.
1 февраля 2025 г., 11:45
The paradox or our mind's Too much to believe, Too much to deny You fool me again to quiet my pride But I'm a human, I come with knives IAMX — I come with knives
— Ты когда-нибудь убивала? — Я не знаю. — Что это значит? — Возможно, я взорвала стену Хогвартса, и кто-то погиб под обломками. Или я оттолкнула от себя заклинанием какого-нибудь Пожирателя, а он сломал себе шею при падении.***
Гермиона Грейнджер стояла перед камерой Рабастана Лестрейнджа, который выглядел ещё более дёрганным, чем в их последнюю встречу. Он пристально смотрел на неё. По взгляду было видно, что Рабастан пытается вспомнить, но потом он лишь тряхнул головой и прислонился к дальней стене. — Ты кто такая? — Меня зовут Гермиона Грейнджер, я пришла, потому что Министерству магии необходимо ваше содействие. — Подружка Гарри Поттера? Грязнокровка? Гермиона пожевала губу, стараясь придумать достойный ответ. Стоило ли сразу пригрозить ему, давая понять, что такие слова запрещены в новом мире? После всех смертей, что она видела на войне и после, Гермиона слишком устала, чтобы обращать внимание на грубость едва живого Пожирателя смерти, сидящего в Азкабане. Это того не стоило. — Да. Министерству необходимо знать всё о разработках вашего брата, особенно тех, что касается… — А где его рыжая подружка? — Прошу прощения? — Та рыжая девчонка, что несколько лет назад долбанула меня Редукто в Отделе тайн? Я предпочел бы разговаривать с ней. — Такой опции не предусмотрено, — Гермиона начала нервничать и переступила с ноги на ногу. Прочистив горло, она продолжила: — Я представитель аврората, поэтому меня отправили на переговоры. На самом деле Гермиона числилась в аврорате номинально. Она не выезжала на задания и не тренировалась с остальными коллегами. Из-за войны она в достаточной мере владела заклинаниями для обороны и могла постоять за себя при необходимости. — Ты думаешь, раз мой брат отказался помогать вам, то я соглашусь? — Мы не можем спросить у Рудольфуса, — Рабастан вскинул голову и вперил взгляд в Гермиону. Она сделала шаг назад и замерла неподвижно, настороженная его агрессивным видом. Их разделяла решётка, охранные чары и скорость её реакции, не говоря уже о том, что Гермиона владела волшебной палочкой, а Рабастан нет. Но она всё равно напряглась. — Он мёртв, да? Ответ ему явно не требовался, Рабастан всё понял по её затянувшемуся молчанию. Ей следовало быть более дипломатичной, чтобы расположить его к сотрудничеству, ведь именно для этого она здесь. Гермиона начала отсчитывать секунды до эмоционального взрыва. — Да. Мне жаль. Напряжение нарастало. Гермиона вся подобралась, готовая выхватить волшебную палочку, если понадобится. Сырость с моря просачивалась сквозь стены, покрывая те солью изнутри. Камень позеленел и потрескался. По ногам дул сквозняк, где-то в углу с противным звуком капала вода. Гермиона вспомнила о древних пытках, когда человеку связывали руки и ноги, и в течение нескольких дней ему на голову падала капля воды. От однообразия человек начинал сходить с ума. — Убирайся, — слова прошелестели в воздухе так тихо, что Грейнджер решила, будто ей послышалось. — Я не уйду, пока не получу согласие. Нам нужен этот артефакт, или зелье, или что бы там ни было. — Почему я должен помогать? — Рабастан убрал отросшие волосы, и Грейнджер увидела его осунувшееся лицо. Дементоров изгнали из Азкабана, но условия содержания лучше не стали. Заключённых кормили плохо, из-за чего те быстро высыхали. Лестрейндж со своим высоким ростом выглядел, как скелет на Хэллоуин, который магглы обычно ставят возле домов в качестве декора. — Потому что иначе ты тоже умрёшь, — Гермиона жёстко выделила слово “ты”. Рабастан захохотал, звук был низкий с хриплыми выдохами. Затем он закашлялся. Гермиона решила бы, что у него воспаление лёгких, если бы волшебники болели маггловскими болезням. — Ты думаешь, мне есть до этого дело? Я не боюсь смерти, это не худшее, что может статься со мной. Гермиона промолчала. После всего что случилось за последние полгода, прошедшие с окончания войны, она могла согласиться с тем, что смерть – это слишком просто. Она обязана была сделать всё для спасения людей. Ради себя, ради Рона и ради Гарри. — Есть способ уговорить тебя? — Пожалуй, — задумчиво протянул Рабастан. — Мне нужен список всего конфискованного имущества семьи Лестрейндж. Можешь передать через охранников. Как только я узнаю то, что мне нужно, я дам тебе ответ.***
— Почему ты жалела о смерти Рудольфуса? — Я жалела вовсе не об этом. Я жалела о том, что ты не смог попрощаться с братом.***
Рабастан согласился помочь, но выдвинул несколько условий, с каждым из которых были не согласны ни Гермиона, ни Криспин Баркли – нынешний министр магии, которого избрали после смерти Кингсли Шеклболта. Баркли был на посту совсем недолго, ещё даже не прошёл месяц, но за это время ему удалось полностью погрузиться в работу и создать группу для борьбы с распространением проклятья. Помимо Гермионы, в неё входили Дин Томас и Падма Патил. — Нельзя его выпускать, Грейнджер. Он сбежит! Сбежит при первой же возможности. У нас нет ничего, чем мы можем его запугать. — Мы не будем его запугивать, мы с ним договоримся. Гермиона сидела в мягком кресле в кабинете Баркли и пыталась убедить министра, что Рабастан им жизненно необходим. Кабинет был светлый и уютный, он почти не изменился с тех пор, когда тут восседал Кингсли. На стенах висели портреты некоторых министров и даже нескольких директоров Хогварста. — Послушай, Криспин, у нас нет выбора. Сколько ещё волшебников должны умереть, чтобы мы начали делать хоть что-то? Криспину Баркли было тридцать четыре года, он долгое время работал вместе с Кингсли в аврорате. Когда тот стал министром, то попросил Баркли стать его помощником и советником. Так он познакомился с Гермионой, и позже их отношения стали рабоче-приятельскими. — Как ты планируешь с ним договариваться? — Он просил список конфискованных вещей. Возможно, он хочет вернуть что-то, тогда мы предложим обмен. — А если он попросит свободу? — Криспин почесал подбородок. Он всегда делал так, когда задачка оказывалась трудной. — Тогда мы предложим ему наши условия. Будет свободен без палочки и с постоянным контролем. Мы вынуждены выбирать из двух зол. — Под твою ответственность, Грейнджер.***
— Когда я увидел тебя перед своей камерой, то сперва решил, что по мою душу явилась Белла. — Вы были близки? — Нет. Я просто с ней спал.***
Гермиона стояла у кованых ворот поместья Лестрейнджей в ожидании Рабастана. Уже стемнело, хотя на часах было всего четыре дня по полудню. Погода была на редкость мерзкая, моросил мелкий дождь, от чего волосы распушились и торчали во все стороны. Ботинки утопали в луже, издавая хлюпающий звук. Послышался треск аппарации, и перед Гермионой появились мужчины. Хмурый аврор, имени которого Грейнджер не знала, сопровождал Рабастана. Тот выглядел гораздо бодрее, был одет в новую мантию, под которой виднелся кусочек тюремной робы. Картину портили длинные грязные волосы и магические наручники. — Аврор Грейнджер, — поприветствовал мужчина, — меня зовут Дирк Блейквуд. Я прислан для сопровождения заключённого. Так же меня назначили свидетелем при даче Нерушимой клятвы. Рабастан дёрнулся и упрямо посмотрел на Блейквуда. Тот сделал вид, что не заметил, и шагнул вперёд, открывая ворота. Втроём они прошли по гравийной дорожке, по краям которой росли кусты шиповника, и оказались перед массивными дверями. Внутри было темно, пыльно и тихо. Гермиона вспомнила сказки о старых замках, где водятся призраки. Такие ей читала мама в детстве, ещё до того, как она оказалась в Хогвартсе, где всё оказалось взаправду. Главный зал производил жуткое впечатление, но так всегда бывает с домами, где долгое время никто не жил. Они прошли в гостиную, в которой мебель пряталась в чехлах, а окна – за тяжёлыми портьерами. Когда Блейквуд снял наручники, Гермиона протянула руку, а Рабастан обхватил её. Захват был крепкий, и Грейнджер удивилась, откуда в нём столько силы. Когда золотистый пламенный обруч обвился вокруг их рук, и клятвы были произнесены, аврор аппарировал прямо из гостиной. — Что дальше? — спросила Гермиона, пытаясь не дрожать от холодного воздуха. Если бы она была честна с собой, то призналась бы в страхе перед Лестрейнджем. — Для начала я переоденусь, а ты пока можешь пойти в библиотеку. Третья дверь по коридору, — с этими словами Рабастан ушёл, оставив Гермиону в одиночестве.***
