Спаситель для грязнокровки

25 июля 2010 год

Аукционный дом № 4

Магическая Британия

      Элана сидела на старой кушетке в холодной камере. Рядом с ней была ее мама, Лилит. Она тихо кушала что-то вроде еды, которой кормили всех в этом аду.       Аукционный дом.       После победы Тёмного Лорда, всех магглорожденных волшебниц отлавливали, словно собак, и привозили в подобные места. Называли эти места аукционными домами, хотя на деле это была смесь тюрьмы и борделя.       Здесь некоторых девушек использовали как рабынь, некоторых заставляли работать, словно они горничные, а некоторых продавали как кукол.       Аукционных домов было много по всей Магической Британии. Дом, в котором жила Элана и её мать с того момента, как их всё-таки поймали Пожиратели смерти, был четвёртым по счёту.       Номера имели значение.       В первом и втором аукционных домах были девушки, которыми пользовались исключительно Тёмный Лорд и его близкий круг. Их не продавали, максимум обменивали между собой на некоторое время. В третьем и четвёртом доме были самые красивые девушки. То есть, как раз в том доме, где жила Элана с матерью. Девушек и женщин, которые жили в этих двух домах, могли использовать за деньги богатые люди или же сами управляющие. Также девушек из этих домов продавали на аукционах любым желающим.       А во всех остальных шести домах — жили все оставшиеся девушки. Там их использовали как проституток, а также как машины для размножения. Тёмный Лорд решил поднять демографию магического мира с помощью грязнокровок. Ему нужна была простая армия для каких-то дальнейших засекреченных целей. Поэтому некоторую часть девушек из этих оставшихся домов насильно оплодотворяли. Малышей же забирали после этого в иные специальные дома и воспитывали по принципам и взглядам самого Лорда. Одним словом — рабы.       Творился ад везде и всюду.       Единственный плюс аукционных домов, если это можно так назвать, это то, что девочек, в сексуальном плане, не достигших хотя бы пятнадцати лет не трогали. Это было некоторым утешением для Эланы, до тех пор, пока ей не исполнилось пятнадцать лет год назад. С тех пор жизнь Эланы стала еще большим адом.       Во время ее последней «встречи» с Пожирателями, ей что-то повредили, из-за чего уже второй день ей было очень больно даже сидеть.       То, что мать Эланы была с ней, было для неё самым лучшим подарком в этой жизни. Но ей было больно видеть, как её мать каждый раз забирали и делали с ней отвратительные вещи. Каждый раз Элана билась в истерике, надеясь, что её мать вернут живой. Каждый раз крики девочки разносились по всему зданию. И каждый раз она молила Мерлина прекратить всё это. Но этого, конечно, не происходило.       Она не боялась за себя, она боялась за свою мать.       С утра, как и обычно, Пожиратели пришли к их камере. Элана напряглась, зная, что будет. Лилит чувствовала себя ужасно. Она так исхудала и выглядела совсем болезненно.       Один из Пожирателей открыл дверь камеры и вошёл внутрь.       — Вставай и выходи, — произнёс он громко и чётко.       Лилит хотела встать, но Пожиратель не позволил ей.       — Не ты. Она, — он указал своей волшебной палочкой на Элану.       Элана смотрела на них с такой злостью, словно прямо сейчас её глаза вспыхнут.       — Вставай, девочка. У нас на тебя большие планы.       Лилит тут же схватила Лану за руки и спрятала за себя. Не в этот раз.       — Не смейте её трогать, — пригрозила она.       Двое других Пожирателей вошли в камеру и схватили Лилит, вытаскивая её из наружу.       — Не трогайте меня! — закричала женщина, вырываясь.       Элана рванула вперёд.       — Отпустите мою маму! Отпустите! — закричала она, но тот Пожиратель смерти, что открыл дверь их камеры, тут же схватил её, прижав к себе.       Лилит, увидев это, начала ещё сильнее вырываться. Тогда один из Пожирателей смерти, державших её, дал ей пощёчину, а второй толкнул её так сильно, что она упала на пол.       — Нет! Не трогайте ее, ублюдки! — закричала Лана.       С её глаз потекли слёзы, когда она увидела, как грубо с её мамой обращаются эти твари. Она резко пнула мужчину, державшего её, на что тот шикнул и схватил её за челюсть.       — Маленькая дрянь! А теперь смотри внимательно, что мы сделаем с твоей матерью за её и твоё непослушание. — он кивнул двум другим мужчинам.       Они тут же начали избивать Лилит.       Элана громко закричала. Из окошек в дверях камеры начали выглядывать другие девушки и женщины. На их лицах виднелся ужас.       — Пожалуйста, хватит! Я сделаю всё что хотите, но отпустите её! Умоляю! — слёзы Ланы текли ручьём.       Пожиратели, избивающие Лилит мерзко смеялись.       