Утерянные звенья

Джейс не пришел.  Ни через день, ни через неделю, ни через месяц.  Виктор ходил к ручью каждый день. Носил с собой сворованные из воспитательской комнаты сладости. Глупая надежда что сладкое привлечет мальчика горела в детском и наивном сердце Виктора. Он никогда не ел эти конфеты. Складывал их аккуратной горсткой возле скалы и уходил запускать кораблик один.  Как всегда.  Но время шло, Виктор рос. Перестал ходить к ручью. Больше не пускал кораблик. Оставил позади и ручей, и скалу, и надежду. Он выбрался из серого, удушающего ядовитым воздухом, Зауна. Поступил в академию.   Виктор выстраивал свою жизнь по кусочку.  Уже давно не дрожащими пальцами выкладывал сам себе дорогу в будущее. Но где-то глубоко внутри что-то не отпускало. Там, под ложечкой, тлел вечный голод, едва уловимое желание. Желание быть нужным. Желание найти того кого уже давно почти что забыл.   Казалось что тогда они нанесли шрамы друг другу. Виктор– материальный, Джейс– душевный.  Шрам в виде небольшой фразы– «Ты никому не нужен». И Виктор смирился с этим. Конечно смирился. Это был обычный факт из его жизни. Очередная очевидная, и уже не такая болючая, истина. Виктор всегда один. Виктор всегда справляется со всем один. Не потому что Виктор никому не нужен– а потому что Виктору никто не нужен. По крайней мере именно так он заложил у себя в голове крепко на крепко. Он выучил это как формулу, как неизменный закон, как ещё одно изобретение, которое должно работать без сбоев. «Мне никто не нужен», — повторял он себе, как мантру, особенно в те дни, когда одиночество обрушивалось волнами, накатываясь в тишине.  Виктор прорвался. Выгрыз себе место в городе где таких как он ненавидели. Работал там где у него могли быть хоть какие то амбиции. Работа ассистента конечно не была работой его мечты, но это было явно лучше чем гнить где то в нижнем городе.  Виктор не был сломлен, не был сломан. Виктор вполне хорошо жил. Работал, собирал механизмы у себя дома, жил обычной затворнической жизнью.  Он уже давно забыл как выглядело Нечто из Пилтовера. Забыл и когда это было. Помнил только чувства и взмах небольшим ножом. Помнил ореховые глаза и яркую улыбку с выпирающими клыками.  И образ в голове выстраивался каждый раз новый. Каждый раз подходящий под ситуацию.  И Виктор впервые за долгое время по настоящему испугался когда стоя в совете, рядом с профессором Хеймердингером он смотрел на жесткий ореховый взгляд, шрам на брови. Слушал, смотрел, чувствовал.  Чувствовал его почти что душой. Он определенно не знал кто это. Не знал этого мужчину. Никогда не знал. И когда его взгляд быстро скользнул по Виктору он тоже его не узнал. Потому что это было не важно. Вся эта история была неважной.  Неважно было и когда Виктор стоял в дверях разрушенной лаборатории. Неважно было когда ночью, рискуя всем что он построил он проводил уже не такого уж и незнакомца  в лабораторию с изъятым у него оборудованием.  Неважно было когда посмотрел на советницу Медарду и произнес: – О боже, это не моя спальня? Как я мог перепутать?.. Почему стоя с малознакомым мужчиной за спиной первое, что придумал Виктор это сказать про спальню– оставалось загадкой. Но факт оставался фактом. Виктор пытался незаконно пробраться в помещение академии с практически незнакомцем. Как так получилось? Ради науки. Ради прогресса.  Убеждал себя Виктор.  Потому что все остальное было не важно.  Советница Медарда смотрела на них как на идиотов. Смотрела как на идиотов, но верила в благую цель.  Отпустила.  И когда они парили в воздухе, когда смеялись от понимания что получилось, это стало хоть чуточку важно. Совсем капельку.  Виктору все еще никто не был нужен. И Джейс не был нужен. Не был нужен когда сидел возле него в лаборатории разгоряченный новой идеей.  – Вик, это изменит всё!– Восторженно вздохнул Джейс.  И таким он был ему не нужен.  – Если у тебя хватит мозгов их собрать,– Виктор вздохнул в ответ.  Не в силах поднять на Джейса взгляд.  Он был очень виноват. Он причинил боль. Он причинил боль когда ему не причиняли. Он был плохим ребенком.  – Не будь так критичен, я уверен что все будет работать, вот увидишь. Хексврата это будущее, Вик,– Джейс откинулся на стуле, улыбаясь. Обнажая выпирающие клыки.  Джейс был похож на пса. Не на щенка. Больше нет.  И Виктор тихо сглатывал смотря на его клыки. До боли знакомые.  – Ох черт,– Джейс потянулся, зевая и Виктор застыл.  Из под рубашки показалась небольшая золотая шестеренка. Старая, потрепанная, но бережно повешенная на цепочку.  В глазах калейдоскоп. А в голове один вопрос– почему он больше не пришел? Вопрос так и остался в голове. Не озвученный, лежащий тяжелый камнем на сердце.  Теперь существующий. Виктор фыркнул, закатил глаза, тыкнул Джейса в грудь тростью.  – Как соберешь– похлопаю. А пока не витай в облаках и займись наконец делом.– Виктор ткнул тростью куда то взад Джейса, где уже стоял чайник и принесенный из дома ящичек с сахаром и кофе. Молоко стояло рядом.– Без кофе совершенно не могу работать,–Виктор развернулся на стуле, тут же сникая,– с молоком…,– Виктор договорить не успел. Услышав голос Джейса он остановился, немного пробило на дрожь.  – С молоком и четырьмя кубиками сахара, да, да, я помню. Оу.  – Отлично.  Виктор вернулся к своему столу сразу же чуть ли не носом утыкаясь в бумаги.  Оу. Сосредоточится на бумагах не выходило. Сердце стучало слишком сильно. Отбивало ритм до боли заученной фразы– «Ты никому не нужен».  – Держи.– Кружка плавно опустилась возле него, а рука Джейса оказалась на его плече.– Не перенапрягайся, Вик. Работа подождет. Тебе тоже нужно отдыхать. Рука с плеча исчезла. Джейс сзади тоже.  Но Виктор так и сидел с шокированным взглядом уставленным в бумаги, которые он так и не прочитал.  Забота. Вот она какая оказывается.  Может он хоть капельку был ему нужен?