— Разве своей выходкой ты не нарушил обет? — Я клялся оставаться рядом с тобой и завершить наше задание. — А ещё ты клялся не сбегать. — И я всё ещё здесь. — Ты невыносим! — Взаимно.***
Гермиона старательно выводила на пергаменте текст о тёмной магии крови, когда дверь библиотеки резко захлопнулась. Она по самую макушку погрузилась в фолианты, не замечая ничего вокруг, поэтому подскочила от громкого звука и поставила кляксу. Грейнджер резко вскинула голову, когда в проёме появился Рабастан, да так и осталась сидеть, приоткрыв рот. Он явно не просто переоделся: волосы аккуратно были зачесаны назад, лишившись больше части длины, лицо было гладко выбрито. Лестрейндж прошёл к столу, на ходу поправляя манжеты рубашки с запонками в виде птиц. Его пальцы слегка подрагивали. Гермиона наклонила голову, рассматривая преобразившегося Рабастана. Она заметила два шрама на лице, которые до этого были скрыты бородой. Всё в нём кричало об элегантности и достатке, но даже такой внешний вид не мог обмануть Гермиону. Она знала, кто перед ней, и не стоило слепо доверять его клятве – не причинять ей вреда. Грейнджер откашлялась: — Я уже нашла кое-что, но мне нужно… — Не там ищешь, — перебил её Рабастан. Он отодвинул кресло и сел напротив, беря из стопки книгу наугад. — Но ты даже не знаешь, что я нашла, — возмутилась Гермиона. — Мы с братом создали этот артефакт с нуля, — Рабастан высокомерно посмотрел на неё и продолжил листать фолиант. — Конечно, мы использовали существующие формулы и заклинания, известные сочетания рун, но нумерологические расчёты мы сделали сами. На это потребовался не один год. Эффект получился более впечатляющим, чем мы ожидали. — Погибли люди! — Волшебники погибают каждый день, — пожал плечами Лестрейндж, — что же ты не ищешь причину их смерти? Гермиона вглядывалась в лицо Пожирателя смерти, пытаясь найти остатки человечности, но видела лишь набор черт. Он выглядел старше своих сорока лет, сказалось заключение в Азкабане и худоба. Вообще всё в нём было каким-то тонким: фигура, пальцы, брови. Даже нос и тот был острым. С раскосыми ярко-зелёными глазами Рабастан даже не был похож на англичанина. — Что представляет собой артефакт? — Мы заколдовали перо на золотой подставке. Потребовалось сделать защиту от обнаружения, поэтому всё сработало. Гермиона тяжело выдохнула. Она видела это перо. Оно стояло у главного аврора на столе, и появилось оно как раз после начала рейдов в дома Пожирателей смерти. — Откуда вы знали, что всё сработает? Перо могли не заметить или сразу перенести и запечатать в ящике для артефактов. — Потому что мы знаем людей, грязнокровка. Нет никакой светлой стороны, да и тёмной тоже. Есть люди со своими недостатками и желаниями, страхами и слабостями. Я знал, что в случае победы другой стороны кто-нибудь обязательно захочет прикарманить такую дорогую вещь. Гермиона растянула губы в ехидной улыбке: — А ты не боишься, что следующим можешь стать ты? — Я уже говорил тебе, что не боюсь смерти. В любом случае для заражения нужен физический контакт чистокровного с чистокровным, так что может и хорошо, что вместо тебя не прислали ту девчонку Уизли. Лицо Гермионы исказилось. — Она мертва. Рабастан продолжил молча листать страницы.***
Ночью Гермиона лежала без сна в одной из комнат, которая выглядела как спальня для гостей. Рабастан пожелал ночевать в комнате этажом ниже, сказав, что это его спальня. Она отказалась возвращать Лестрейнджу волшебную палочку, хотя та и была при ней. Гермиона проверила и заперла окна, затем закрыла дверь спальни заклинанием, но на душе всё равно было неспокойно. Грейнджер не стала раздеваться, а сразу легла на кровать прямо поверх одеяла. Она снова читала книгу о магии крови, пытаясь понять, почему чистокровные волшебники создали нечто подобное. Вещь, уничтожающая таких же, как они. Разве Волдеморт не пытался избавить волшебный мир от магглорождённых? Чего он хотел добиться? Или он хотел использовать артефакт так же, как магглы используют ядерное оружие? Важна сама возможность использования. Что-то вроде предупреждения “не будете мне подчиняться, и я вас уничтожу”. Грейнджер достала из внутреннего кармана жилета волшебную палочку Рабастана и покрутила её в руках. Палочка была упрямая и слегка вибрировала при попытке колдовать. На рукоятке были вырезаны руны вперемежку с маленькими змейками. Гермиона видела разные волшебные палочки, но эта была одной из самых красивых. Она перевернулась на бок и попыталась уснуть, но в аврорской форме это было неудобно. Кингсли каким-то образом удавалось одеваться так, как ему нравилось, будто у него были особые привилегии. Она не задумывалась об этом до поступления на службу, а позже стало не у кого спрашивать. Палочка Гермионы засветилась, и она подскочила в кровати. — Я так и знала! — победоносно воскликнула она. Когда Грейнджер заперла Рабастана в спальне, то первым делом поставила ловушки на коридоры первого и второго этажей, чтобы исключить проникновение посторонних. Мало ли кто захочет навестить Лестрейнджа: в газетах уже опубликовали новость о том, что он выпущен для работы над артефактом. Настроения в волшебном мире были тревожные, и министр согласился с необходимостью освещать проблему. Выйдя в коридор, она прошла к лестнице и взмахнула палочкой: — Гоменум ревелио. Свет отразился от каменных стен и пополз в сторону второго этажа, Гермиона проследовала за ним. Несмотря на то, что поместье было запущенным, оно не издавало ни звука. Обычно в таких опустевших замках слышно скрип полов и скрежет в стенах. Здесь же не было ничего, даже завывающего ветра за окнами. Грейнджер прошла по коридору до двери, которую подсветило заклинанием. Она увидела свет в замочной скважине и покрепче обхватила волшебную палочку. Резко открыв дверь, Гермиона приготовилась отбиваться от заклинаний, но это не потребовалось. Рабастан стоял у стола и держал в руках маховик времени. — Карпе ретрактум, — воскликнула Грейнджер, начертив в воздухе руну. Лестрейндж вцепился в маховик мертвой хваткой и начал крутить ось. Поняв, что теряет время, Гермиона бросилась через кабинет и схватила Рабастана в момент исчезновения.***
— Я же заперла тебя! — Это старое поместье, здесь множество потайных ходов, о которых ты и не подумала. — Очень по-слизерински. — Забавно, что ты так считаешь. Я учился на факультете Рэйвенкло.***