Губы и виски женщины были разбиты, лицо залито алой кровью. А про тело уже и говорить не стоит. Даже ее крики прекратились. А вот крики безысходности Эланы только усиливались, ударяя по барабанным перепонкам людей вокруг.       Когда они закончили с избиением, то принялись делать то, что оставит отпечаток на памяти Эланы до конца её дней. Самое жуткое и низкое преступление, на которое способен человек.       — Нет! Пожалуйста, хватит!       Но они продолжали до тех пор, пока дыхание Лилит не стало едва слышным. Она лежала на полу, прижавшись щекой к холодной поверхности, и смотрела на Лану своими красивыми тёплыми глазами. Губами она что-то прошептала, что Элана не услышала, но поняла, что это произнесла её мать.       «Я люблю тебя».       Это были последние её слова.       Глаза Лилит закрылись, а с губ сорвался последний вздох.       Пожиратели остановились и отпустили её тело.       Элана стояла в шокированном состоянии, не веря, что это произошло.       — Мамочка… — прошептала она.       Пожиратель, державший ее, начал срывать с нее подобие платья.       Даже когда он поставил Лану на четвереньки, схватил за волосы и начал насиловать ее, она не чувствовала физической боли. Она лишь неотрывно смотрела на свою мать и плакала.       «Хоть бы это был сон», — проносилось в её голове.       Но видя взгляды из камер других девушек и женщин, она поняла, что это не сон. Это страшная реальность.       Тело Лилит вспыхнуло огнём, когда один из Пожирателей произнёс заклинание.       Они даже не дали Элане попрощаться со своей матерью или коснуться её.       И тут замочек Эланы, сдерживающий всю её сущность, разбился вдребезги.       Её глаза вспыхнули алым цветом, а поток магии вырвался из неё наружу и сильным вихрем распространился вокруг, откидывая Пожирателей в сторону.       Стены аукционного дома потрескались, словно фарфор, и обвалились. Крики девушек и женщин, которых разорвало от потока магии, разнеслились на всю округу, вместе с их кровью и кусками плоти.       Поток магии спровоцировал пожар. Деревья, трава, кусты, окружавшие дом, загорелись, создав магическое кольцо вокруг здания.       Двух Пожирателей смерти, которые издевались над матерью Эланы, разорвало прямо перед ней. Девушку тут же забрызгало кровью.       Поток магии вырывался из Эланы до тех пор, пока ничего и никого живого не осталось вокруг, кроме Пожирателя, который насиловал ее перед трупом ее родной матери.       Когда магия медленно успокоилась, Элана встала. В её глазах пылал огонь мести и гнева. У неё отняли самое дорогое, заставили смотреть на это, еще и насиловали.       Мужчина моментально произнёс заклинание, вызывающее других Пожирателей смерти.       — Ты поплатишься за это, — прошептала Лана нехарактерным для неё голосом, медленно подходя к нему.       Казалось, сам дьявол завладел её хрупким ангельским телом.       Настоящий ангел смерти.       Она была совершенно обнажённой, в крови и пыли. На бёдрах были шрамы, которые сияли ярким алым светом.       Пожиратель смерти начал пятиться назад, с ужасом глядя на девушку, которая сейчас больше была похожа на чудовище. Но уйти далеко он не смог. Лана подняла ладонь и его откинуло на острый кусок железного забора, вернее, его остатков. Железо пронзило его сердце, а затем магией его разорвало на части, как и остальных.       Это в отместку за мать.       Тишина.       Мёртвая тишина.       Ни души, ни щебета птиц. Только запах крови и свежей плоти.       И боль.       Боль Ланы, которая начала приходить в себя. Казалось, она словно была в трансе всё это время.       Она убила невинных девушек и женщин. Она не смогла контролировать свою магию.       Она убийца.       — Нет, нет, нет… Я не хотела. — прошептала девушка себе под нос, смотря на свои окровавленные ладони и понимая, что она по локоть в крови, во всех смыслах.       Новые слезы сожаления полились из её глаз.       Ей было страшно, больно и ещё раз страшно.       Её трясло.       Тяжесть легла на душу.       Она медленно подползла к остаткам своей матери.       — Мамочка… — прошептала она, а ее слезы падали на прах. — Прости меня. Прости. Я не хотела…       Она шептала слова прощения, как молитву.       Элана заметила, что в руке её матери что-то поблёскивало.       Обручальное кольцо.       Но как оно не сгорело?       Она осторожно взяла его и стряхнула с него прах.       Кольцо было из белого золота с небольшим рубином посередине. Элана надела его на средний палец левой руки, поклявшись хранить его как самое ценное сокровище.       А теперь ей надо бежать, пока сюда не слетелись Пожиратели, как стервятники на трупы.

