Прекрасный беспорядок

Первым человеком, который рассказал Прану о новом секс-шопе, был Луис. Заведение, открывшееся неделю назад в нескольких кварталах от университета, казалось, процветало и вызывало любопытство многих людей разнообразием продукции. Но разговор с Луисом прервался именно на этом моменте, когда Пран спросил его, правда ли, что на полках были только керамические чашечки в форме пенисов и подставки для ароматических свечей в виде вагин. О контрацепции, однако, было немного больше информации. Луис был более чем деликатен, объясняя, насколько удобен и привлекателен показался ему магазин, и насколько широк представленный там ассортимент товаров, ориентированных на фетишизм. Никаких осуждений, никаких табу, магазин пооощрял посетителей и покупателей проявлять своё собственное любопытство. Тем, кто убедил Прана зайти в этот магазин на прошлой неделе, был Вай. Они шли в ресторан-рамен, чтобы пообедать и дождаться там остальных парней из их компании, но Ваю было любопытно, и он не хотел идти туда в одиночку, поэтому потащил Прана с собой.Оказавшись внутри, Вай проследовал за одной из продавщиц по проходу между стеллажами и обернулся только для того, чтобы подмигнуть Прану, оставшемуся стоять у полки с керамическими пенисами, которые, в конце концов, были настоящими. В магазине было не так темно, как Пран себе представлял. Луис был прав, когда говорил, что всё было аккуратно и чисто, а в воздухе витал очень приятный запах. Поддавшись любопытству, Пран подошёл к нескольким диффузорам и почувствовал возбуждающие ароматы, распространяющиеся по всему помещению. В дополнение к предметам коллекционирования, здесь было несколько вибраторов, секс-костюмы, предметы БДСМ и кулинарная витрина с афродизиаками. — Закрой глаза и представь дверь, — мягко прозвучал из скрытых динамиков женский голос, — за этой дверью находятся все твои самые сокровенные желания. Желания, в которых ты боишься признаться даже самому себе. Пран опустил глаза, уставившись на, казалось бы, безобидные сладости, но не обращая на них особого внимания. «Нет ничего плохого в том, чтобы получать удовольствие самому». Пран с трудом сглотнул. Его мысли вернулись к общежитию, к соседу напротив, который должен был быть у себя в комнате, собираясь на обед с друзьями. Затем, позже, он отправил Прану сообщение с просьбой подождать его в комнате Прана, и тот ответил утвердительно только для того, чтобы найти его в своей постели, обнимающего свою любимую мягкую игрушку — хотя Нонг Нао не был животным в полном смысле этого слова. Пат. Его парень, Пат. Пран вздохнул, одновременно влюблённый и уставший по миллиону причин. Никто не должен был знать об его отношениях с Патом, по крайнем мере, пока. На самом деле, сама возможность того, что кто-то узнает об этом, приводила Прана в отчаяние от мысли о расставании, которого они, скорее всего, не смогут избежать. А Пран не хотел, чтобы их отношения когда-либо закончились. Быть с Патом — это было абсолютно всё, о чём мечтал Пран всю свою жизнь. И то, что Пат, наконец, оказался пределах досягаемости, — прямо здесь, в гостиной, в своей комнате, на своём диване, в своей кровати, — было тем, чего Пран не смог бы упустить. Это было невозможно, он испытывал физическую боль при одной мысли об этом. Но иногда ему хотелось, чтобы он мог лучше выразить свои чувства словами. Иногда Пран позволял себе несколько ласковых слов, чтобы заверить Пата, что он так же предан тому, что у них есть, как и Пат. Многое изменилось с тех пор, как они решили встречаться. Пат не стеснялся ни в выражениях, ни в жестах, он разрушил все свои собственные барьеры, чтобы впустить Прана и согласиться с тем, что Пран считал правильным. Пат изучил все привычки Прана и попытался приспособиться к ним, чтобы они находились в той приятной гармонии, где их ссоры были такими, какими были всегда, — способом всегда быть на виду друг у друга. Но за этой дверью, в сознании Прана, было что-то, что выходило за рамки красивых слов и громких заявлений. Было что-то, что заставило Прана захотеть попросить Пата не так сильно стараться, сказать ему, что он не всегда возражает против небольшого беспорядка. Или большого беспорядка. Что если Пат будет приставать к нему, Пран ничуть не обидится. На самом деле, он с нетерпением ждал этого. Иногда Прану хотелось затронуть эту тему, сказать Пату, что обычный Пран и возбуждённый Пран — это два разных человека. Что он заботится об организации и чистоте, следит, моет ли Пат руки после посещения туалета и перед едой, что ему не нравится видеть бардак в своей квартире и своих материалах. Но во время секса, с тех пор, как у них был