Под еловыми ветками, рядом с плачущей ивой

Последние дни перед выходными догорали дотла, как и его красные щеки от больных ударов.  Мать сегодня снова пила. С раннего детства Джисон познавал вечное одиночество и грубость пощечин от родных рук.  Он научился заползать под низкую кровать, чтобы избегать летевших в него вещей, а если не успевал добраться до укрытия - закрывался тяжелым противнем, чтобы не попадало по голове. Правда, все удары приходились по и так израненным синяками пальцам, поэтому мальчик старался напрячь их, чтобы было не так больно. После очередного удара, Джисон понимает, что уже не успел добежать до своего укрытия.  Из глаз начинают течь горькие слезы.  Не от боли, нет. Страшно говорить, но Хан к ней уже привык - живет бок о бок и под одной крышей ест завтраки по утрам.  Он плакал от непонимания. Непонимания того, почему мама его бьет. Разве она не любит его? Почему она не любит его? Почему не обнимает, кивая на прощание в школу, или не желает доброй ночи, когда выключает в гостиной свет? Множество вопросов и так мало ответов. Навязчивые мысли не выходят из головы, засев огромным демоном посередине детского мозга.  Хан худший ученик в классе.  Учителя обращаются за помощью к матери, но она только кричит на сына и бьет его.  Как и сегодня. — Подойди ближе. Слова отзываются в голове и бьют по перепонкам, закладывая уши и перекрывая остальной поток мыслей.  Хан не может ослушаться, поэтому, все, что ему остается, это сделать шаг навстречу и получить еще одну звонкую пощечину.  Мать сегодня снова пила.  Он уловил это в едком запахе, по агрессивным повадкам женщины. И, конечно, по количеству выпитого спиртного, бутылки от которого, грузной кучей валяются на столе.  — Ты когда возьмешься за голову? Не кричит.  Пока что.  Начнет в скором времени, когда доковыляет ватными ногами до конца кухни. — Если тебе что-то непонятно, потому что ты уродился таким бестолковым, почему ты не остаешься после уроков?  Мальчик молчит. Потому что устал. Потому что бесполезно бороться и плакать. Но слезы все же скатываются по щеке солеными дорожками напоминая о том, что это все действительно происходит и чудо не случится.  — Слышишь меня или нет?! Вот он. Момент, когда голова начинает болеть, а тело само опускается на пол. Крик звенит в ушах, глаза закрываются. Добредя до конца комнаты, женщина поворачивается и уже шагает к сыну. И вот он снова один. В этом бесконечно вечном пространстве.  Столько боли в этом маленьком хрупком сердце. Интересно, от этого можно умереть? Хан не дожидается удара. Он выбегает из дома, распахнув входную дверь, игнорируя угрожающие фразы матери. Несется наугад в темноту, сквозь арки домов, через парк и низкий мост через тонкую речку.  Он останавливается и смотрит на свое отражение в неподвижной воде. Ему становится страшно и в этой панике его ноги вновь быстро барабанят по тропинке. Когда голая земля, сырая от недавнего дождя, резко сменяется летней зеленой травой, Джисон поднимает голову. Он в парке, в сосновой роще.  Здесь ждет его большая плачущая ива. Ее раскидистые ветви припадают к корням, спокойный ветер колышет каждый листик на дереве.  Она олицетворяет самого Хана - прекрасная и душевная, но большая и вечно льющая слезы от избытка чувств.  Здесь спокойно и тихо. Вокруг ивы круглый год благоухают вечно расцветшие цветы, скопившаяся влага на кроне блестит под светом желтого солнца.  Даже небо становится голубым - тучи рассеиваются, открывая проход теплым лучам. Мальчик обнаружил это место, когда в первый раз решил убежать из дома, чтобы не слышать ругательства матери.  Он плакал на скамье рядом с рощей, как вдруг услышал зовущий его нежный голос.  С того времени она стала для него домом, стала родной и той, к кому он приходит, когда становится совсем невмоготу.  Он приходит к нему. Джисон может наконец выдохнуть. Здесь никто его не тронет, но тревожность все еще бьет через край.  Он падает на колени, захлебываясь собственными слезами.  Откуда они? Разве он не выплакал все подчистую за эти годы? Откуда взяться этим мокрым каплям в полностью высушенной душе? — Ты пришел.  Фраза звучит грустным выводом. Темноволосый бледный мальчик выходит из-за дерева и опускается на колени перед Ханом. Его пустые глаза с большими синяками всматриваются в заплаканное лицо.  Он не трогает, ждет, пока тот успокоится. Только смотрит обеспокоено и убирает пряди со лба. — Минхо... она опять... — он не может остановить плач, он трясется и прижимается к ледяному телу, — Когда это все закончится, Хо... Тот в ответ лишь раскидывает руки, чтобы обнять его и долго гладит по волосам. — Возьми меня к себе, я не могу без тебя, — фраза трясется, Хан говорит тревожно и полушепотом, хватаясь за рукава порванной футболки друга.  — Ты знаешь, что это невозможно. И нельзя тебе сюда. Здесь холодно.  — Не холоднее, чем в твоих объятиях. — Джисон понемногу успокаивается. Здесь царит целебная атмосфера. Он пытается улыбнутся и облокачивается на плечо Ли.  Они лежат очень долго, время в этом месте течет по-другому.  Только в объятиях Минхо мальчик чувствует себя спокойно. Здесь он в безопасности. Мать его не достанет, никто не достанет, потому что не найдет.  Он дышит ровно, держа друга за руку. Разглядывает синие взбухшие вены на пальцах и водит по них подушечками своих ладоней. Выглядят они ужасающе, он не боится, потому что это Минхо.Его Минхо.  Все тот же улыбающийся ребенок, который одним вечером с заливистым смехом кидал другу пляжный мяч, заходя все глубже в воду. — Тебе лучше. — снова утверждение, с которым Хан соглашается коротким грустным кивком.  Пора идти.  Они встают, держась за мизинцы и смотрят друг на друга.  — Знаешь, я нарисовал сегодня свою одноклассницу. Она сказала, что у меня хорошо получилось. — Джисон говорит тихо, чтобы не волновать умиротворенную атмосферу и смотрит в застеленные дымкой глаза.  — Я рад. — Минхо почему-то грустно улыбается и опускает взгляд.  — Я не забуду о тебе. — мальчик трогает его за рукав. — Я знаю. Босые ноги шлепают по холодной земле, все снова возвращается в свою норму. Хан замечает, как свет от ивы гаснет. Снова становится холодно.  Он не оборачивается, идет дальше, по дороге, а когда заходит на мост, долго-долго всматривается в свое отражение.  В пустом парке раздается всплеск. Ледяная вода покрывает мурашками и сводит судорогой тело. Все мысли испаряются.  Хан закрывает глаза.