***

      Тишина и темнота — комбинация из двух вещей, которая пугает меня больше всего на свете.       И этот запах…       Оглядываюсь вокруг, а никого нет… или есть?..       Пройдя немного вперёд в этой темноте, я вижу свет. Яркая дверь мерцает словно солнце. Вот только так ли хорошо за ней, как кажется на первый взгляд?       Дотронувшись до ручки двери, я чувствую жгучую боль, но, пересилив, открываю.       До моих ушей доносится голос. Такой любимый и родной.       Мамочка.       Она сидит на полу, такая грустная и исхудавшая, словно от небольшого ветра она сломается.       Подняв взгляд, она смотрит на меня такими грустными, но любящими глазами.       — Лана… — до меня доносится её голос, а затем он сменяется на крик боли.       Мама падает на пол, еле дыша.       Нет, не может быть. Не вновь.       Я пытаюсь войти в дверь, но не могу, она словно не пускает меня.       Невидимая стена между мной и моей мамой сотрясается от ударов моих рук. С глаз текут жгучие слёзы, когда я наблюдаю то, как Пожиратели смерти мучают мою маму.       — Мамочка, мамочка! — мой голос срывается на крик.       Бессилие хуже беззащитности. Ты стоишь и наблюдаешь за муками родного человека и не можешь ему помочь. Это хуже, чем когда ты не можешь помочь себе.       Я кричу и бью о невидимый барьер, разбивая костяшки в кровь, но я не могу помочь. И только тогда, когда они добивают её, барьер исчезает, и я падаю к её уже бездыханному телу, сотрясаясь в рыданиях.       Всё вокруг тут же плывёт и растворяется во тьме, а мои глаза медленно распахиваются из-за яркого света.       Очередной кошмар.       Голова раскалывается, а на щеках застыли слёзы. Я плакала во сне.       Это был лишь сон. Вернее, воспоминание.       Воспоминание о том страшном дне. Воспоминание о том, как Пожиратели смерти издевались над моей мамой самым отвратительным образом. Они её били, насиловали, насмехались. И все это на моих глазах, на глазах шестнадцатилетней девочки. Эти ублюдки так измучили её, что она упала на пол не дыша.       Воспоминание о том, что я сделала.       Мне кажется, в тот момент мои крики были слышны на весь Магический Лондон. Мне ещё никогда не было так больно.       Эти ублюдки даже не дали мне похоронить её. Они сожгли её тело.       Единственное, что успокаивает меня, это то, что в отместку им за мою мать, я сожгла их заживо. Надеюсь, они горят в адском пламени.       Мой взгляд невольно упал на колечко на среднем пальце левой руки. Мамино колечко с рубином. Единственное, что у меня от неё осталось.       Но как бы там ни было, сердце продолжало болеть, а кошмары преследовать. Каждый божий день.       Осторожно усевшись на кровати, я слегка потянулась и зевнула. В комнате было тепло и светло, однако мне казалось, что кто-то за мной наблюдает. Я сфокусировала зрение и, повернув голову в сторону, увидела Теодора, стоящего и скрестившего руки на груди.       Я невольно дернулась, не ожидая его увидеть. Он что, смотрел, как я спала?       — Доброе утро, — произнёс он.       Он был чем-то явно озадачен и недоволен. На нём была белая майка и серые штаны. Волосы его были взъерошены, словно он только что проснулся. И, видимо, так и было.       — Доброе утро… — прошептала я, глядя на него.       Он сделал пару шагов и подошёл поближе к кровати.       — Эльфы услышали крики. Ты кричала. — его взгляд изучающе впился в меня.       Я слегка замешкалась. Кажется, я кричала во сне, и это было очень слышно, раз я, по-видимому, разбудила эльфов и его самого.       — Я… Извините. — прошептала я.       Мне стало немного стыдно, что обычно со мной бывает редко. Я знала, что я часто кричу и плачу во сне, однажды это даже чуть не сорвало мой план побега.       — И, кажется, ты ещё и плакала. — Он указал на мои щеки, на которых застыли слезы.       Я поджала губы.       — Мне просто снился кошмар, — прошептала я. — Извините, что напугала и разбудила, — произнесла я спокойно, хоть и понимала, что вины моей нет. Я не могу контролировать сны в конце концов.       Весь мой максимум — это пить зелье для сна без сновидений. Но им нельзя злоупотреблять, и к тому же у меня не было возможности готовить его, пока я была в бегах.       — Кошмар? — Теодор внимательно наблюдал за мной. — Давно у тебя кошмары? — спросил он.       — Три года. — прошептала я.       Я не стала говорить, с какого момента они начались. Мне просто не хотелось, я ещё не настолько ему доверяю.       — Три года… — произнёс он скорее себе, чем мне.       Проведя рукой по кудрявым волосам и вздохнув, словно что-то обдумывая, он сказал следующее:       — Я попрошу эльфов приготовить тебе успокаивающий чай по рецепту моей матери. Он отлично помогает при кошмарах. Я не хочу, чтобы меня будили каждый раз, когда ты орёшь как резаная в пять утра.       Чай? Он сейчас серьёзно? Разве мне может помочь чай? Что за бред.       И зачем его вообще разбудили? Эльфы могли сами ко мне зайти.       Я ничего не ответила ему. Просто не знала, что сказать.       — У тебя есть ещё три часа поспать. Потом я зайду к тебе вновь, — произнёс он после недолгого молчания и направился к двери. — Надеюсь, ты не будешь снова орать, — он захлопнул дверь, оставив меня одну.       Я тяжело вздохнула и легла обратно.       У меня есть ещё три часа поспать. Однако я не уверена в том, что вновь смогу заснуть, обычно после кошмаров у меня это не выходит.       На душе было тяжело. Воспоминания до сих пор не отпускали. И не отпустят. Никогда.       То, что я видела и то, через что я прошла, я не желала никому. А день, когда я потеряла самое дорогое для меня, я тем более не забуду никогда.       Как и ожидалось, сон не приходил ко мне.       Я ворочалась на кровати, считая драконов, чтобы заснуть, но получалось это плохо. Однако вопреки всему я всё же заснула на полчасика. Проснулась я как раз в тот момент, когда Теодор зашёл в комнату, как и обещал. В этот раз на нем была белая футболка вместо майки. В руках у него был бумажный пакет.       Я тут же почувствовала запах трав и, повернув голову, увидела на прикроватной тумбочке чашку с чаем, видимо тем самым, успокаивающим, и пару бутербродов.       — В этот раз не кричала, уже радует, — произнёс Теодор, подходя ближе и усаживаясь на край кровати.       Я тоже села, сонно глядя на него. Голова всё ещё болела, даже после очередного сна. Тяжко мне будет.       — Прими душ, а потом выпей чай и поешь, — отчеканил мужчина, оглядывая меня. — И переоденься в то, что в этом пакете, — он протянул мне бумажный пакет, который я осторожно забрала у него.       Очередные вещи?       — После того как приведёшь себя в порядок, зайди в мой кабинет, он находится рядом с моей спальней. Думаю, ты не потеряешься. Будешь мне кое в чём помогать. — Он прищурился и встал, молча идя к двери.       Я лишь ответила тихое «хорошо» и тоже встала с кровати, сонно ковыляя к ванной комнате. А он просто ушёл.       Интересно, с чем я ему буду помогать?