Её начало крутить в пространстве, само время сдавливало голову, и это ощущалось как в сказке про Алису. Гермиона крепко держалась за Лестрейнджа и старалась не открывать глаза, потому что временнáя воронка даже сквозь тонкую кожу век мерцала ярко, пугающе и непонятно. Грейнджер точно помнила, что во время её обучения на третьем курсе перемещение было другим, более лёгким. Это означало одно – они переместились очень далеко. Когда вращение остановилось, Гермиона обнаружила себя всё в том же кабинете, только на этот раз книжные полки были не пусты, а на столе в беспорядке лежали свитки. За окном было так же темно, как и в том времени, откуда они прибыли. Рабастан взял её пальцы, которыми она впилась в его плечи, и попытался отцепить их. Прежде чем Гермиона начала кричать на него, Лестрейндж жестом показал ей соблюдать тишину и отдал ей маховик. Он сделал несколько шагов в сторону двери, прислушиваясь. Гермиона, кажется, задержала дыхание. Она покрутила маховик в руках, но он был безнадёжно испорчен. В стекле была трещина, из которой высыпался песок, а на полу под ногами не было видно ничего. Значит песок рассыпался ещё в воронке, они чудом смогли переместиться и остаться в живых. Рабастан обернулся и махнул рукой, подзывая Гермиону, вместе они вышли в коридор и пробрались к потайной лестнице. — Повезло, что мы появились ночью, когда все спят. Выберемся за пределы поместья и аппарируем в Хогсмид. Нужно выяснить, в какой день мы переместились. Гермиона молчала, смотря исподлобья на Лейстрейнджа. Её сердце всё ещё не перестало бешено стучать, а голова начинала болеть от голода. Не может быть, чтобы она застряла здесь с Пожирателем смерти, без возможности вернуться домой.***
— Почему так холодно, сейчас же июль? — Это Шотландия, здесь снег идёт и в мае.***
До Хогсмида она добрались, когда рассвело достаточно, чтобы рассеять туман. Деревушка спала, не было слышно ни гула голосов, ни шуршания обуви по гравию, даже птиц не было видно. Рабастан уверенно вышагивал по главной улице, смотря по сторонам, совершенно не обращая внимание на Гермиону, которая торопливо следовала за ним. Его ноги были такими длинными, что создавалось впечатление, будто он ходулист. Похожих она видела в детстве в маггловском цирке и на ярмарках. От этой мысли Гермиона громко хмыкнула, Рабастан лишь взглянул на неё через плечо и продолжил идти. В «Трёх мётлах» было пусто, но Розмерта уже протирала стаканы за прилавком и ни капли не удивилась, когда колокольчик над дверью звякнул, оповещая о посетителях. — Доброе утро, мадам Розмерта, — любезно поприветствовал женщину Рабастан, — мы с коллегой из аврората мечтаем попасть в банк Гринготтс. Можно ли воспользоваться камином, чтобы добраться до Косого переулка? Мадам Розмерта уставилась на Лестрейнджа, словно тот был привидением. Он продолжал улыбаться, но возле глаза снова проявился тик. Гермиона с напряжением следила за ситуацией, готовая в любой момент применить магию. — А вы разве не?.. — Розмерта не договорила, а только указала ладонью в сторону камина. Она ни разу не взглянула на Гермиону, продолжая таращиться на Рабастана. Он кивнул и проследовал в указанном направлении, Гермиона незаметно юркнула следом. Камин не был тесным, но когда она попыталась отодвинуться от Лестрейнджа, он обхватил рукой её локоть и прижал к себе. В Косом переулке жизнь кипела во всю. Из кафе и ресторанов доносились запахи кофе и пригоревшей яичницы, кто-то кричал у входа во Флориш и Блоттс. Лавка Олливандера была ещё не такой старой, какой Гермиона её запомнила. Магазин котлов вообще был закрыт, чего она никогда не видела, ведь накануне учебного года здесь всегда толпилась куча людей. — Нужно раздобыть газету, — произнесла Грейнджер, стараясь не отставать от широкого шага Рабастана. — Купим её, как только выйдем из банка. — Из банка? Ты хочешь сказать из Гринготтса? И что именно ты собираешься там делать? — Слишком. Много. Вопросов, — Рабастан скривился, будто съел что-то горькое. Он высокомерно приподнял бровь и взглянул на Гермиону, затем вздохнул и остановился. Мимо сновали волшебники, которые едва их замечали. Несколько раз Гермиону толкнули, пока она не рухнула прямо на Лестрейнджа. Он оттащил её в один из тупиков между зданиями. — Ты можешь объяснить, что ты собираешься делать? — Гермиона скрестила руки на груди и начала нервно постукивать ногой по брусчатке. — Ты доверяешь мне? — Нет. — Ну, у тебя нет выбора, — съехидничал Рабастан. — Сейчас мы пойдём в банк, а ты будешь делать вид, что всё в порядке. И никаких удивлённых взглядов, даже если тебе покажется, что что-то не так. И верни мне палочку. Гермиона приподняла бровь: — А с чего ты взял, что она у меня? — С того, что она торчит у тебя из внутреннего кармана формы, — Рабастан протянул руку ладонью вверх, — палочку, пожалуйста. — Не пытайся сбежать. — Ты ещё не поняла, грязнокровка? Мы связаны обетом, пока я не выполню обещанное. Гермиона с осторожностью вернула палочку хозяину. Рабастан с нежностью обхватил её и покрутил кончиками пальцев. Посмотрев на Гермиону, Лестрейндж улыбнулся уголком губ: — Надеюсь, дело выгорит.***
— Откуда ты знал, что твой план с перемещением во времени сработает? — А я и не знал. Просто предположил, что если есть время, когда обета ещё не существует, то стоит попробовать жить там. — Но твой план сорвался. — Из-за тебя. И только поэтому я всё ещё не бросил тебя здесь одну. — Только не думай, что я буду благодарна за это.***
Гоблин, к которому они подошли, чтобы получить доступ к хранилищу, был недоволен тем, что его прервали. — Позвольте вашу палочку, мистер Лестрейндж, — проскрежетал он низким голосом. Сердце Гермионы стучало так, что чуть не вырвалось из груди. Она поклялась себе не появляться в банке Гринготтс после того, как совершила кражу и угнала дракона. Неизвестно, что случится, если гоблины вызовут авроров. — Всё в порядке. Можете пройти к тележкам, я попрошу кого-нибудь сопроводить вас. Гермиона помнила путь, по которому ехала тележка в прошлый раз. В этот раз тряски было меньше, а «Гибель воров» вообще отсутствовала. Но Грейнджер всё равно от страха закрыла глаза и вцепилась пальцами в ногу Рабастана. Тот тактично промолчал. Сейф открылся, и оба волшебника зашли туда, внимательно осматриваясь. Гермиона сразу приметила, что чаши Хаффлпафф здесь ещё нет. Рабастан схватил несколько мешочков и спрятал их в карман пиджака, затем двинулся к выходу, но резко остановился. Одним движением он схватил золотую рамку для фотографий и разбил её об угол огромного сундука, стоящего неподалёку. Гермиона подскочила от неожиданности и покосилась на гоблина, который остался совершенно невозмутим. Рабастан спрятал фотографию во внутренний карман пиджака и двинулся к выходу. Когда они снова оказались на улице, то первым делом купили Ежедневный пророк. В верхнем правом углу главной страницы значилась дата – 23.07.1975. Рабастан долго вглядывался в дату, а затем захохотал, Гермиона недоумённо покосилась на него. Он продолжал смеяться, но в глазах не было ничего весёлого. Гермиона схватила его за руку и потащила во Флориш и Блоттс, в её времени там был укромный уголок, в котором можно было спрятаться и выбрать книгу в тишине. Рабастан облокотился на полки и слегка поморщился. Грейнджер посмотрела на свои пальцы, на которых виднелись следы крови, достала палочку и стёрла их заклинанием. Затем обхватила руку Рабастана и потянула её на себя, он заупрямился. — Дай мне руку! Ты порезался, я могу вылечить. Лестрейндж нехотя протянул ладонь. Когда царапины и кровь исчезли, Гермиона встала напротив Рабастана и упёрла руки в бока: — Теперь рассказывай. Что не так с датой? — Вчера мой отец был обнаружен мёртвым. Вот почему Розмерта смотрела на меня, как на привидение. Когда мы появились, новость уже была напечатана в газете. — Но как тогда гоблины пропустили нас к хранилищу? — С возрастом я стал похож на отца, да и палочка принадлежала ему. Гоблинам нет дела до новостей волшебников, они нас презирают. Вот они и решили, что перед ними мой отец. Гермиона размышляла над невероятным стечением обстоятельств, благодаря которым они оказались именно здесь и сейчас, смогли беспрепятственно посетить банк и взять деньги. — Предлагаю поесть где-нибудь, я не ел со вчерашнего вечера, и снять ночлег. И думаю, тебе стоит переодеться, – аврорская форма привлекает слишком много ненужного внимания. Гермиона согласно кивнула. — А когда ты поесть успел? — Залез в кладовку после того, как привёл себя в порядок. Домовики всё ещё служат дому Лестрейнджей, но прячутся большую часть времени. Особенно, когда чувствуют присутствие посторонних в замке. Ну и вид у тебя сейчас!***
