Мечта, что могла стать реальностью🌸

Праздник не затихал, голоса смешивались с тихой музыкой, подарки ещё не все были распакованы, но Нил поймал себя на том, что смотрит не на сына, а на Эндрю. Тот стоял чуть в стороне, в руках – чашка кофе, выражение лица спокойное, почти отстранённое, но глаза… В них не было привычной холодной завесы, закрывающей абсолютно всё. Нил знал этот взгляд. Тот, что выдавал больше, чем Эндрю, возможно, сам того хотел. Джозеф сосредоточенно держал клюшку, а Кевин что-то объяснял, но Нил всё ещё смотрел на Эндрю. — Сюрприз удался? — спросил Эндрю, не отрываясь от чашки. Нил кивнул, сказав: — Ты видел его лицо? Конечно, удался. Эндрю хмыкнул и сделал глоток кофе. Музыка, голоса, смех — всё слилось в фоне, но момент оставался чётким, настоящим. — Ты не должен был… — начал Нил, но оссëкся, не договаривая до конца. Эндрю скользнул по нему взглядом. — Если бы не должен был, не делал бы, — отозвался он просто. Нил открыл было рот, но их перебил радостный голос Джозефа: — Папа, смотри! Нил развернулся. Джозеф стоял одетый в форму Нила, которая была ему явно велика, но он всё равно светился от счастья, а в руках он держал клюшку Кевина. Она была выше него, 114 см, как-никак, но вид у него был, будто это было всë его, а не подарок, который ещё утром казался невозможным. Кевин что-то говорил, но Джозеф почти не слушал. Он был слишком увлечён клюшками о которых он мечтал, но больше всего формой. Полная коллекция. Возможно немного неординарные мечты у пятилетнего ребёнка, но когда растёшь в семье спортсменов, то это невольно становится частью твоей жизни.  — Видел? — гордо спросил он, обращаясь к Нилу. Джостен лишь мягко улыбнулся сыну, слабо кивнув. — Это просто невероятно, – констатировал Нил. Джозеф засиял, а потом снова взглянул на Эндрю, тот пил кофе, словно не замечая его взгляда, но Джозеф упрямо шагнул ближе, чтобы стать наконец заметным. — Спасибо, — сказал он. Эндрю не сразу ответил. Только наклонил голову, разглядывая ребёнка, и, наконец, чуть заметно кивнул. — Пользуйся, раз уж получил, — бросил он. Джозеф кивнул так серьёзно, что Нилу пришлось прикусить щёку, чтобы не засмеяться от вида такого «взрослого» облика Джозефа. — Буду! – радостно и громко воскликнул мальчишка. Музыка продолжала играть, гости смеялись и разговаривали, но этот момент зафиксировался в памяти Нила, как фотография: Джозеф с клюшкой, Эндрю с чашкой, короткий обмен взглядами — всë это ощущалось близким и родным сердцу Джостена. Чуть позже, когда вечер подходил к концу, а квартира была завалена подарочной бумагой и ленточками, Нил поймал Эндрю сидящего на диване в гостиной. — Ты действительно умеешь делать сюрпризы. — Очевидно.  — Он счастлив. Эндрю посмотрел на него, молчал, а потом, пожав плечами, сказал: — Значит, оно стоило того. Подарок вышел прелестным. *** Когда дома стало тихо, и лишь звонкий смех Джозефа нарушал тишину, Нил, глядя на всю картину со стороны, поймал себя на мысли, что ему не хочется, чтобы всё это заканчивалось: Эндрю, сидящий на диване и вглядывающийся в пламя камина, Джозеф с широченной улыбкой и горящими глазами, бегающий вокруг взрослых. Весь этот покой и уют хотелось сохранять как можно дольше.       