***

      Я шла по коридору к кабинету Теодора.       На удивление, чай, который я выпила, избавил меня от головной боли. А ещё он был очень сладкий, как я и люблю.       Сладости… их мне не хватало на протяжении всей жизни, поэтому сейчас при одном упоминании чего-то сладкого у меня начинают течь слюни. А ещё в том самом пакете было очередное платье и нижнее бельё. Оно было точно такое же, как-то, которое Теодор дал мне вчера, но корсет был не коричневым, а нежно-розовым и тоже с цветочной вышивкой.       На самом деле мне очень сильно нравилось, что он одевал меня в нормальную одежду, удобную и при этом красивую, а не в те короткие платья с огромными декольте в которые меня одевали, когда пытались продать на аукционе.       Жуть.       Дойдя до его кабинета, я постучала и, услышав тихое «войдите», вошла.       Передо мной открылся огромный, размером с его спальню, кабинет.       Первое, что зацепило мой взгляд, — это высокие стеллажи с книгами. Моим глазам не хватало только яркого свечения, чтобы передать мои внутренние эмоции.       Столько книг! И все в свободном доступе! Книги были моей слабостью, моей любовью и моим утешением. Всегда, когда у меня была возможность своровать пару книг, я это делала. И мне не стыдно. Раз нельзя по-нормальному, будет так.       Всем заклинаниям и магии я научилась по большей части из книг, и до тех пор пока у меня была волшебная палочка, которую мне дала моя мама, я колдовала, а когда она сломалась, пришлось использовать магию с помощью различных украденных палочек. Последней была та самая палочка, которую отнял у меня Теодор. Хотя я всегда мечтала о своей собственной волшебной палочке.       — Элана? — мужской голос донёсся до меня, и только в этот момент я оторвала взгляд от книг и перевела его на Теодора, сидящего за столом из тёмного дерева в кожаном кресле чёрного цвета.       А рядом с ним стояла одна из тех двух горничных, та что кудрявая.       Она облокачивалась о край его стола и была вся запыхавшаяся, словно пробежала марафон, а пару пуговичек на платье были расстёгнуты.       Что тут происходило? Лучше я не буду этого знать.       Я непонимающе глядела на них, а эта горничная хитро улыбалась, осматривая меня.       Я вопросительно вскинула брови, скрестив руки на груди и ожидая каких-либо действий.       — Кларисса, можешь идти, — произнёс Теодор.       Его взгляд был направлен на меня.       Девушка молча отстранилась и зашагала прочь из комнаты, закрыв за собой дверь.       Я осталась один на один с Теодором.       — Ты пришла как раз вовремя, — его голос разнёсся по кабинету.       Сидя в своём кресле, он выглядел невероятно спокойно и уютно, что аж было не по себе.       Он оглядел меня, а затем проследил за моим взглядом и указал на книжные стеллажи.       — Любишь читать книги? Твои глаза словно искрились при виде этих полок. — уголок его губ приподнялся в ухмылке.       Мне невольно стало неловко. Неужели это было так заметно?..       — Да, люблю, — ответила я честно.       Он тихо усмехнулся и поднялся со своего кресла, шагая ко мне.       — Это похвально. Книги — это источник знаний. Разных знаний. Одни из них приносят пользу, а другие — вред, — произнёс он, глядя на полки и словно окунаясь в свои мысли. — Так однажды сказала мне одна девушка.       Девушка?       Мне стало до жути любопытно, что за девушка и кем она ему приходилась. Однако я промолчала.       — Значит так. — кажется, он вернулся в своё обычное состояние. — Ты должна протереть книжные полки, да и сами книги тоже. Пыли здесь много, а я не хочу, чтобы у меня началась аллергия и на неё.       Протереть полки и книги? Он издевается? Здесь так много книг, что понадобится вечность.       Я невольно нахмурилась, но он, кажется, не заметил или же не подал вида.       — А после этого расставь книги в алфавитном порядке. Собственно, на этом всё, можешь приступать. Тряпка вон там. Это задание тебе на ближайшие несколько дней. — он указал на тумбочку у окна. — А я продолжу заниматься своими делами. — как ни в чём не бывало, он уселся обратно в своё кресло, принявшись перебирать какие-то бумажки.       Я тяжело вздохнула и пошла к одному из стеллажей. Деваться некуда.       Но с другой стороны, я смогу полистать фолианты и узнать что-нибудь новое. Уверена, у него богатая коллекция книг.