первый раз, когда они отчаянно не ладили друг с другом после нескольких месяцев невыносимого напряжения во время их пари, Прану не хотелось такой заботы. Он хотел, чтобы Пат кончил целиком, дико, неудержимо, грязно. Пран хотел, чтобы Пат разрушил его. — Ладно, пошли, — Вай появился с пакетом в руке и улыбкой, при виде которой Пран скривился. Он не собирался спрашивать, что Вай купил, хотя тот, похоже, ожидал этого вопроса. Прану совсем не хотелось, чтобы его друг представлял себе что-то странное, поэтому просто молча смотрел, как тот кладёт пакет в рюкзак, и они, наконец, отправились обедать. * Пран вышел из лифта и достал из кармана мобильный телефон, чтобы проверить, нет ли новых сообщений. Там было несколько сообщений из группового чата класса, но Пран первым открыл то, которое его больше всего заинтересовало. Пат: Малыш, мне пришлось вернуться в университет, чтобы кое с чем разобраться. Я скоро вернусь, не скучай по мне так сильно. Ты можешь обнять Нонг Нао, если хочешь, я оставил его в твоей постели. Подожди меня. Пран поджал губы, пытаясь скрыть румянец, вспыхнувший на его щеках при мысли об этом прозвище. Малыш. Хорошо, что Пата сейчас не было рядом и он не видел ямочки, которая выдавала его, проявляясь в щеке и выдавая, что Прану нравится, когда его так называют. Пат, казалось, делал это, чтобы подразнить, а Пран позволял ему думать, что он находит это банальным. В глубине души, возможно, Пат уже знал правду. Пран вошёл в свою квартиру и понял, что Пат уже побывал здесь. Он оставил свою синюю инженерную рубашку на диване, что свидетельствовало о том, что он, должно быть, спешил разобраться с тем, что там произошло. Заглянув в дверь спальни, Пран увидел Нонг Нао прямо посреди кровати и улыбнулся. Он ответил Пату простым «хорошо» и смайликом, прежде чем отправиться в душ. Тёплая вода немного смыла усталость и Прану стало интересно, придёт ли Пат до того, как он закончит мыть посуду. Эта мысль заставила его вспомнить слова, которые он услышал ранее в секс-шопе. Они с Патом до сих пор не занимались сексом в душе. Они всегда занимались им только в постели и на диване. Пат всегда был очень нежным и заботливым, ему нравилось смотреть Прану в глаза, целовать его и говорить, что он любит его — и Пран помнил, как чуть не заплакал, когда услышал это в первый раз. Прану нравилось заниматься любовью с Патом. Это было сладко, интенсивно и восхитительно, всё внутри него воспламенялось и заставляло чувствовать тепло самого солнца. Но иногда Пран фантазировал о чём-то другом. Например, как Пат врывается в ванную, сжимает его мокрую плоть и вонзается в Прана вот так, с этим запахом пота, кожа к коже и ничего больше. Пран вздохнул. Его мысли завели его слишком далеко, и он не знал, когда вернётся Пат, поэтому просто закончил мыться и вышел из душа, надев только чистые боксеры. Вернувшись в спальню, он накинул рубашку, посушил волосы, и лёг на кровать, размышляя о том, что ему приготовить на ужин или, может быть, заказать что-то с доставкой после возвращения Пата. Он посадил Нонг Нао к себе на колени, и его взгляд случайно упал на прикроватный столик. Там, прямо рядом с лампой, стояла коробка. Пран поднял крышку и улыбнулся, увидев, что конфеты ещё не тронуты. Это Пат принёс коробку, и если он оставил её здесь, то не будет проблем, если Пран попробует десерт, верно? Пран взял розовую конфету, ожидая, что почувствует вкус клубники, но это было не совсем то, что он ощутил. В конфете был травяной привкус, который смущал, но честно говоря, не особо беспокоил его. Пран слизал с пальцев сахар, которым была посыпана конфета, и взял ещё одну. Он снова устроился на кровати, обнял Ног Нао и взял телефон. Новых сообщений от Пата пока не было, и он ответил своим одноклассникам, затем зашёл в приложение доставки, чтобы выбрать ужин. Пат не любил ничего острого, и лучше было выбрать полезный напиток. На десерт, подумал Пран, проводя рукой по лбу, чтобы убрать чёлку, они могли бы съесть конфеты, которые купил Пат. Пран обмахнул лицо свободной рукой. Он только что вышел из душа, а ему уже было жарко. Он проверил температуру и прогноз погоды в приложении, но было не так уж жарко, может, ему стоит открыть окно. Пран встал, распахнул окно, встряхнул рубашку, которая начала прилипать к телу, включил вентилятор и вернулся в кровать. Ткань простыней, казалось, раздражала его кожу, которая стала слишком горячей, и Пран решил снять и рубашку. Может, лучше ещё раз принять душ?.. Успеет ли Пат на этот раз вовремя, чтобы войти в ванную вместе с Праном? Одна только мысль об этом заставила его сделать глубокий вздох и зажмуриться, кровь прилила к