Джозеф тоже оказался совсем не готов к завершению этого дня. Он продолжал бегать по дому в форме, размахивая клюшкой, и смеялся с каждым новым движением. Но чем больше он пытался, тем быстрее уставал, и в какой-то момент Нил заметил, как его глаза начали терять блеск, а шаги стали более неуверенными и тяжëлыми. — Хочешь, я помогу тебе с этим? — спросил он, вставая с дивана. Джозеф остановился, глядя на него с каким-то замешательством. — Я… ещё не устал. Но Нил видел, как затуманились его глаза, и знал, что отговорки — это всего лишь следствие того, что он не хотел заканчивать этот день. — Ну, у тебя есть выбор. Либо ты будешь прыгать с клюшкой ещё пять минут, либо я помогу тебе лечь спать, — сказал он мягко, но твёрдо. Джозеф мгновенно успокоился, положил клюшку на кресло, подошëл к Эндрю и, поймав его взгляд, широко улыбнулся, расставляя руки для объятий. Эндрю слегка замешкался, но быстро попытался скрыть это и подхватил мальчика на руки. Джозеф захихикал, а потом обвил шею Миньярда и крепко, на сколько хватило сил, обнял его.   Нил наблюдал, как Эндрю стоял молча, но тут он увидел то, что заставило его сердце пропустить удар: Миньярд стоял, держа на руках Джозефа, который улыбался и что-то шептал ему на ухо, а Эндрю, в свою очередь, прижимал малыша чуть сильнее и улыбался. Его глаза, карие, словно мёд, светились от счастья, а улыбка была такой искренней и широкой, словно в тот самый момент он узнал самый важный секрет в его жизни, о котором поведали только ему. Со стороны это казалось нереальным, ведь сколько Нил себя помнил, он ни разу не видел Эндрю таким. Когда такой трогательный момент закончился, Джозеф ещё раз обнял Эндрю, а потом чмокнул того в щёку. Миньярд явно не ожидал такого, но не отстранился. Он поставил малыша на пол и тот, подбежав к Нилу и взяв его за руку, направился в сторону детской крикнув напоследок: —Спокойной ночи, Эндрю. Ты самый лучший. — Искренняя, счастливая улыбка расплылась на лице ребёнка, уже очень уставшего от этого дня. Эндрю помахал ему и лишь слабо качнул головой, делая что-то похожее на кивок. Он стоял и наблюдал, как малыш и Нил уходят, и когда оба скрылись на втором этаже, он, оставшись наедине с собой, ощутил что-то удивительное внутри себя, что было для него немного пугающим, но таким интересным. *** Зайдя в комнату, Нил помог сыну переодеться в пижаму и уложил его в кровать, нежно укрыв его одеялом.  Джозеф обнял плюшевую лису, зевнул, и когда Нил потянулся, чтобы поцеловать его, неожиданно сказал: — Я бы хотел, что бы у меня был такой папа, как Эндрю. Нил, услышав слова сына, замер. Он знал, что его ребёнок удивительный, но каждый раз он удивлял его все сильнее. Он присел на край кровати и, положа руку на плечо сына, спросил: — Фоксик, что ты имеешь в виду? Джозеф с интересом разглядывал удивлённое лицо папы, а потом захихикал и с широкой улыбкой сказал: — Ну мамы то у меня нет. А раз так, пусть будет ещё один папа, такой как Эндрю. Нил потерял дар речи. Он всегда хотел, чтобы у Джозефа была полная семья, но услышав это от сына сейчас, он удивился настолько, что попросту не знал, что сказать. Помолчав какое-то время, он, глядя на сына, спросил: — Почему ты вдруг заговорил об этом? — уточнил Нил, всё ещё находившийся под впечатлением от такого неожиданного вопроса. Малыш задумался, вероятно он и сам не знал, а затем с полной уверенностью сказал: — Ну, ведь он такой крутой! Он храбрый, сильный, добрый, умный, прямо как ты! Самый лучший! А ещё я чувствую, что он любит нас, хоть и скрывает это. — Малыш захихикал и демонстративно накрыл лицо одеялом, показывая наглядно, как Эндрю скрывает свои эмоции. Это было так забавно, что Нил не смог сдержать смеха. Он заключил, укутанного в одеяло сына, в объятия, и когда глаза Джозефа показались наружу, глядя прямо в них, с улыбкой на лице сказал: — Ты не представляешь, как сильно я люблю тебя и рад, что у меня такой замечательный малыш. Джозефу явно понравились слова Нила. В его ярко-голубых, как море, в которых отражались сами небеса, глазах сверкнуло счастье, и он, вытащив руки из-под одеяла, крепко обнял Нила за шею. Они просидели так совсем недолго; Нил начал слышать лёгкое