ее. С порога неестественно хмурится Савамура. — Мне нужно поговорить с тобой. — Проходи, — Миюки отступает, чтобы пропустить Савамуру внутрь, но тот не двигается с места. — Давай лучше прогуляемся. Они молча бредут в сумерках куда-то в сторону стадиона, и Миюки с каждой секундой напрягается все больше. Савамура не похож на себя. Он тихий, сосредоточенный и печальный. Миюки старается вспомнить, когда он вообще в последний раз слышал его громкий заразительный смех, и не может. Блядь. — Миюки Казуя, — шепчет Савамура, внезапно остановившись под развесистым кленом, — я… ты говорил, что мы партнеры… Савамура смотрит больными тусклыми глазами, и осознание, что он крупно проебался, со всей силы бьет Миюки под дых. — Да… — Мне нужна твоя помощь. — Он сжимает руки в кулаки, его губы дрожат, и кажется, что он вот-вот расплачется. — Я… не справляюсь. Когда я подаю, я будто слепну. И все, что я вижу, это как мой мяч летит прямо в голову тому игроку из Инаширо. — Савамура прячет лицо в ладонях. — И я слышу его крик. Я не могу больше… Это я во всем виноват — в том, что лето сэмпаев закончилось. Миюки вздрагивает от того, как эти слова перекликаются с его собственными мыслями. — Я думал, тебе помогает Крис. — Он пытался, но мне нужен ты, Миюки, — едва слышно шепчет Савамура, а Миюки чувствует себя последним мудаком, который с радостью повесил проблемы своего питчера на другого. И даже не убедился, что с ним все в порядке. — Я не справлюсь с йипсом без тебя. Миюки тянется к нему, сжимает его плечи, и Савамура утыкается ему в шею, хватается за него, будто тонет. А может, и тонет — в своем одиночестве и отчаянии… Миюки чувствует, как чужие слезы текут по его шее, расплываются мокрым пятном по футболке. Ему хочется ударить себя. — Я чувствую себя невидимым, — шепчет Савамура, и Миюки снова вздрагивает. — Будто я всех подвел, и мне здесь больше не место. — Это не твоя вина, Эйджун, что мы проиграли, — выдыхает Миюки и прижимает его к себе сильнее. — Мы играли все вместе и продули тоже вместе. И прости, что закрылся. Просто все так навалилось… Но я не должен был… — Миюки, — перебивает Савамура и отстраняется немного, заглядывая ему в глаза. — Что?.. — Не забывай, что ты тоже можешь на меня рассчитывать. Савамура смотрит серьезно, на дне его глаз снова медленно разгорается упрямое решительное пламя, а напряжение в груди Миюки ослабевает впервые за несколько недель. Миюки чувствует себя полным идиотом. — Спасибо, что напомнил, Эйджун. Савамура недоверчиво щурится и вдруг ярко улыбается, от чего Миюки забывает, как дышать. — Ты второй раз подряд назвал меня по имени. — Извини?.. — уши Миюки горят от смущения. — Не извиняйся — мне нравится. Миюки внезапно остро осознает, как близко они сейчас друг к другу. Дыхание Савамуры оседает на лице, на губах, его взгляд прожигает насквозь. Миюки сглатывает. Надо расцепить руки, отступить, но он не может — слишком хорошо вот так стоять обнявшись с Савамурой. Савамура все вглядывается в него, и Миюки кажется, что тот видит его насквозь вместе со всеми страхами, въевшейся под кожу усталостью и желаниями, в которых он сам себе боится признаться. А потом Савамура решительно тянется к нему и целует. Его губы соленые на вкус, и горячие, и такие нужные, что Миюки не понимает, как раньше вообще мог без них обходиться. И это просто невероятно — как с каждой секундой его наполняет энергия, смывая усталость. “Вот уж действительно батарейка”, — хмыкает про себя Миюки и целует Савамуру глубже. Когда они отрываются друг от друга, оба тяжело дышат. У Савамуры на щеках цветет румянец, но взгляд такой темный, без капли смущения, что Миюки с трудом удерживается на грани. — Ну если я могу на тебя рассчитывать в этом смысле, то я не против, — говорит Миюки. — Придурок, — Савамура фыркает, но как-то без огонька, и Миюки улыбается ему в макушку, когда он снова утыкается носом ему в шею. Миюки нежно гладит его вдоль хребта, ерошит ему волосы на затылке, и Савамура доверчиво расслабляется в его руках.