паху, а член отреагировал помимо его воли. Было бы так приятно чувствовать спиной мокрое тело Пата, прижимающее его к кафелю, и сильные толчки, когда Пат входил бы в него… Пран отложил мобильник, не заказав еду. Может быть, ему лучше ещё раз освежиться в душе, может быть, у него есть ещё немного времени, чтобы избавиться от этого внезапного возбуждения до прихода Пата? Это было просто… Было так жарко, по телу Прана пробежала дрожь и с его губ сорвался прерывистый вздох. Пальцами он теребил край нижнего белья и любое расстояние казалось сейчас слишком большим, включая то, что отделяло его кровать от ванной. При других обстоятельствах он просто бы дождался прихода Пата, они бы поужинали вместе, и эта проблема была бы легко решена в течение первых пяти минут фильма, который бы они включили, чтобы посмотреть. Пат всегда мог определить, когда Пран бывал в настроении, и они всегда хотели друг друга, постоянно. Но на этот раз беспокойство было сильнее, спешка настолько нарастала, что Пран не думал, что сможет дождаться возвращения Пата, не говоря уж об окончании ужина. Прежде чем он успел осознать, что делает, его рука нырнула в трусы и коснулась члена. Пран услышал отдалённый звук, который был его собственным стоном, но сам он почти не смог распознать его — такой умоляющий и уязвимый. Большой палец коснулся головки члена, почувствовав, как вытекает предэякулят, а затем Пран провёл по члену ладонью. Он снова застонал, представив себе ладони Пата, широкие и твёрдые, которые вот так прикасались к нему. Пран стянул боксеры и бросил их на пол. Ему нужно было поскорее покончить с этим, он больше не мог сдерживаться. Пран крепко сжал свой член, легко дроча, так как был до смешного влажным. Его свободная рука спустилась к яйцам, медленно помассировала их, и продолжила движение вниз, пока не коснулась промежности. Ещё один стон разнёсся по комнате, требуя быстрого освобождения… которого так и не последовало. Оргазм был далеко, но Пран чувствовал, что может кончить в любой момент.Его действий было недостаточно. Одной рукой он продолжал ласкать член, а другой нащупал ящик прикроватного столика. Пран перестал дрочить только для того, чтобы налить смазку на руки. Когда всё стало ещё более влажным, Пран обвёл свою дырочку, прикусив губу, а затем сунул внутрь средний палец. Его стоны стали более протяжными. Несмотря на то, что у Прана были длинные пальцы, он не мог дотянуться до нужного места таким образом и в таком положении. Честно говоря, даже если бы он смог, Пран не думал, что этого будет достаточно. Казалось, его тело готово было высвободить что-то, но он не мог заставить его сделать это. Ощущение было настолько мучительным, что Пран почувствовал, как его глаза наполняются слезами. Руки всё ещё скользили по члену, и два пальца проникали в дырочку, но оргазм всё равно был где-то далеко, и мысли Прана вернулись к его парню. Ему нужен был Пат, он был нужен ему сейчас. Всхлипывание вырвалось у него, пока он трогал себя, слёзы потекли по щекам, выражая небывалое разочарование от того, что он не получил то, что хотел. — Пран? Голос Пата заставил Прана открыть глаза и попытаться сфокусировать затуманенный взгляд. Пат был там, в проёме двери спальни, и глядел на него широко открытыми глазами и с разинутым ртом. Слёзы ещё сильнее потекли по щекам Прана, он так сильно нуждался в Пате, что, казалось, все его защитные стены рухнули. Пран зарыдал, протягивая к нему руки. — Пат… — позвал его Пран. Пат выглядел ошеломлённым, приближаясь к кровати, словно загипнотизированный. Он как раз поставил колено на матрас, когда увидел открытую коробку на столике. — Пран, ты это ел? Прану стало немного обидно, что Пат остановился на полпути и он почувствовал себя смешным из-за этого. Тем не менее он ответил: — Только две. А что, тебе жалко? — Нет, — Пат покачал головой, а потом потёр лицо, явно обеспокоенный. — Я не злюсь, просто… Пран, мне очень жаль. Я должен был сразу сказать тебе. Корн подарил мне эти конфеты, это афродизиаки из нового секс-шопа. Прану потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное. Он ощутил, что всё его лицо, плечи, грудь и уши заливает жаром. Не было ни ветерка, который мог бы охладить его тело, и то, что сказал Пат, казалось, имело слишком мало значения, хотя он и знал, что это не так. Пран только что проглотил что-то сомнительного происхождения, что-то, что повредило его организму, и Пат был прав, волнуясь. Но Пран хотел, чтобы Пат находился поближе. — Этим утром он купил там кучу продуктов и поделился с нами. Они не должны быть опасными, продавец сказал, что они снимают запреты или что-то в этом роде. Я подумал, что это глупо, но я бы попробовал конфеты с тобой, если хочешь. Но мы должны были поделить одну конфету, а ты съел сразу две. Пат говорил слишком быстро, его беспокойство росло с каждым предложением. Но Пран продолжал смотреть на него, глаза его были полны слёз, тело пылало, подбородок дрожал, он всё ещё злился, что Пат был слишком далеко. — Ты не хочешь прикоснуться ко мне? Вопрос был задан мягким, негромким голосом, настолько неожиданным, что Пран заметил, как Пат замер. — Ты злишься на меня? — Малыш, я не злюсь. Пат наконец подвинулся, упёрся обеими руками в матрас и наклонился, чтобы поцеловать Прана в щёку, но этого было недостаточно.