сопение сына. Он осторожно расцепил руки малыша, уложил его обратно, накрыв одеялом и поцеловав его в макушку. Дождавшись, пока дыхание Джозефа окончательно выровняется, он выключил ночник, вышел с комнаты, закрыв за собой дверь. *** Спустившись на первый этаж, он оглядел комнату: Эндрю снова сидел на диване с с привычно непроницаемым лицом, а в гостиной творился полный хаос. Нил слегка потёр переносицу, выдохнул и направился в эту пучину беспорядка, смирившись со своей участью на ближайшее время. Он принялся собирать посуду, которой оказалось больше, чем Нил думал. Перенеся всё на кухню, он стал собирать по всей гостиной последствия сегодняшнего праздника: фантики, подарочную упаковку, точнее то, что от неё осталось, ленты, лопнувшие шарики. Эндрю сидел и молча наблюдал за этим. Казалось, его забавляло то, как Нил ходит из одного угла в другой и убирает весь этот беспорядок. Это казалось таким смешным, что Эндрю не смог сдержать смешок.  Нил, услышав, что Миньярд сидит и, глядя прямо на него, хихикает, кинул на него непонимающий взгляд, а затем и бант, которым украшали одну из коробок. Он прилетел прямо в лоб Эндрю, и, увидев удивлённый взгляд Миньярда, Нил не смог сдержать смех.  Эндрю в свою очередь кинул ему другой бант в ответ, и, сами того не заметив, они превратили это в настоящее мусорное побоище. Они перекидывались бумажками и бантами, а потом и вовсе произошел интересный момент. В очередное перекидывание бантами Нил наступил на полиэтиленовую упаковку, и та поехала по ковру. Нил с грохотом завалился на пол, параллельно пытаясь ухватиться хоть за что-то, повалив и Эндрю за собой.  Оба грохнулись на пол и в момент падения умудрились стукнуться лбами. Нил, оказавшись под Эндрю, смеялся, потирая лоб, а Эндрю, придавливая его всем своим весом, шипел и тоже потирал лоб. — От тебя одни неприятности, — прошипел Эндрю, глядя на заливающегося смехом Нила. Тот смеялся ещё какое-то время, а затем поднял свои прекрасные голубые глаза прямо на Эндрю. Его взляд был нежным и тёплым, как утреннее море, заходя в которое, кажется, что его всю ночь кто-то подогревал. Он смотрел прям в медовые глаза напротив, не смея отводить взгляд ни на секунду, а затем, улыбаясь, тихо сказал: — Не думал, что спустя столько лет я всё ещё твоя личная проблема, ты же вроде всегда меня ненавидел, разве нет? Эндрю молчал. Мысли кружились в его голове. Перед глазами начали мелькать воспоминания того времени, когда они были ещё совсем молодые и безбашенные, как после этих слов, осознав, что Нил всё же не плод его воображения. Эндрю признался, что он ему нравится, хоть и не совсем так, как это принято, как Нил всё понял, как он стал для Миньярда несбыточной мечтой, которую хотелось спрятать ото всех. Их бесчисленные поцелуи, разговоры на крыше, сигареты, прикосновения, «да или нет?» — всё это проносилось с такой скоростью, что казалось время замерло, и лишь Эндрю продолжал двигаться, перескакивая с одного воспоминания в другое.  В тот самый момент, всего один вопрос, выдернул его из этого потока. Нил всё ещё смотрел прямо в его глаза, а с его уст слетел вопрос: — Дрю, «да или нет?» — Да. — Ответ был незамедлительным. Ему не нужно было думать. Это было «Да», только «Да». Нил поднял руку и запустил еë в волосы Эндрю. Хватка была всё такая же сильная, но пробуждающая в Эндрю дрожь. Нил слегка приподнялся и, притянув Эндрю ближе к себе, коснулся губами его шеи. По телу пронеслась дрожь, а ей на смену пришел жар. Эндрю тяжело выдохнул сквозь зубы, стараясь сдерживать себя. Он наклонился чуть ближе к Нилу, и пока тот осыпал его шею нежными поцелуями, тихо прошипел ему на ухо: — Твой фетиш насчёт шеи по-прежнему отвратителен. —Тебе