— Значит, ты похож на отца, а Рудольфус – на твою маму. — Его мать умерла при родах. Отец снова женился через несколько лет, встретил маму во время путешествия по восточной Европе. Рудольфус ненавидел её, а меня просто не замечал. — Мне жаль. — Перестань повторять это, грязнокровка. Мне не нужна твоя жалость. Благодаря брату я стал тем, кто я есть. — Безжалостным убийцей, заключённым в Азкабан?***
Грейнджер предложила купить одежду у мадам Малкин, но Рабастан коротко мотнул головой и проследовал к магазину Твилфитт и Таттинг. Гермиона никогда не могла позволить себе покупать там мантии и другую одежду, хотя недостатка в деньгах не испытывала. Рабастан ходил между напольными вешалками и хаотично снимал с них одежду, затем пихнул всё в руки недоумевающей Гермионы: — Иди в примерочную. — Я абсолютно точно не буду доверять твоему вкусу в выборе одежды. — Я бы не доверил тебе выбирать даже обувные набойки, а теперь не трать наше время. Я пока займусь своим гардеробом. Грейнджер задохнулась от его наглости и просто открывала рот как рыба. Рабастан спокойно удалился в дальнюю часть магазина, оставив пышущую гневом Гермиону один на один с горой одежды. Она недовольно ринулась в примерочную. Ей не стоило удивляться, но размер он выбрал верный. Все костюмы и даже платье были в пору. Правда фасоном оно слишком напоминало наряд Беллатрисы, в котором та пыталась прикончить Гермиону. Шторка резко отъехала в сторону, когда Гермиона пыталась стянуть с себя блузку. — Какого чёрта?! — Ты слишком долго копаешься. Решил помочь тебе, — Рабастан снова улыбнулся краешком губ, очевидно поддразнивая её. — Выйди сейчас же. Лестрейндж оглядел Гермиону с ног до головы, только в этот раз его взгляд был оценивающим. Она продолжала сжимать на груди блузку, краснея под его взором. Наконец, он ушёл, задёрнув за собой шторку. Гермиона не заметила, что всё это время не дышала.***
— Она была красива когда-то. — Кто? — Беллатриса. До своего сумасшествия. — Почему она вышла замуж за твоего брата, а не за тебя? — Потому что так велел Тёмный Лорд. Я всего лишь побочный член нашей семьи. — Ты говорил, что вы не были близки. Но ты спал с ней, а теперь говоришь, что она была красивой. — Красота – это просто факт. Она была больной с самого начала, с ней была невозможна никакая близость, кроме физической. Со временем её безумие проявилось во внешности. И я спал с ней, потому что она умела заставлять.***
В гостинице они сняли двухкомнатный номер, потому что Гермиона не хотела оставлять Рабастана одного. Они поужинали в ближайшем пабе в полной тишине, никто из них не проронил ни слова с тех пор, как они заселились в номер. Покупки пришлось уменьшать, так как пакетов с одеждой оказалось слишком много. Рабастан взял в пабе бутылку огневиски и сейчас распивал её в одиночестве, лежа на кровати. Гермиона встала в дверях и недовольно смотрела на Лестрейнджа. — Каким образом мы уничтожим артефакт? У тебя есть план? — У меня всегда есть план. Будешь? — Рабастан протянул ей бутылку, в которой не хватало уже половины. Гермиона покачала головой. — Может поделишься? — Мы вернёмся в моё поместье и уничтожим не только сам артефакт, но и все расчёты. Вообще всё, что касается этого проекта. — Это будет не так просто сделать. Рабастан ухмыльнулся: — Ты ещё не поняла, да? Нам чертовски везёт, грязнокровка. Мой отец мёртв. Это значит, что через неделю будет вечер памяти, на который соберётся огромное количество чистокровных семей. Мы проникнем в замок незамеченными. — Поверь моему опыту, планы имеют свойство не срабатывать. Например, твой план по перемещению с помощью маховика уже не сработал. Кстати, что ты планировал делать здесь? — Хотел закончить одно дело, а потом уехать в Америку. Гермиона рассматривала носки своих ботинок, прежде чем тихо спросить: — Мы ведь не сможем вернуться в своё время? — Не думаю, грязнокровка. Мы слишком далеко забрались. — Не называй меня так. Моё имя Гермиона. Рабастан ничего не ответил, только сделал большой глоток из бутылки.***
— Для чего тебе нужен был список конфискованного имущества? — Хотел проверить, есть ли там маховик… — …И если бы его там не оказалось, то ты бы согласился нам помочь. — Всё так и вышло, правда? — Я бы не сказала, что ты помог. — Это детали.***
Гермиона резко проснулась от шума в соседней комнате. За окном была глубокая ночь, так что понадобилось время, чтобы привыкнуть к темноте и найти палочку. Грейнджер прислушалась, прежде чем выйти из своей спальни, но ничего, кроме стонов, не услышала. Она ворвалась в спальню к Рабастану, готовая защищаться от заклинаний, и резко остановилась на пороге. В комнате никого не было, Лестрейндж метался по кровати, пребывая во сне. Гермиона подскочила к нему и попыталась разбудить. На лбу у него выступили бисеринки пота, шея и грудь тоже были влажными. Грейнджер направила палочку на Рабастана и прошептала заклинание. Он резко распахнул глаза и схватил её за руку. Сдавил так сильно, что Гермиона уронила волшебную палочку на пол, та укатилась под кровать. Продолжая сдавливать её ладонь, Рабастан пытался сфокусировать взгляд. Грейнджер снова заметила тик и попыталась коснуться его лица свободной рукой, но Рабастан не дал ей этого сделать. Запястья Гермионы оказались в захвате его рук. Рабастан уставился на Грейнджер с недоверием. — Это я, — тихо сказала Гермиона, — тебе приснился кошмар. Лестрейндж резко отпустил её и закрыл глаза, он потёр ладонями лицо, пытаясь стереть пот. Затем сел на кровати и посмотрел в сторону Грейнджер, которая как раз достала свою палочку. — Я могу зажечь свет? Рабастан кивнул, и через мгновение в комнате стало светлее. Они снова смотрели друг на друга, на этот раз никто не говорил ни слова. Гермиона наколдовала стакан с водой и протянула Лестрейнджу. Он слегка наклонил голову, словно сомневаясь принимать ли эту заботу, но жажда была сильнее, и Рабастан залпом выпил всю воду. Гермиона хотела наколдовать ещё воды, но он потянулся за почти пустой бутылкой огневиски. — Подожди, — остановила его Грейнджер, — алкоголь спровоцирует новые кошмары. — Кошмары у меня от воспоминаний, а не от алкоголя. — Тогда расскажи мне. — Я не могу, — сдержанно ответил Лестрейндж, осушив бутылку. Только сейчас Гермиона заметила, что он обнажён по пояс. Одеяло всё ещё скрывало часть живота, но покрытая шрамами грудь была видна. Множество мелких старых шрамов, которые могли остаться от режущего заклинания. Нечто похожее описывал Гарри, когда использовал Сектумсемпру. Но эти следы на коже отличались неровностью и неоднородностью, будто их наносили вручную, и не магией. — Я покажу тебе свои шрамы, если ты покажешь свои. Гермиона не ожидала, что Рабастан заметит её взгляд, оттого его предложение вызвало чувство, о котором она давно позабыла. Стыд. Краска залила её лицо, но он этого не увидел, – волосы скрывали большую его часть. Грейнджер протянула руку, на котором было вырезано слово. Слово, которым сам Лестрейндж называл её неоднократно. — Удивительно, что ты осталась жива, — произнёс он после недолгого рассматривания, — обычно Белла смазывает кинжал каким-нибудь премерзким ядом, от которого жертва умирает несколько дней в страшных муках. — Будем считать, что мне повезло, — сухо сказала Гермиона. — Этот шрам, — Лестрейндж показал на свой подбородок, — мне достался от моего пса. Я очень любил его, но после нападения пришлось убить. Это был один из