Пран схватил Пата за шею и впился в его губы отчаянным, страстным поцелуем. Измазанные лубрикантом длинные пальцы запутались в волосах Пата, пока Пран глубоко целовал его, желая ощутить его вкус, и он даже задёргался в попытке притянуть Пата ещё ближе. — Пран, ты такой горячий, — прошептал Пат, опьянённый поцелуем, но его беспокойство было очевидным. — Не лучше ли нам поехать в больницу? — Нет, — упрямо ответил Пран, — я хочу тебя. Пожалуйста, ты мне нужен. — Но ты… — Пат погладил Прана по лицу, проведя большим пальцем по его мокрой щеке. — Ты уверен? Я не смогу этого сделать, если ты болен… — Пат, всё в порядке, — Пран застонал от разочарования. — Я не терял сознания, я просто очень возбуждён. Пожалуйста, мне больно. — Тебе больно? Пат осмотрел тело Прана, его рука нежно коснулась набухшего члена, пытаясь хоть как-то облегчить боль. Но изо рта Прана вырвался такой долгий и полный слёз стон, что Пат чуть не растаял. — Да, прикоснись ко мне, пожалуйста, — ещё раз попросил Пран, беспокойно задвигавшись всем телом при малейшем прикосновении. И Пат, казалось, только сейчас заметил, как сильно Пран на самом деле просит его. Умоляя, а не поглощая Пата, как обычно, а Пат любил уступать и подчиняться. Но на этот раз Пран, должно быть, очень чувствительный, раз так себя ведёт. — Ты весь мокрый, — сказал Пат и облизал губы, скользя рукой по его члену, — ты и сзади себя трогал? — Да, — ответил Пран и поднял колени, направляя руку Пата к своей дырочке. Все слова, которые он хотел сказать после этого, растворились в стоне, когда Пат погрузил в него два пальца. Стоя на коленях на кровати, Пат держал член Прана в одной руке, а другой ласкал его пальцами внутри, пока не нашёл нужное местечко. Это было так быстро и горячо, что Пран даже не успел подготовиться к оргазму, который настиг его. Было просто смешно, как Пату удалось довести его до предела с такими малыми затратами, хотя ещё несколько минут назад кульминация казалась невозможной. Пран понемногу успокоил дыхание, открыл глаза и увидел Пата, который так и стоял на коленях рядом с ним, его руки были перепачканы спермой Прана, а взгляд прикован к его лицу. — Чувствуешь себя лучше? — спросил Пат, и Пран медленно кивнул. — У тебя всё ещё стоит. Как ты думаешь, ты сможешь подождать, пока я приму душ? Пран моргнул, в голове прояснилось, его тело по-прежнему готово к сексу… Прану нужен был шанс, предлог, чтобы высказать всё то, что он подавлял, открыть ту дверь, за которой он хранил все свои самые грязные желания. Может быть, сейчас самое время выплеснуть это наружу, сознательно, при благоприятных обстоятельствах? — Нет, — тихо ответил Пран, потянувшись рукой к белой рубашке Пата, — всё в порядке, тебе не нужно уходить. — Малыш, мне пришлось бежать в университет, я вспотел. Так что я не знаю, сможешь ли ты… — Я хочу тебя таким, — настаивал Пран, притягивая Пата к себе за плечи, пока тот не уткнулся лицом ему в шею. — Я всегда хотел тебя таким… Пат навалился всем телом на Прана, не заботясь о том, что испачкает рубашку спермой, которая осталась на животе Прана. Целую минуту он просто чувствовал, как Пран целует и облизывает его вспотевшую шею, как он продолжает тереться об него бёдрами. А затем с губ Пата сорвался хриплый смешок. — Я так и знал. Пран, всё ещё отвлечённый ощущением того, что Пат лежит на нём, и вновь вспыхнувшим вожделением, был удивлён, когда Пат отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. На его лице была кривая улыбка, такая красивая, что Прану захотелось убить его. — Знал что? — растерянно спросил Пран, пытаясь притянуть Пата обратно для поцелуя. — Ты… Ты же не помешан на чистоте, правда? — сказал Пат, и его голос звучал озорно, почти злобно, отчего сердце Прана учащённо забилось. — Когда дело доходит до секса, тебе нравится, когда он такой. Грязный. В этом тоне и выборе слов было что-то такое, что напоминало смелый тест на переломный момент в их отношениях. Пат был внимателен к каждой реакции тела