***

      Всю ночь я не спал нормально, думая об Элане, о том, что мне с ней делать и почему её имя мне так знакомо. А потом ещё и её крик с утра. В тот самый момент, когда я зашёл в её комнату, она плакала во сне, зовя свою маму. Я понятия не имел и до сих пор не имею, что случилось с её родителями, но раз ей снился подобного рода кошмар, то смею предположить, что их достаточно давно нет в живых.       С самого утра я был сам не свой, ещё и эта назойливая горничная. Пришлось ей уступить, заодно и снять напряжение. Она меня раздражает, и вторая тоже. Давно следовало вернуть их обеих обратно Малфою или на крайний случай Забини, он любит с ними развлекаться. А мне они ни к чему, проще на худой конец сходить разок в бордель. Хотя плевать я вообще хотел на это всё, и так проблем по горло, ещё и девчонка.       К слову о ней.       Дав ей задание, я сидел в своём кресле, делая вид, что что-то делаю, а на самом деле наблюдал за Эланой.       Когда она увидела все книжные стеллажи в моём кабинете, её глаза буквально засияли, как у детей при виде новой игрушки на витрине магазина. Давно я не видел такой любви к чтению. Именно в тот момент мне вновь вспомнилась она.       Она тоже любила книги, но иначе. Она любила хвастаться количеством прочитанных книг и доказывать всем и каждому, что она много знает, что она умная. И она действительно много знала. Она относилась к книгам как к оружию, а Элана — как к чему-то ценному и недоступному. Лана именно интересовалась книгами. Я заметил, как она трепетно касается твёрдых обложек, как аккуратно вытирает пыль со старых корешков и как перелистывает странички, быстро пробегаясь глазами по строчкам, стараясь впитать в себя как можно больше.       Забавное зрелище.       — Как же сильно ты всё-таки любишь читать, — произнёс я, повернувшись к ней.       Она сидела на полу, осматривая книги. Её взгляд встретился с моим.       — Да, люблю, — ответила она и вновь начала перебирать книги.       Прошло уже несколько часов, и, к моему удивлению, она почти управилась с целым стеллажом. Сама. Без магии и чьей-либо помощи.       Умничка.       — Знаешь, ты молодец, — неожиданно и для себя и для неё произнёс я.       Элана удивлённо взглянула на меня.       — Ты почти управилась с целым стеллажом книг без магии и помощи. Это очень похвально, — Я встал и подошёл к ней.       Она внимательно следила за моими действиями.       — Знаешь, раз ты так сильно любишь книги, то можешь брать их и читать в свободное время, — ответил я.       Здесь нет каких-то книг по запретной и тёмной магии, которые бы могли ей навредить. Ничего запретного, пусть читает.       Я тут же заметил, как она, казалось, опешила.       С её губ сорвалось удивление.       — Правда? Можно? — прошептала она.       Уголки моих губ невольно приподнялись в улыбке. Она такая забавная.       — Можно. Главное, будь аккуратна с ними.       — Спасибо. Спасибо большое, — ответила она, всё ещё пребывая в каком-то замешательстве.       Да я и сам от себя в шоке, что уж о ней говорить.       — Не за что, можешь продолжать дальше убираться, — я направился к выходу из кабинета. — Я скоро вернусь.       Мне надо было взять из моей спальни одну папку с нужными бумагами.       Буквально спустя пять минут я вернулся обратно в кабинет, и открывшийся вид знатно удивил меня. Я облокотился о проём двери, наблюдая за ней.       Элана стояла на деревянной табуретке, убирая книги с верхней полки. В одну руку она их складывала, а другой брала. Такая хрупкая и маленькая, а держит огромную кипу книг.       Она начала аккуратно спускаться, но, кажется, не рассчитала равновесие. Секунда — и она упала на пол вместе с книгами.       — Да твою мать! — я быстро подошёл к ней и, наклонившись, осторожно помог ей привстать. — Ничего не сломала?       