уроков, который преподал мне отец. Гермиона молчала, ожидая продолжения. — Стоит ли упоминать, что отец сам заколдовал собаку, чтобы она напала на меня? И что мне пришлось убивать её голыми руками. — Твой отец – чудовище. — Он преподал мне урок, — возразил Рабастан. — И в чём суть этого урока? — Отец сказал мне так: «Шрамы означают ошибку и полученное за неё наказание», но я понял по-другому. «Всё, что ты любишь, умрёт». Вот что это значило на самом деле. Дышать стало совсем не легче, но Гермиона была рада, что этот разговор состоялся. Ей нравилось изучать людей, хотя раньше она не замечала этого за собой. Возможно, у каждого Пожирателя смерти в прошлом была история. Та, что сделала их такими. Будь у Рабастана нормальный отец, он бы не стал таким. Возможно. В некоторых людях просто был дефект. Им представлялось нормальным убивать или мучить кого-либо, разделять людей по цвету кожи или по чистоте крови, воевать с детьми. Они боролись за свои идеалы до конца, даже Азкабан и сотня дементоров не смогли бы исправить это. — Если хочешь, я останусь, пока ты не уснёшь, — предложила Гермиона, зная, что присутствие другого человека может отогнать кошмары. — Если ты останешься, то последнее, что я буду делать, это спать. Эти слова обожгли её. Грейнджер не знала, шутит он или снова поддразнивает, но на всякий случай поправила длинную футболку для сна, которую трансфигурировала из рубашки. Она развернулась и направилась к двери, пол холодил её ступни, посылая волну мурашек по телу. Или это было нечто другое? — Спокойной ночи. Дверь с грохотом захлопнулась.***
— Почему ты не сказал, что это ты убил своего отца? — А как ты думаешь, я заполучил его палочку? — Простой Экспеллиармус для тебя шутка? — Он заслуживал смерти! Я ни разу в жизни не пожалел о том, что убил его! Он издевался надо мной и братом, бил мою мать, он заслуживал гораздо худшего, чем простая Авада. — Твои шрамы на груди его рук дело?***
Утром Рабастан совершил вылазку за свежим номером газеты, а вернувшись, застал Грейнджер нервно вышагивающей по его комнате. — Почему ты не разбудил меня? — тут же накинулась она с вопросом. Она была одета в один из тех костюмов, что он купил для неё. Красивый тёмно-зелёный цвет оттенял её кожу, делая молочной. — Ходил за «Ежедневным пророком», — он небрежно бросил газету ей в руки, — помощники мне в этом деле не нужны. — Тебе не стоит появляться на улице. Ты можешь привлечь ненужное внимание из-за своей схожести с отцом. Рабастан задумчиво взглянул на неё. Гермиона заметила, что нервный тик проявляется только при разговорах о брате, но не об отце. Это казалось странным. Лестрейндж-старший издевался над своим сыном, но видимая негативная реакция была связана с братом. Грейнджер не была глупой и понимала, что Рудольфус был соучастником этих зверств. Сам Рабастан не скажет, если не захочет, а Гермиона не хотела настаивать. Позавтракать решили в номере, чтобы лишний раз не светиться на улице. — Вечер памяти назначен на субботу. У нас два дня на подготовку. Во-первых, мы не будем использовать Оборотное зелье. Мы пройдём тем же путём, которым выбрались из замка в прошлый раз. Но на всякий случай оденемся так, чтобы нас приняли за гостей. Если тебя увидят в аврорской форме, то убьют сразу же. Если ты будешь выглядеть, как приглашённая на мероприятие, то есть шанс выкрутиться. Гермиона кивала, борясь с желанием делать записи и задавать вопросы. — Во-вторых, не пытайся мешать мне. Я знаю всё об этом артефакте, и пусть эксперимент ещё не закончен, но любые записи о нём могут привести к неприятным последствиям. Я сам уничтожу всё, что связано с этим. Рабастан налил себе чай и закрыл глаза после первого глотка. На его лице отразилась целая гамма эмоций. Гермиона удивилась тому, как сильно преобразилось лицо Лестрейнджа, сделав из него почти привлекательного мужчину. Не стоило забывать, что он всё ещё Пожиратель смерти, и в её глазах давно потерял человеческий облик. — Ты знаешь, как давно мне не доводилось пить настоящий английский чай? — произнёс Рабастан, продолжая держать глаза закрытыми. — Может быть, после первого побега из Азкабана? Потом было как-то не до чаепитий. Гермиона выглянула в окно. Их номер располагался на втором этаже, а окна выходили на Косой переулок так, что было видно всех волшебников, спешащих по своим делам. Взгляд выцепил рыжую макушку. Грейнджер пригляделась и узнала Молли Уизли, которая спешно двигалась, держа за руки двух маленьких детей. Билл и Чарли. В её времени они всё ещё были живы, но лишь потому, что проживали не в Норе. Грейнджер почувствовала на губах соль. Она провела пальцами по щекам, размазывая слёзы, которые даже не заметила. Зато их заметил Лестрейндж. Он стоял позади неё и смотрел на их силуэты, отражённые в окне. Затем перевёл взгляд на улицу. — Ты знаешь, что можешь всё изменить? — О чём ты? — хрипло спросила Гермиона. Она отвернулась от окна, оказавшись между подоконником и Рабастаном, он не сделал шаг назад, продолжая нависать над ней. — Ты не сможешь вернуться домой, а здесь ты можешь делать всё, что угодно. Никто не знает тебя, а ты знаешь многое о будущем. — Будущее нельзя менять. Можно создать парадоксы, способные уничтожить Вселенную. — Для этого Вселенная создаёт альтернативные реальности. Если сейчас ты попробуешь перенестись в 1998 год, то попадёшь в будущее этой реальности. — И здесь будут две Гермионы Грейнджер? Рабастан кивнул. Гермиона рассматривала его лицо и внезапно почувствовала потребность сказать нечто, что могло разозлить Лестрейнджа, но по-другому она не могла. — Почему Рудольфус сделал это с тобой? Рабастан резко отшатнулся, лицо исказилось гневом, но он ничего не сделал, лишь продолжал стоять и сжимал кулаки. — Я не могу говорить об этом. — Я понимаю, — тихо ответила Гермиона. — Но я могу показать, если ты умеешь использовать легилименцию. — У меня не очень хорошо получается пробивать щиты. Но если их не будет, то я справлюсь. Она достала палочку и направила на Рабастана: — Легилименс, — Гермиона чётко произнесла заклинание, сосредоточившись на Лестрейндже. Мир вокруг померк, стал похож на плоские декорации. Она провалилась в сознание другого человека и оказалась в комнате, похожей на пыточную камеру в подземелье. Только в этой были большие окна и элементы мягкой мебели. Рудольфус и Лестрейндж-старший стояли над распростёртым телом Рабастана. Тот был одет лишь в тонкие штаны, что-то вроде нательного белья, несмотря на то, что в комнате очевидно было очень холодно. — Ты такой же слабый, как твоя мать, — прорычал Лестрейндж-старший. Гермиона внезапно подумала, что даже не знает его имени. На языке крутилось что-то старогерманское, но вспомнить никак не удавалось. — Круцио! Тело Рабастана изогнулось, и он громко застонал. Стон был хриплый. Он означал, что пытка продолжается не первый час. Грейнджер закусила губу, не в силах смотреть, но и не в силах оторвать взгляд. — Вставай, — крикнул Рудольфус. Брат медленно поднялся с пола, пытаясь удержаться на ногах. Его всего колотила дрожь, волосы прилипли ко лбу. Он был невероятно молод, не старше семнадцати. Лестрейндж-старший бросил под ноги Рабастану волшебную палочку, — дерись со мной. — Я не буду сражаться со своим братом. — Вот поэтому ты не достоин быть Пожирателем смерти. Ты бесхребетный, никчёмный маменькин сынок. Если не возьмёшь палочку, то пожалеешь. — Я отказываюсь, — твёрдо ответил Рабастан. Рудольфус лишь покачал головой, а затем направил палочку в сторону брата и моментально заковал его в кандалы, свисающие с потолка. Лестрейндж-старший был доволен видом младшего сына, подвешенного так, что ноги едва доставали до пола, причиняя болезненное неудобство. Всё, что происходило дальше, ужасало и вызывало тошноту. Рудольфус вытащил небольшой кинжал и начал делать надрезы на теле своего брата. Он делал это с ленивой медлительностью, смакуя каждое движение. Грудь Рабастана превращалась в кровавое месиво, Гермиона не думала, что у маггла был бы шанс выжить после потери такого количества крови. Послышался скрип резко открывшейся двери, все обернулись на этот звук. Гермиону начало выталкивать из сознания, но она успела зацепить ещё одно блеклое воспоминание. Рабастан был в объятиях красивой женщины, которая шептала «мой ворон, мой ворон». Грейнджер обнаружила себя на полу, её тошнило, она не могла дышать, а слёзы вновь лились по лицу. Она подняла взгляд на Лестрейнджа, который сидел в кресле, низко опустив голову. — Как ты выжил? Он ничего не ответил, а Гермиона продолжила бормотать себе под нос. Потом с трудом поднялась на ноги, покачнувшись и едва устояв, и вылетела из комнаты.***