Прана, точно так же, как он был внимателен ко всем мелочам, которые тот проявлял, даже не осознавая этого. Пат безошибочно различал румянец на лице Прана каждый раз, когда он жаловался на запах своей одежды после тренировки, видел его разочарование, когда Пат предлагал помыться сразу после секса, или когда он осознавал, что у Пата всегда под рукой презерватив, когда между ними возникало жаркое настроение. Пат делал всё это для Прана, потому что думал, что именно такой заботы он и хотел, но каждый раз, когда Пран испытывал разочарование, в нём росло подозрение. Мысль о том, что Пран хотел его грязным образом, а не только в буквальном смысле этого слова. Вот почему Пат не стал сейчас стесняться в выражениях. — Ты хочешь, чтобы я кончил в тебя, да? — рука Пата легла на подбородок Прана. — Грязная шлюшка. Пран ахнул. На мгновение он задумался, не ударился ли головой, не была ли жара такой сильной, что у него начались галлюцинации, или он потерял сознание, потому что то, как Пат разговаривал с ним, казалось нереальным. В любое другое время Пран почувствовал бы необходимость дать отпор, но не сейчас, не тогда, когда его тело снова загорелось, возвращая эрекцию, как будто он только что не кончал. — Посмотри на себя, — снова заговорил Пат, протягивая руку между их телами и касаясь члена Прана. — Ты такой возбуждённый из-за того, что я сказал? Урод. — Пат! — вскрикнул Пран, слёзы снова потекли по его лицу, но его тело растаяло под рукой Пата, из-за его слов и взгляда. Пран звал его без всякой причины, он просто хотел, чтобы имя Пата слетало с его губ, когда он себя так чувствовал. Пат ухмыльнулся и отодвинулся. Пран поднял руки, пытаясь вернуть его обратно, но Пат с любовью поцеловал ему руку, слез с кровати, снял брюки и забрался обратно в одной рубашке и трусах. Он втиснулся между ног Прана медленно расстёгивая рубашку, намеренно дразня его. Может, это был эффект афродизиака, может, это был эффект от того, как Пат с ухмылкой раздевался для Прана, или, может быть, это было всё вместе взятое. Но оно сделало член Прана ещё тяжелее, ещё горячее, на животе образовалась лужица вытекающей из него спермы. И Пат видел всё это и видел растущее с каждой секунды разочарование Прана. — Тебе не терпится? — Пат насмехался над ним. И это был тот самый момент, когда пламя внутри Прана охватило уже известные места — территорию их соперничества. Потому что, да, Прану очень не терпелось, и Пат был не единственным, кто умел подразнить. Вот почему Пран поднял ногу и коснулся ступнёй члена Пата через нижнее бельё, медленно потёр его, пока Пат снимал рубашку. Губы Пата приоткрылись, когда Пран зажал его член между пальцами. Пран прикусил губу, одной рукой лаская себя, чтобы немного успокоиться, и наблюдал, как на боксерах Пата появляется мокрое пятно. Подошва ноги Прана надавила на всю длину члена, пятка мягко коснулась яиц. Затем Пат схватил Прана за лодыжку, потянул вверх и сунул его большой палец себе в рот. Свирепый взгляд Пата был прикован к Прану, к его потному телу, растрёпанным волосам и заплаканному лицу, к руке, медленно ласкающей член… Пат ещё немного пососал пальцы Прана, а затем отпустил его ступню, заставляя его раздвинуть колени шире. Пат погладил внутреннюю поверхность бёдер Прана, раздвигая их настолько, чтобы видеть, как его дырочка сжимается вокруг пустоты, просто ожидая его. Но Пат не хотел, чтобы всё закончилось так быстро. Не тогда, когда Пран был так открыт и уязвим в своих желаниях, не тогда когда Пат проверял все свои недавние выводы. Пат дотянулся до смазки, брошенной на кровать, и налил её на живот Прана, который вздрогнул, когда холодная жидкость коснулась его разгорячённой кожи. Пат улыбнулся, касаясь его кончиками пальцев и размазывая смазку и сперму по его плоти, набухший член Прана сочился каждый раз, когда Пат приближался к нему. Чтобы подразнить Прана ещё немного, он слез с кровати и снял трусы. Рука, испачканная смазкой и спермой Прана, потянулась к его собственному члену, медленно прошлась по нему, — Пат наблюдал, как Пран смотрит на него, раздвинув ноги и осторожно прикасаясь к себе, как будто не хотел заходить слишком далеко, как будто хотел, чтобы Пат был единственным, кто доставит ему удовольствие, которого он так жаждал. — Ты так идеален, — сказал Пат и вернулся в кровать, навис над Праном, опираясь руками по обе стороны от него. — Грязный, умираешь от желания, чтобы тебя трахнули. Тело Пата опустилось, член вжался в живот Прана. Пран застонал, как от этих слов, так и от прикосновения, особенно, когда задница Пата дотронулась до головки его члена. Пат подвинулся, его ноги прижались к бёдрам Прана, член