Она потёрла бок, которым ударилась, и замотала головой.       — Нет, я в порядке, — произнесла она.       Я внимательно оглядел её.       — Дай я проверю, — произнёс я, беря её левую ногу, чтобы осмотреть. Именно на неё она приземлилась.       — Не надо, — она пыталась отстраниться.       Её платье задралось, когда она немного подняла ногу.       И в этот самый момент я и увидел то, почему она не хотела мне дать осмотреть её. Если в прошлый раз, когда я осматривал её лодыжку, то мне не нужно было оглядывать её выше, поэтому я просто не заметил этого.       На её ногах, обеих, выше колена было множество шрамов, словно её нежную кожу много раз резали ножом. Некоторые шрамы были совсем новыми, а некоторые старыми. Ссадины тоже были, причём совсем свежие, однако не кровоточащие. Синяки были темно-фиолетового оттенка, на некоторых были бинты с целебной мазью.       И эльфы, которые обрабатывали её раны, ни слова мне не сказали о шрамах!       Я невольно содрогнулся от этого ужаса и задрал ее платье выше, до талии, оголяя бедра в нижнем белье и низ живота. И тут тоже ссадины и шрамы. Особенно выделялся большой шрам внизу живота.       Шлепок.       Она дала мне пощёчину.       И черт возьми, было больно!       Она вырвалась из моей хватки и отползла назад, судорожно опуская подол платья.       — Не надо меня трогать! — произнесла она сердито, хоть её голос и подрагивал.       Несмотря на щеку, которая горела, я почувствовал вину. Не надо было лезть вот так бесцеремонно.       — Я не хотел тебя пугать, — прошептал я, вставая и протягивая ей руку.       Когда Элана встала, она глядела на меня с опаской, словно я мог ей навредить. Но я бы не стал.       — Прости, я не собирался тебе навредить. Я просто хотел осмотреть тебя.       — Я в порядке, я же сказала. Не надо лезть ко мне под юбку! — произнесла она со злостью.       Защитная реакция.       Самое страшное, что это уже второй раз, когда я вижу этот ее испуганный взгляд. И вновь я прихожу к одной и той же мысли. Над ней когда-то надругались.       Эти её движения, то как она испуганно смотрела на меня, когда я вышел после душа, то как она сейчас цеплялась за юбку. Она боится, что я её трону.       — Я тебя никогда не трону, Элана. Я не такой, — произнёс я, не делая и шага в её сторону. — Я не как те животные, которые делали тебе больно. Я правда хотел просто осмотреть тебя.       Мои кулаки сжимались.       — Если бы я хотел, то я бы сделал с тобой что-нибудь, как только увидел тебя.       Она внимательно слушала меня, словно думая, доверять мне или нет. А ещё она кидала взгляды на мою щеку, которую ударила.       — Эти шрамы оставляли Пожиратели смерти, когда я их не слушалась… — неожиданно прошептала она. — Я ненавижу эти шрамы и когда их кто-то видит. Они наносили их специальным клинком из особой стали, из-за этого их нельзя убрать магией. Это навсегда.       Она опустила глаза в пол, словно стыдясь своих шрамов.       Я знал, что это за сталь. Такой же сталью мне наносили шрамы на спину. Поэтому я тоже не смог их убрать.       — Шрамы — это не позор, это показатель того, что ты сильная. — Я подошёл ближе, не спуская взгляда с неё.       Она вновь взглянула на меня с какой-то растерянностью.       Мне было жаль её. Я прекрасно знал, что с ней могли делать. И она этого никогда не забудет.       Тяжело вздохнув, я понял, что не стоит сейчас что-то пытаться ей объяснить.       — Иди в свою комнату, отдохни, продолжишь перебирать книги позже. Эльфы принесут тебе покушать. Считай, что это перерыв. — Сказав это, я отошёл от неё, направившись к окну.       Она моментально ухватила пару книг и убежала из кабинета.       Чёрт, как же всё глупо получилось!