— Твоя мама очень красива. — Да, она была невероятно красива и слишком добра. Это и погубило её, когда она встретила отца. — Её нет в этом времени? — Нет. Погибла несколько лет назад от неизвестного проклятия. Я уверен, за этим стоял мой отец. — Почему она называла тебя вороном? — Всё же заметила? Моё имя состоит из двух германский корней, один из которых означает “ворон”. — Забавное совпадение. Ты учился на факультете, в названии которого тоже есть слово ворон. — Моему отцу не показалось это забавным.***
Гермиона никак не могла уснуть. Она не выходила из комнаты весь оставшийся день, обдумывая всё, что увидела в воспоминаниях Рабастана. Это было ужасно. Его семья была ужасной. Неудивительно, что его психика безвозвратно пострадала. Для него мир был искарёжен, понятий правильного и неправильного не существовало, остались лишь злоба и ярость. Грейнджер лежала на спине и смотрела в потолок, когда услышала тихий стук в дверь. — Открыто, — крикнула она, откидываясь на подушки. Лестрейндж зашёл и прикрыл за собой дверь, прислонившись к ней затылком. — С тобой всё в порядке? — Нет, не совсем. Они оба замолчали, полные невысказанных фраз, мыслей и чувств. — Все чистокровные семьи такие? — Я не знаю, но думаю, да. — Поступать так со своими близкими – просто варварство. Это неправильно. Почему? Почему они делали это с тобой? — Я не знаю, я не знаю, я не знаю, — в отчаянии воскликнул он. Гермиона, не думая, оказалась рядом. Она хотела взять Рабастана за руку, но не смогла заставить себя пошевелиться. В конце концов, она просто прислонись спиной к стене, прямо рядом с ним, и закрыла глаза. Не было слышно ничего, кроме обычных уличных звуков, доносящихся из открытого окна. Когда Гермиона открыла глаза, она была в комнате одна.***
Всю пятницу они потратили на изучение плана замка и той его части, где располагалась лаборатория. Когда Рабастан наколдовал огромный пергамент и начал чертить на нём стены, коридоры и тайные проходы, Гермиона была впечатлена. Он несколько раз повторил, чтобы она не мешала ему, но Грейнджер уже не казалось, что это просьба. Звучало ультимативно. Она по-прежнему сомневалась, что стоит одеваться в платье, так как при побеге или сражении ей было бы труднее маневрировать. Но Рабастан был непреклонен. — Мы тихо зайдём, всё сделаем и так же тихо выйдем. — Но что, если мы встретим твоего брата или тебя самого? — Они будут на вечере, пить огневиски и общаться. Можешь мне поверить. Грейнджер не нервничала ровно до того момента, пока не пришлось надевать платье. Мода волшебников не сильно, но всё же претерпела некоторые изменения за эти двадцать лет. Это платье было совсем не похоже на то, что она покупала для Святочного бала. Слишком тесное, слишком открытое и слишком нарядное. Платье создало чувственный изгиб, благодаря S-корсету, а цвета – фиолетовый и зелёный – напомнили Гермионе эпоху суфражисток. Лиф был обработан плетёным кружевом, шнуровка впереди приподнимала грудь. Грейнджер с трудом передвигалась в платье, так как подол постоянно норовил обвить её щиколотки. Вместо каблуков, на которых Гермиона так и не научилась ходить, были обычные ботинки. Она без стука вошла в спальню Рабастана и увидела, как он борется с запонками. В отличие от её наряда, его костюм был обычным и скорее походил на современный маггловский смокинг. Гермиона подошла к нему и потянулась к манжете, аккуратно свернула и совместила отверстия, затем продела запонку с одной стороны и закрепила зажимом. Затем она проделала то же с другой стороны. — Обычно я справляюсь самостоятельно, — хрипло произнёс Лестрейндж, — но видимо за столько лет работы Пожирателем потерял навык. — Это тремор, да? Гермиона подняла взгляд и резко выдохнула. Рабастан смотрел на неё слишком пристально, слишком…интимно? Этот взгляд обжёг её с головы до ног, но не позволил ей отвернуться. — Красивые запонки. Я только сейчас заметила, что это ворон. — Единственный подарок матери, что я смог сохранить. — Спасибо за платье, кстати. Оно слишком красиво для того, что мы собираемся делать. Гермиона почти отшатнулась, когда Лестрейндж потянулся к украшению на её волосах, но осталась стоять, заворожённая его действиями. Он вытащил незамысловатую заколку, и её кудрявые волосы рассыпались по плечам каскадом. — Я трансфигурировала её из чашки, — промямлила Гермиона, — никогда не была сильна в моде. Она повернулась, чтобы уйти в свою комнату и обновить макияж. Что угодно лишь бы оказаться подальше от Рабастана и его взглядов. Он оказался быстрее и обхватил её руку повыше локтя. — Не собирай волосы, оставь так. Гермиона кивнула и выскочила из спальни так быстро, как позволяло ей платье.***
В вечерних сумерках они добрались до поместья и прошли сквозь ворота незамеченными. Защита была сделана на крови, а Рабастан был членом семьи, так что он просто приложил ладонь к орнаменту решётки. Затем Гермиона сотворила заклинание невидимости, и вдвоём они незаметно двинулись вдоль стены к боковой двери, скрытой за высокими кустами боярышника. Добравшись до третьего этажа, они приблизились к последней двери, где располагалась лаборатория, и сняли с себя заклинание невидимости. Это была не совсем лаборатория в обычном смысле этого слова. Гермиона представляла себе что-то вроде кабинета зельеварения, но Рабастан описывал это как обычный кабинет с множеством столов и полок, на которых стояли древние фолианты. Дверь была не заперта, но когда Лестрейндж вошёл внутрь, он чертыхнулся. — Что? Что такое? — Гермиона вынырнула из-за его спины. Кабинет был пуст. Не было ни мебели, ни ковра, только голые стены и пустое окно. На полу лежал вековой слой пыли, который закружился от воздуха из коридора. — Другая Вселенная, другой кабинет. Пойдём. Рабастан закрыл дверь и двинулся по коридору к лестнице. — Как ты собираешься искать нужную комнату? — тихо спросила Гермиона. — Попробую найти ту дверь, на которую навешаны куча защитных заклинаний. Он достал палочку, пробормотал несколько слов и сотворил руну поиска. Кончик палочки загорелся нежно-голубым светом. — Свет изменится, если найдёт то, что нужно, — не оборачиваясь, пояснил Лестрейндж. Гермиона следовала за ним, держа палочку в руке на случай внезапного нападения. Они спустились на второй этаж и начали двигаться вдоль комнат. Внезапно одна из дверей стала открываться, и оттуда показался мужчина. Рабастан резко толкнул Гермиону в углубление в стене. Она взмахнула палочкой, пытаясь наколдовать заклинание невидимости, но он резко обхватил её руку. — Ты уже не успеешь, — прошептал он. Шаги приближались, и Рабастан низко наклонился к лицу Гермионы, положив одну руку на её талию. — Рабастан, это ты? — по коридору разнёсся пьяный голос Рудольфуса. — Да! — Заканчивай возиться с Беллой и возвращайся в гостиную. — Десять минут, — ответил Рабастан и покрепче