скользнул по мягкой влажной плоти его живота, ещё больше пачкая их обоих. Он не мог оторвать взгляда от того места, где соприкасались их тела, головка его члена высовывалась каждый раз, когда он продвигался вперёд, почти доставая до груди Прана. Но если он думал, что его парень будет молчать, Пат жестоко ошибался. Когда стоны Прана наполнили его уши и отразились от стен, Пран нежно сжал член Пата своими пальцами. Головка слегка касалась пупка Прана, заставляя его стонать ещё громче, задница Пата тянулась к члену Прана каждый раз, как он отклонялся назад, руки Пата сжимали его, заставляя его живот принимать форму трущегося об него члена. — Ты кончаешь? — спросил Пран прерывающимся голосом, его тело пылало от возбуждения, глаза были полны похоти. — Я даже ещё не близок к тому, чтобы закончить с тобой. Ты же не собираешься меня подвести, правда? Тень самодовольной улыбки появилась на лице Прана. Он был опьянён афродизиаком, и у него ещё хватало наглости так дразнить Пата. Вероятно, именно поэтому он так его дразнил. Пран наконец-то отбросил все запреты, это было его самое сокровенное «я», и всё это принадлежало Пату. Как он мог не любить Прана, если они всегда доводили друг друга до такого состояния? Пат снова пошевелился, на секунду усевшись на бёдра Прана. Его руки немного дрожали от усилий, но в основном — от абсурдного возбуждения, которое он испытывал, прикасаясь к Прану таким образом. Недолго думая, Пат потянулся к коробке с конфетами и взял одну. — Пат… — позвал Пран, внезапно забеспокоившсь. — Что ты?.. — Только одну, — уточнил Пат, обсасывая прилипший к пальцам сахар, — чтобы быть наравне. Затем Пат сунул Прану в рот палец, который только что облизал, и тот, даже не моргнув, всосал его. Пат почувствовал, как стон Прана отразился на его пальце, и открыл его рот, целуя его самым грязным образом, на который был способен. И тут Пат начал понимать, что ощущал Пран. Его тело быстро нагревалось, и уже существующий стояк стал невыносимым. Пат передвинулся выше, чтобы его колени оказались на уровне головы Прана, затем схватил свой член за основание и ударил им по его губам. — Пососи меня, — попросил Пат, почти всхлипывая. — Я знаю, ты хочешь попробовать свою сперму на моём члене, пососи меня. Пран застонал и высунул язык. Руки Пата вцепились в его волосы, он засунул свой член в его рот, и Пран принял его целиком и сразу. Пат вскрикнул, почувствовав, как головка его члена коснулась тёплого и мягкого горла Прана. Слёзы вновь навернулись на глаза Прана, когда Пат начал трахать его рот, медленно, но глубоко, так хорошо, что Пран чувствовал, как дрожат его ноги при каждом движении. Бёдра Прана двигались, устремляясь вникуда, он полностью растворился в этом ощущении, во вкусе ласк во рту, в его стонах в ушах, в выражении его лица, затуманенном слезами. Он хотел Пата, он хотел большего, он хотел его сильно, он хотел его сейчас. Одной рукой, которой он поглаживал бедро Пата, Пран коснулся собственного живота и размазал кончиками пальцев то, что они там натворили. Затем Пран положил пальцы между ягодицами Пата и медленно потёр его дырочку, отчего Пат застонал громче. — Ты хочешь трахнуть меня? — тихо спросил Пат, но его член всё ещё был во рту Прана, поэтом он не получил никакого ответа. — Хорошо, тогда вылижи меня. В следующую секунду он вытащил член изо рта Прана. Его опухшие губы остались приоткрытыми, а заплаканные глаза остекленевшими, когда Пат развернулся к нему спиной, показывая свою дырочку. Если для Прана было необычно так долго оставаться без контроля над их сексом, то не менее необычно было видеть Пата в таком состоянии. Пат был разговорчивым человеком в повседневной жизни, он говорил обо всём, что ему нравилось и обо всех своих желаниях, но в сексе он слепо доверял Прану, и ему это нравилось. Тем не менее, Прану было приятно видеть его таким требовательным, неспособным дождаться следующей команды. Он мог бы позволить этому продолжаться ещё немного. Вот почему Пран притянул Пата за бёдра и заставил его сесть себе на лицо и насадиться на высунутый язык. Пран закрыл глаза, наслаждаясь ощущением того, как эта горячая дырочка сжимается под его языком, умоляя Прана трахнуть его, затем открыл глаза и увидел, как выгибается спина Пата, как он запрокидывает голову и стонет… — Чёрт, — сказал Пран, на мгновение отстранившись, и засунул два пальца внутрь Пата. Он знал, что Пат, естественно, примет это, но теперь, с афродизиаком, он был ещё более уверен, потому что чувствовал то же самое. — Да, да, чёрт возьми, — Пат наклонился вперёд, опершись на обе руки, когда Пран засунул пальцы внутрь, продолжая облизывать языком