***

      Я сидела на кровати в комнате, кушая суп, который мне принесли эльфы на подносе.       Отвратительный день.       Всё шло хорошо, пока я перебирала книги, а потом…       Потом я упала, а он… Эти прикосновения. Задранная юбка. Пощёчина от меня и его извинения.       Он ведь и правда не сделал мне ничего, а просто хотел осмотреть мою ногу, которая, к слову, всё же немного болела. А я в ответ моментально дала ему пощёчину.       Мне было слегка стыдно за такую реакцию, но всё же он напугал меня. Я просто не могла расслабиться и не ожидать подвоха от всех вокруг.       — Ладно, успокойся, Лана… — прошептала я сама себе. — Всё хорошо.       Сейчас мне нужно было просто десять минут покоя, а потом я вернусь перебирать эти книги.

***

      Шёл второй час как я вернулась к перебиранию книг. Теодор сидел за своим столом, по-прежнему что-то делая, а я, полностью успокоившись, молча заканчивала с первым стеллажом.       Если быть честной, то мне было неловко. Очень сильно. То, что произошло, было очень странно и глупо. И я видела, что Теодору тоже было то ли неловко, то ли стыдно, потому что он вечно оглядывался на меня, а его нога нервно дёргалась под столом.       Положив последнюю книгу на полку, я гордо улыбнулась. С одним стеллажом я управилась полностью. Идеально. Все книги стояли в алфавитном порядке, с полок была вытерта пыль, которая, видимо, очень долго не вытиралась. Я даже из-за этого знатно расчихалась.       Повернув голову, я взглянула на настенные часы. Четыре часа дня. Времени до сна ещё много, поэтому я принялась за второй стеллаж.       Было ли мне скучно? Нет.       Книги я любила, как и наводить порядок. Однако усидчивостью я не обладала, поэтому периодически либо вставала и разминала ноги или затекшую спину, а иногда и вовсе подходила к окну или ходила по кабинету. Теодор либо этому не придавал значения, либо и вовсе не замечал этого. Странный он.       Если честно, мне даже нравилась эта тишина и некое спокойствие или хотя бы подобие спокойствия, хоть и с примесью неловкости и долей страха где-то там внутри меня.       Как бы я ни старалась, пока что я не могла доверять людям как раньше, особенно мужчинам.       Хотя, наверное, я зря так сильно беспокоюсь. Сейчас мне не пятнадцать лет, и я могу спокойно дать отпор даже такому мужчине, как Теодор. Не зря ведь я училась, как правильно драться без магии.       Пока я была в своих мыслях, дверь кабинета открылась, и в комнату вошла одна из горничных, та, что кудрявая, опять.       На её губах сияла улыбка, а бёдра элегантно покачивались, когда она лёгкими шагами шла к столу Теодора. Её взгляд высокомерно скользнул по мне.       Она поставила поднос с чаем и бисквитами перед Теодором.       — Спасибо, — сухо ответил он.       Девушка подошла к нему поближе, и я невольно заметила, как одна её ладонь скользнула к груди Теодора.       Отвратительно.       — Мистер Нотт, знаете… — промурлыкала она, но положительного ответа не получила.       Теодор перехватил её ладонь и сжал, заставив её поморщиться, что даже мне стало не по себе.       — Я сказал нет. А теперь вон отсюда, — не просьба, а приказ.       Он отпустил её руку, и девушка невольно фыркнула, уходя.       Я удивлённо и с нотками страха глядела на всё это шоу. И Теодор это заметил, поэтому я моментально отвернулась, вновь принявшись заниматься книгами.       И мне показалось, словно он посмотрел на меня с сожалением и хотел что-то сказать, но промолчал.       Так прошло ещё несколько часов, до десяти вечера.       — Элана. — произнёс Теодор, вставая со своего кресла и потягиваясь.       Я встала с пола и внимательно смотрела на него.       — Ты можешь идти отдыхать. — сухо ответил он.       Я кивнула и молча вышла из кабинета.       Чуть позже, когда я принимала душ, я думала о том, как прошёл этот день. Слишком много эмоций и действий.       А ещё мне было интересно, почему Теодор так грубо обращался с этой горничной. Мне казалось, должно быть наоборот.       Но та ситуация, когда я упала, всё ещё не отпускала меня. Неловкость и страх. Я не хотела, чтобы кто-то видел шрамы, и уж тем более мужчина, которого я знаю чуть больше суток.       Из плюсов — это то, что я хорошо покушала и мельком читала книги.А ещё я могу спокойно поспать.       Это ли не счастье? Крошечное, но счастье… Особенно для меня.

***

      Спальня Теодора была наполнена стонами одной из горничных, Клариссы.       Девушка стояла на четвереньках, на кровати Теодора, вжимаясь лицом в подушку.       Теодор, несмотря на то, чем он занимался, мыслями был совсем далеко. И в конце концов, как можно быстро закончив, он отстранился от горничной.       — Уходи. — сухо ответил он, встав с кровати и натянув боксеры.       Кларисса, тяжело дыша, перевернулась на спину, а затем села, прикрывшись простыней.       Блондинистые локоны спадали на её хрупкие плечи, а щёки были красные.       Несмотря на тон Теодора, она не двинулась.       — Может ещё разочек, мистер Нотт? — прошептала она, игриво прикусив нижнюю губу.       Это взбесило Теодора.       — Нет. Уходи. — вновь сказал он, в этот раз серьёзным тоном.       Девушка обидчиво надула губки и встала с кровати, хватая свою униформу с пола и идя к двери.       Она что-то тихо пробормотала, и среди этого бормотания он смог расслышать ту самую фразу.       «Это всё эта грязнокровая тварь».       Мужчина рванул вперёд, схватив Клариссу за кисть руки и грубо припечатав её к стене.       — Что ты только что сказала? — произнёс он, смотря в глаза испугавшейся блондинки.       — Ничего… — пропищала она.       — Отвечай! — рыкнул Тео, сильнее вжав девушку в стену.       Она лишь испуганно захныкала.       — Грязнокровая тварь… — промямлила она.       От этих слов Теодора вывернуло наизнанку, и он поднял руку.       Кларисса зажмурилась, думая, что сейчас хозяин ударит ее. Но нет. Теодор просто ударил кулаком в стену рядом с головой девушки, так сильно, что костяшки разбились.       — Я не бью девушек, даже если они такие же сучки как ты. — прошептал он.       Он отпустил ее.       — Пошла вон, дрянь. Завтра же вместе со своей сестрой отправляешься обратно к Малфою или в бордель.Такие как ты мне в доме не нужны. — отчеканил он.       Впервые за всю жизнь он был так зол.       — Пошла вон! — крикнул он, и девушка, что до этого стояла словно статуя, мигом выбежала из комнаты со слезами на глазах.       Теодор тяжело дышал. Он был зол. Очень сильно зол. Ещё и рука болела.       Отвратительный день.