обхватил Гермиону, от чего она негромко ахнула. Рудольфус рассмеялся и пошёл в противоположную от них сторону. Грейнджер напряжённо смотрела на Рабастана, который ответил ей таким же пристальным взглядом. Это было похоже на тонкую леску, натянутую между ними, которая вот-вот должна была разорваться. Мурашки побежали по её шее, что означало одно. Адреналин гнал её вперёд, и Гермиона не была способна сопротивляться этому. Она протянула левую руку и притянула Рабастана к себе, целуя его. Это было похоже на взрыв в голове. Несколько дней страха, отчаяния и беспокойства слились в этот момент в их поцелуе. Она чувствовала спиной камень, но ей было всё равно. Лестрейндж сжимал её плечи так, что назавтра останутся синяки. Она не могла дышать, но продолжала целовать его твёрдые губы. На вкус они были как мята и что-то еще. Он отвечал ей со страстью, которую она от него не ожидала, и притягивал ещё ближе, хотя казалось, что ближе некуда. Затем Рабастан раскрыл глаза и сделал шаг назад. Он продолжал отходить от Гермионы к противоположной стене с выражением ужаса на лице, Грейнджер видела, как вздымается его грудь. Она почувствовала укол в районе груди, но не смогла распознать это чувство. — Извини. Я не должна была это делать, — прошептала Гермиона, но её шёпот был слишком громким для них двоих. Она всё ещё была ошеломлена своим поведением. — Нам нужно идти, — вот и всё, что ответил Рабастан. Теперь между ними сквозило другое напряжение, будто в любой момент Лестрейндж убежит от неё, оставив здесь одну. Ей было бы смешно, если бы оказалось, что его так напугал всего лишь поцелуй с грязнокровкой. Хотя он не называл её так с тех пор, как она об этом попросила. Они вообще никогда не обращались друг к другу по имени. Это было странно. Наконец, палочка засветилась жёлтым светом перед одной из дверей. Рабастан обернулся к Гермионе и кивнул, ни на секунду не задерживая на ней взгляд. Они вошли и увидели то, что так долго искали. Четыре стола в разных углах комнаты были завалены книгами и пергаментами, в середине располагался постамент, на котором стояла та самая золотая подставка. Грейнджер взяла колбу с ближайшего стола и повертела её в руках. Внутри бултыхалось нечто зелёного цвета. Сама колба была сделана из специального стекла: его нельзя было разбить Бомбардой или Редукто. — И как ты собираешься уничтожить всё это? Здесь не подействуют обычные заклинания. — Адское пламя. Быстро и просто. — Просто?! Это одно из сложнейших темномагических заклинаний! — Тогда тебе повезло, так как я тёмный маг, — улыбнулся Рабастан, — если ты ещё не забыла об этом. Она забыла. Там, в коридоре, когда целовала его. На мгновение она действительно не думала о нём как о Пожирателе смерти. Ей не стоило это делать, но в то же время она ни о чём не жалела. Рабастан уже приступил к уничтожению бумаг, огонь из его палочки был небольшим и казался безобидным. Тем не менее, он был сильно сосредоточен на поддержании этого огня, а на его лбу уже выступили капельки пота. Гермиона продолжала стоять у двери, готовая защищаться в случае их обнаружения. — Помоги мне, — прохрипел Лестрейндж, — сложи всё на один стол, чтобы я смог удерживать огонь только в одном месте. Гермиона ринулась собирать свитки и блокноты, затем вернулась за колбами. — Книги тоже. Она закусила губу. Стоила ли её любовь к книгам того, что случится в будущем? Определённо, нет. Она собрала все фолианты и отнесла их на стол, пристроив справа от свитков. В комнате становилось слишком жарко, часть книг уже полностью истлела, и теперь на их месте виднелась зола. Гермионе очень хотелось подойти поближе и посмотреть, но она не хотела отвлекать Рабастана. Казалось, прошло всего полчаса, но дело было сделано, и Лестрейндж тяжело опустился на пол. Гермиона наколдовала немного свежего воздуха, чтобы разогнать запах гари и удалить остатки углекислого газа. — Ты как? — Гермиона присела рядом с Рабастаном и осмотрела его. — Сможешь идти? Он кивнул и тяжело поднялся. Им определённо стоило выбираться отсюда побыстрее. — А вы ещё кто такие? — раздался женский голос позади них. — Белла, — Рабастан вышел вперёд, закрывая Гермиону от взгляда Беллатрисы. — Басти? Что за чёрт с тобой приключился? — она таращилась на него во все глаза, в которых ещё не было заметно её сумасшествие. Если бы Грейнджер не знала, то решила, что перед ней обычная волшебница. Шрам на руке пронзило фантомной болью, и ей нестерпимо захотелось его почесать. — Время, — просто ответил Лестрейндж, — я вернулся сюда из девяносто восьмого. — За мной? — мягко спросила Белла, на что Рабастан кивнул. Гермиона видела, как Лестрейндж незаметно достал палочку из рукава. Она не совсем понимала, о чём они говорят, но знала, что это лишь отвлекающий манёвр. Беллатриса подошла к нему слишком близко и только теперь вспомнила о присутствии Грейнджер. Но она не успела ничего сказать. — Авада кедавра, — тихо, но чётко произнёс Лестрейндж. Он подхватил Беллу и оттащил её к стене. Она выглядела, как тряпичная кукла, которую по рассеяности позабыли. Гермиона стояла, не шевелясь, прижав руку ко рту, чтобы не закричать. Она с ужасом смотрела на Рабастана, который только что так просто убил человека. — Зачем ты это сделал? — Разве я не говорил тебе, что должен уничтожить всё, что связано с этим артефактом? — Ты не должен был убивать её! — Гермиона повысила тон, но старалась не кричать, чтобы не привлекать внимание. Рабастан резко обернулся к ней: — Она убивала людей, она оставила на тебе безобразный шрам, и она ни капли не сомневалась бы в том, чтобы прикончить тебя. — Так нельзя… — шептала Гермиона, — она ничего не сделала мне в этой реальности. Я ещё даже не родилась. Ты говорил, что здесь может быть всё по-другому. — А как же правосудие? Оно должно нести справедливость, разве нет? Она убийца в любой из Вселенных, пока она остаётся с семьёй Лестрейндж. — Правосудие слепо, — задумчиво ответила Гермиона, — у Фемиды глаза закрыты тканью. Я не хочу, чтобы ты убивал. Давай просто уйдём? — Нет, — Рабастан покачал головой, — ты ведь уже знаешь? Я не уйду, пока не убью их. Я не могу сделать тебе больно, но я могу избавиться от тебя на время. Выбирай: или ты мне помогаешь, или не мешаешь. Они вышли из лаборатории и вернулись к боковой лестнице, чтобы добраться до первого этажа. Гермиона не стала ничего отвечать, но Рабастан понял её и без слов. Она верила в искупление и в то, что у человека есть выбор, кем быть. Но война научила её, что не бывает только чёрного и только белого. У каждой медали – две стороны.***
Мероприятие явно подошло к концу, так как из-за дверей гостиной не доносилось ни звука. Они вошли туда и осмотрелись. Камин горел, на столике стояла открытая бутылка огневиски и три бокала. Кресла были пусты, но совсем недавно здесь были люди. Рабастан прошёл вглубь комнаты, Гермиона осталась стоять у входа. Стоило Лестрейнджу налить в стакан напиток и поднести его к губам, как боковым зрением он увидел красный луч, летящий в его сторону. Он успел пригнуться, и тот попал в каминную полку, каменная крошка разлетелась в разные стороны. — Я говорил тебе, что это был не я! — услышал Рабастан свой собственный голос. Впрочем голос был другим, более молодым и блеклым. — Твоя подружка у нас, дёрнешься, и я её убью, — а в этом голосе без труда узнавался Рудольфус со своей вечно поучающей манерой. Гермиона смотрела, как её Рабастан встаёт из-за кресла с поднятыми руками. Он не смотрел на неё, держа зрительный контакт только со своим братом. Палочка Рудольфуса упиралась ей под подбородок, а рука запуталась в её волосах, оттягивая их назад. — Я связан с ней Непреложным обетом, а значит, что как только вы убьёте её, я стану свободным. Ты узнал