краешек. — Да, Пран… Ты такой хороший… Так горячо… Ах!.. Пат издал долгий прерывистый стон, когда Пран коснулся нервов внутри него. Пран почувствовал, как струя спермы ударила ему в живот, отчего тело Пата ослабло. Пат опустился на Прана, его лицо оказалось на одном уровне с его членом, а затем он поцеловал его, заставив пульсировать. Первый оргазм очистил разум и ослабил тело — Пран только что испытал это ощущение. Но теперь он оклемался и был начеку, а Пат слишком много дразнил его, чтобы это сошло ему с рук. Пран медленно пошевелил бёдрами только для того, чтобы его член потёрся о губы Пата, а затем мягко толкнул его обратно на матрас. Тело Пата было вялым и подвижным, поэтому Пран сменил позу, в которой находился с самого начала, сел, и, поднявшись на колени, втиснулся между ног Пата. В конце концов, у Прана ещё не было второго оргазма, а Пат и так был слишком горячим и почти таким же грязным, как и Пран. — Кто эта грязная шлюха, которая хочет, чтобы её трахнули сейчас, а? — спросил Пран шёпотом, толкая свой толстый член в дырочку Пата. И не было ни секунды колебаний, Пат застонал и приподнял ноги, обхватил колени, желая, чтобы Пран вошёл сразу и глубоко. Пран застонал в ответ, уставившись на то место, где соединялись их тела, наблюдая, как его член исчезает внутри Пата, поглощаемый так хорошо, что это было безумие. — Твоя задница так хорошо берёт меня, — прошипел Пран и ухмыльнулся, — шлюха. За этим словом последовал более сильный выпад и Пат заскулил, когда Пран снова попал в нужное место. Пран почувствовал себя тщеславным из-за того, что заставлял Пата вести себя так, как ему хотелось, трахая его так, как ему нравилось. Пат непроизвольно прижал Прана к себе, отпустил свои ноги и поднял руки над головой, вцепившись в простыню. Пран, в свою очередь, держал Пата и толкался ещё сильнее, и заметил, что Пат снова близок к оргазму. И сам Пран тоже долгое время был на взводе. Пран попытался продержаться ещё немного, он закрыл глаза, чтобы не видеть, как Пат хнычет и теребит простыню, но было уже слишком поздно. Пран вошёл в Пата, твёрдый и упругий, и продолжал толкаться в него, пока не осталось ни капли спермы. Всё, на чём он мог сосредоточиться в этот момент, — это на том, как голос Пата становился всё громче, когда он кончал вместе с ним, наслаждаясь сильными сокращениями вокруг своего члена. Пран медленно соскользнул с Пата, не отпуская его колени, чтобы посмотреть, как сперма стекает по его коже. Прану захотелось облизать его всего, поэтому он наклонился и сделал именно это, ещё раз попробовав себя на теле Пата, загипнотизированный этим зрелищем. Потому что у Пата всё ещё стоял. Он казался почти испуганным, его тело блестело от пота, грудь поднималась и опускалась, пока он приходил в себя после только что пережитого оргазма. Пран снова наклонился, облизал его яйца и член, надеясь на ещё один оргазм, поцеловал его живот, покрытый спермой, смазкой и потом, впился губами в шею, оставив засос, а затем поцеловал Пата в губы. И как всегда он принял его полностью, приоткрыв губы, их языки сразу же соприкоснулись. Пат пососал язык Прана, как будто хотел разделить их вкус, интимный, грязный и ужасно горячий. — Ты хочешь трахнуть меня сейчас? — прошептал Пран, ощутив, как Пат вздрогнул и нетерпеливо кивнул. — Я всегда хочу… А… пошёл ты. Пран не понял, было ли это продолжением фразы или ругательством, потому что тут же затолкал член Пата в свою задницу, не дав ему времени на раздумья. От перевозбуждения он заскулил, насаживаясь на член, почувствовал, как ногти Пата впиваются в его бёдра. Пат продолжал повторять «ебать», пока Пран не достиг основания. На краткую секунду он поддался скрытой усталости, наслаждаясь ощущением того, что Пат наполняет его. Именно таким Пран хотел бы быть: Пат внутри него, он внутри Пата. Это не имело значения, он просто хотел, чтобы они были единым целым, чтобы невозможно было понять, где начинается один и заканчивается другой. Просто грязный, горячий парень, который никогда не устаёт ломать собственные барьеры, пока между ними не останется ничего, кроме этого грубого, простого, низменного чувства. Пат пошевелился под Праном, приподнимая его, и он снова застонал. В этой позе Пат входил так глубоко и так хорошо. Пран откинул голову, закрыв глаза, его тело отклонилось назад, а руки легли на бёдра Пата, он начал медленно перекатываться, чувствуя, как член Пата входит и выходит из его дырочки. Руки Пата гладили его, и он наблюдал, как живот Пата напрягается каждый раз, как он подпрыгивает на нём. Взгляд Пата проследовал вверх к шее, скользнул по красивым ключицам Прана и поднялся к подбородку, а