Июньский Аполлон

Они встретились вновь спустя долгих семь месяцев разлуки. Июнь, окутанный нежной белизной сирени и благоуханием хризантем, искупал их в изысканном шампанском Дом Периньон. Чонгук величал Тэхёна Аполлоном, явившимся из первых лучей рассвета, он его — Шекспиром. Рассветный красавец, возбуждающий ум и пропащий, с гордо поднятыми бровями и лицом, таинственность коего заключалась в его полной откровенности. Оно не скрывало ни малейшей тайны и тем самым не излучало ничего; оно не обещало ничего и тем самым — всё. Тем летом Чонгук отметил в своём дневнике: «Жизнь полна сладостного блаженства и лёгкого страха, что она может оказаться мимолётной». Тем летом Чонгук стал неотъемлемой частью семьи Тэхёна, для этого достаточно было всего-навсего являться постоянным любовником, неизбежно угождая в свиту принца. Молодые люди проводили всё время на курорте Ла-Райол-Канадель на юге Франции, в фешенебельном отеле, олицетворяющем утончённый вкус. Их номера находились напротив друг друга. Всякое утро Тэхён, облачённый в рубашку цвета парного молока, спускался на пляж белоснежным облаком, купаясь в тёплых лучах всеобщего обожания. Он зачастую вспоминала: «Здесь царили отдых и беззаветная непринужденность, не было ни тревог, ни трудностей — только лишь возможность загорать на солнце, кататься на моторной лодке днями напролёт и плавать под парусом. Мы наслаждались, упивались безмятежностью этой гавани». Чонгук не подписался бы ни под одной из этих строк; он запирался в своём номере и корпел над романом, находя это единственным способом уклониться от навязчивого внимания репортёров, тоскливых вечеринок и, сверх того, от бессовестного флирта Тэхёна. Именно флирт: он запрещал себе думать о чём-либо большем. За Чонгук думал Дюран из «Северных горизонтов»:моя любовь разрастается в несравненные высоты, превосходя всё, что я мог себе представить. Моя любовь подобна ветру, который сперва кажется не более чем ласковым дуновением, но вскоре обрушивается на сердце с силой, заставляющей его гнуться, как ива перед могучей бурей. Тэхён же любил повторять: Любовь 1: Из глубин сердца любить, не только ради отрады обладания, но и ради самой отрады от любви. Любовь 2: Будь терпим к тому, кого любишь, пускай каждый живет по-своему. Любовь 3: Позволь ему покинуть тебя, ежели сердце его охладевает подобно зимнему ветру, утоляющему пламя. Любовь 4: Прежде чем отдаться любви, научись шагать по снегу, не оставляя за собой следов. Чонгук предпочитал предаваться удовольствию мчаться на своём мерседесе, ласково именуемом им «Пэль Блю» (синей фурией), по живописному побережью, порой отвлекаясь на чарующее созерцание звёздного свода, столь манящего и беспокойного. А иной раз, дабы смягчить тяжесть душевных мук, он искал утешение в притихших уголках бара, погружаясь в сладостное опьянение просекко или анисовым ликёром. Порой они бранились, будем откровенны, из-за самых незначительных мелочей, но Тэхён с неизменным треволнением восклицал: мы вновь повздорили, его нужно отыскать! Ночь была пропитана восторгом, ожиданием, а вообще-то, похоже, все неумолимо стремилось к своему завершению. И мир в своем неспокойном безмолвии тоже приближался к концу: все осознавали, что война неотвратимо близко. 1938