меня, Рудольфус? — Ты постарел, братец. И стал ещё больше походить на отца. Чего ты хочешь? — Я пришёл, чтобы уничтожить Карающее перо. В будущем наш Лорд проиграл, а перо стало убивать чистокровных. Всё пошло не так, как мы хотели. Меня отправили в прошлое нейтрализовать артефакт, но мы уже закончили, поэтому, будь добр, опусти палочку. Глаза Рудольфуса расширились, затем лицо исказилось гневом. — Иди проверь, — бросил он брату, не оборачиваясь на него. Тот беспрекословно последовал в коридор. — Что за девка? — Аврор, приставленная ко мне, чтобы следить за выполнением задания. Рудольфус захохотал: — Тебе всегда везло с женщинами. Как там Белла? — Она мертва. Как и ты сам. В этот момент Гермиона почувствовала, что палочка уже не впивается ей в горло, и предприняла попытку освободиться. Она со всей силы пнула ногой и попала Рудольфусу по голени. Он закричал и по инерции толкнул её от себя. Гермиона упала на руки, перекатилась и проползла до высокого кресла, за которым стоял Рабастан. Зелёный луч заклинания полетел в Рудольфуса, но тот успел отскочить и послать ответное в их сторону. Спинка кресла рядом с Гермионой взорвалась, но её не задело. Она выкрикивала боевые заклинания, которые Рудольфус блокировал. Он очень хорошо владел телом, поэтому успевал сражаться сразу с двумя волшебниками. Когда заклинание Экспульсо отвлекло Рудольфуса, Гермиона метким движением обезоружила его. Рабастан направил палочку на брата. Тот поднял руки и ухмыльнулся: — Ты никогда не мог сражаться против меня. — Да, — произнёс Лестрейндж. Свободной рукой он оттянул рубашку вниз, показывая шрамы. Глаза Рудольфуса расширились, когда он всё понял, — но ты меня научил. — Ты всегда будешь моим, братец, — самодовольно улыбнулся Рудольфус. — Авада кедавра! Гермиона не могла это выносить. Её тошнило, она хотела убежать. Куда угодно только бы не видеть, как зелёный луч рассекает воздух и попадает в человека. На секунду она закрыла глаза. Она почувствовала пальцы на своём подбородке и взглянула на Рабастана, который склонился к ней. — Ты можешь уйти сейчас. Она потрясла головой, не в силах вымолвить ни слова. Их прервал шум со стороны взорванной двери: молодой Рабастан, вернувшийся из лаборатории, с ненавистью смотрел на своё взрослое воплощение. — Вы убили её. Волшебный щит, созданный Гермионой, не успел раскрыться достаточно, чтобы отбить заклинание Конфринго. Оно попало прямо ей под ноги, от чего она отлетела к камину и упала на пол. Порядком вымотанный Рабастан чуть не пропустил Аваду, которая пролетела буквально в сантиметре от него. Гермионе показалось, что она неоднократно отключалась на несколько секунд, потому что каждый раз когда она открывала глаза, один из Рабастанов одерживал верх над другим. Они оба выглядели свирепыми, и у обоих была порвана одежда, но ни один из них не отступал. Грейнджер, наконец, удалось подняться. Она взяла тяжёлый подсвечник и прокралась к молодому Рабастану так, чтобы в неё не попало ни одно из заклинаний. Взрослый Рабастан заметил её и временно отступил, он наколдовал Протего и держал его достаточно долго. Он заговорил, чтобы отвлечь внимание молодой версии на себя. — Она бы никогда не полюбила тебя в ответ. Она только манипулировала твоими чувствами. — Нет! — Она была фанатичной, жестокой и абсолютно прогнившей внутри. — Заткнись, ты ничего…— Гермиона изо всех сил ударила Рабастана по голове. Его тело обмякло, и он упал у её ног. Грейнджер выронила подсвечник и сделала несколько шагов назад, пока не упёрлась в стену. Она медленно сползла по ней и закрыла лицо руками. Рабастан набросил ей на плечи пиджак, но не сделал попыток притронуться к ней или сесть рядом. Он так и стоял рядом с ней, пока Гермиона пыталась осознать для себя одну вещь. Она только что убила человека. — Думай об этом не как об убийстве, а как о спасении, — Рабастан оторвал её ладони от лица и поймал взгляд в ловушку своих глаз, — сегодня ты спасла меня и ещё очень много людей в будущем. — Это не оправдывает убийство. — Разумеется. Но ты не можешь спасти всех.***
Было совсем темно, когда они добрались за ворота поместья Лестрейнджей. Им обоим было больно, и оба хотели добраться до гостиницы как можно скорее, но Гермиона хотела закончить одно дело и не собиралась ждать ни минуты. Она направила волшебную палочку на Рабастана: — Твоя клятва, данная мне, исполнена. Золотистые браслеты снова засветились на запястьях волшебников и тут же погасли. — Я не вернусь в номер. — О чём ты говоришь? — Помнишь, я рассказывал тебе, что хочу поехать в Америку, когда всё закончится? Я не хочу ждать, отправлюсь сейчас в Лютный, заберу свой межконтинентальный портал. — А когда ты успел его заполучить? — недоверчиво спросила Гермиона, скрестив руки на груди. — В то утро, когда ходил за газетой. — Значит, это всё? Гермиона чувствовала, что ещё немного, и напряжение этого дня выльется в слёзы, но не хотела плакать при нём. Она говорила себе, что он всего лишь Пожиратель смерти, с которым она провела несколько дней. Это было невероятно, опасно и незабываемо. Грейнджер знала, что должна его отпустить, но совершенно не знала как. — Я тут подумал, ты ведь знаешь всё о будущем? Не хочешь связаться с Дамблдором или любым членом Ордена Феникса? Вместе вы в два счёта решите проблему с Тёмным Лордом. — А ты не поможешь мне? — с надеждой спросила Гермиона. — Нет, это больше не моя война. Куплю себе домик где-нибудь на берегу океана, чтобы каждый день ходить на пляж, а то после Азкабана выгляжу как вампир. Гермиона засмеялась, хотя в её глазах стояли слёзы. — Не плачь, Гермиона Грейнджер, теперь у тебя всё будет хорошо. С этими словами он развернулся и двинулся прочь от неё, уходя по тропинке в лес. Через минуту Гермиона услышала звук аппарации.***
Гермиона носилась по дому, собирая все свои записи о хронологии событий будущего. Дамблдор наконец-то разрешил ей присутствовать на собрании Ордена Феникса, где она сможет представить свой план по поиску и уничтожению крестражей. Она целый день не выходила из дома, так как за окном свирепствовала метель. Конец января в Шотландии ознаменовался резким похолоданием и повышенной влажностью. Не спасали даже согревающие заклинания. Мадам Розмерта сказала, что даже горячительные напитки не справились бы с такой стужей. Теперь они часто виделись, так как Гермиона прикупила небольшой коттедж на окраине Хогсмида на те деньги, что ей оставил Рабастан. Первое время ей было некомфортно распоряжаться такими суммами, но после того, как она связалась с Дамблдором и попросила о выгодном сотрудничестве, ей стало неудобно жить вдали от Хогвартса. Грозный Глаз занимался расследованием убийства Лестрейнджей, но в итоге дело закрыли за недостаточностью улик. Гермиона иногда просыпалась от кошмаров, связанных с убийством Рабастана, но ничего поделать с ними не могла. Со временем они стали приходить всё реже. Было время, когда Гермиона горевала по прошлой жизни. Хотела бы она вернуться в своё время? Не совсем. Там не было никого, к кому можно было вернуться. Гарри не пережил Аваду, практически всю семью Уизли сгубило проклятье. В этом вселенной она заново познакомилась с людьми из своего времени. Она была полезна Ордену, у неё были знания и навыки. Она надеялась снова встретить Рона, но уже в другом статусе. Возможно, она спасёт много жизней, предотвратит вторую магическую войну. В дверь постучали, и Гермиона не сразу поняла, что это настоящий стук, а не слуховая галлюцинация. Она ринулась ко входу, чтобы не заставлять кого бы то ни было ждать на улице в такой мороз. Грейнджер сняла цепочку и распахнула дверь. На пороге стоял высокий мужчина в пальто и шляпе, которая скрывала лицо. Он поднял голову, и Гермиона улыбнулась: — Ты, что ли?