затем к приоткрытым губам — Пран стонал каждый раз, когда член Пата тёрся о его простату. Пат мог просто наблюдать, потому что вид был великолепный, но ему нужно было больше. И он сел на кровати, обхватив Прана за талию, а Пран взвизгнул, потеряв равновесие, и задвигал ногами, чтобы не упасть. Прежде чем Пран успел задать какие-либо вопросы, у него перехватило дыхание, потому что Пат взял в рот его сосок и принялся посасывать. Он был таким гладким и нежным. Пат почувствовал, как кончик соска твердеет под его языком, и застонал, уткнувшись лицом в грудь Прана. Но тут же отпустил его и впился губами в другой сосок, слегка прикусив чувствительную кожу. Это заставило Прана двигаться сильнее, его руки сжали пряди волос и прижали голову Пата к его груди. Пат услышал, как Пран выдохнул, ощутил, как его спина выгибается, а задница сжимается вокруг члена. Пат скользнул рукой по животу Прана, измазанному смазкой и спермой, и коснулся его твёрдого члена. Пат медленно притянул Прана к себе за задницу, так, чтобы его член потёрся между их телами, и он застонал так по-новому, что Пат совершенно потерял рассудок. Это было так хорошо, что Пран уже не мог дальше поддерживать медленный темп, не говоря уж о Пате. Было смутное ощущение, что временное возбуждение от афродизиака проходит, и ни один из них не хотел упустить ни секунды, поэтому они начали двигаться вместе, жёстко и глубоко. — Подожди, — Пран тяжело дышал, дрожал и обнимал Пата за плечи. — Я… Я чувствую что-то странное. — Хочешь кончить? — хрипло спросил Пат, касаясь губами подбородка Прана и крепче обхватывая руками его бёдра. — Нет, — всхлипнул Пран, — дело не в этом… Хотя Пран снова попытался притормозить, Пат не позволил ему. Он продолжал двигаться под Праном, наблюдая, как его прекрасные глаза снова наполняются слезами. — Пат… — Отпусти себя, — Пат прикусил его шею, — всё в порядке. Пран перестал вырываться, вцепился руками в волосы Пата и уткнулся лицом ему в шею. Пран едва сдержал стон, когда кончил. Между их телами заструилась жидкость, частичное облегчение пришло вместе с безошибочно ощущаемым теплом. Пран несколько секунд не двигался, подавляя рыдания, но его лицо всё равно залили слёзы. — Моя грязная шлюшка, — сказал Пат с нежностью в голосе, которая заставила Прана крепче обнять его, он не в силах был скрыть, что эти слова совершенно безумно взволновали его. Пат не испытывал отвращения, Пат не отстранялся, Пат не собирался останавливаться. Вместо этого Пат стонал ему в ухо, позволяя всем этим жидкостям растекаться между ними, и крепко обнимал Прана, как будто он был сокровищем. Это было уже слишком. Искусственно возникший жар, может, и спадёт, но дверь больше нельзя закрыть, только не после всего этого. — Пат, — бессмысленно позвал Пран, — я сейчас снова кончу. — Да, малыш, кончи для меня, — потребовал Пат, двигаясь ещё резче. — Я кончу вместе с тобой. Пран отстранился ровно настолько, чтобы прижаться губами к губам Пата, и излил свой стон ему в рот, пока всё его тело сжималось в конвульсиях вокруг Пата.Это чувство было таким сильным, что Пран увидел тёмные круги в уголках глаз, всё ещё затуманенных слезами, и почувствовал, как Пат наполняет его изнутри. Несколько мгновений они оставались в таком положении, не в силах пошевелиться. Действие конфет ослабело и после всех упражнений осталось чувство непривычной усталости. — Ты собираешься сходить с ума и сменить постельное бельё сейчас или?.. — Пока нет, — ответил Пран, прижавшись потным лбом ко лбу Пата. — Ты не против? Если я пока не хочу менять простыни? Пат посмотрел Прану прямо в глаза. Он знал, что вопрос был не только о простынях, но и о самом Пране. Ничего, что его парню нравились такие непристойности? Ничего, что Пран не всегда бывает идеальным, аккуратным парнем? Понравится ли Пату с этого момента такая его сторона? Затем Пат улыбнулся и на этот раз более нежно поцеловал Прана. — Всё нормально. Ты можешь менять простыни десять раз в день или раз в год, мне всё равно. Я просто хочу, чтобы они были твоими, пахли как ты, и чтобы ты позволил мне лечь в них рядом с тобой. Ресницы Прана затрепетали, и он вздохнул, пытаясь скрыть, насколько уязвимым всё это сделало его. — Я не собираюсь менять постельное бельё раз в год, — пробормотал он. — Отвратительно. — Эй, ты чертовски хорошо знаешь, что я имею в виду! Пран покачал головой и снова поцеловал Пата, который надул губки. Множество «я люблю тебя» переполняло его разум, просачиваясь через дверь, которую он открыл. Потому что так случалось всегда: Пат вторгался в его защиту и в самые сокровенные уголки его разума, тела и сердца. И Пран всегда впускал его.