нравится, — не останавливаясь, тихо сказал Нил, — А мне нравится то, что и тебе. И в тот самый момент, не в силах больше сдерживать себя, Эндрю вдавил Нила рукой в пол и впился губами в его губы. Он целовал Нила так, словно отвоёвывал весь мир за них двоих. Поцелуй был не торопливым, а скорее, как нежное, тянущееся прикосновение, которое невозможно было остановить, словно его продолжение было предсказано с самого начала. Язык скользил по губам, искал отклик, а в этом поиске не было ни страха, ни спешки. Он был мягким, но уверенным, как если бы два мира постепенно встречались, изучая друг друга в этом единственном, особенном моменте. Лёгкая дрожь пронеслась по телу, когда их дыхание слилось, а контакт стал ещё более глубоким, пленяя своим волнующим, почти таинственным вкусом. Всё остальное исчезло, и осталось лишь чувство этого момента: близости, плавности и необъяснимой связи. Они целовались долго, страстно, как если бы это был последний поцелуй в их жизни. Воздух становился гуще, а дыхание тяжелее с каждой минутой. Страсть, нежность захлестывала их, и желание достигало своего пика, но Нил аккуратно остановил Эндрю. Миньярд смотрел на него, а в ореховых глазах читалось непонимание, некая тревога. «Он сделал что-то не так?» «Почему Нил остановился?» Заметив беспокойство, Нил коснулся губами его губ и прошептал: —Дрю, я правда хочу, очень хочу, но мы дома не одни. Вдруг Джозеф неожиданно проснётся. Мне не очень бы хочется, чтобы он застал нас в самый интимный момент. Я очень тебя хочу, правда, но не сегодня.  Эндрю молча кивнул и, коротко поцеловав Нила в ответ, отстранился без лишних вопросов. Прийдя в себя, через некоторое время, они всё же доубирали в гостиной. Эндрю помог с посудой, и когда уборка была позади, заварив себе чай, они решили выйти подышать свежим воздухом.  Весенняя ночь была удивительно тихой, но прохладной, неся в себе ещё остаток холодной зимы. Небо было чистым и усыпано звёдами, как будто кто-то рассыпал крупицы сахара, а луна в свою очередь мягко освещала землю.  Нил и Эндрю сидели на крыльце, попивая горячий чай. Никто из них не спешил нарушать тишину, но какое-то время спустя Нил заговорил первым: — Спасибо тебе за всё, Дрю. Это было невероятно. Ты как всегда был великолепен.  Эндрю не нашёлся с ответом сразу, потому молчал, а затем слегка фыркнул и всë же ответил: — Когда ты так говоришь, то всегда потом попадаешь в неприятности. Учти, на этот раз я не буду тебя спасать, если ты снова куда-то влезешь. Нил лишь усмехнулся, но затем продолжил: — На этот раз всё будет хорошо, но вообще я говорю абсолютно серьёзно. То, что ты сделал для Джозефа, было просто невероятно. Я никогда не сомневался в тебе, но в этот раз, ты превзошел все мои ожидания. Спасибо тебе за всё, Дрю. Это правда было невероятно. Нил говорил это искренне, от своего сердца. Эндрю молча смотрел на Нила, но ему и не нужно было ничего говорить, Нил всё понимал и без слов. Всё было написано в его глазах. Медово-карие глаза, в лунном свете которых, мелькала теплота и благодарность за сказанные Нилом слова.  Он оторвал взгляд от Нила лишь на мгновение, переместив его на карман джинс. В следующее мгновенье оттуда показалась маленькая коробочка с голубым бантиков, обвивающим вокруг неё. Он протянул руку к Нилу, тот протянул руку в ответ. Эндрю нежно взял руку Нила и вложил в неё маленькую коробочку. Джостен не совсем понимал, что происходит, и лишь вопросительно вскинул бровь. Эндрю, посмотрев на Нила, тихо сказал: — Спасибо тебе за сына. С днём рождения твоего малыша. Это был и твой праздник сегодня. Нил осторожно развязал бантик и открыл коробочку. В коробочке лежали три кулона, каждый из которых был как произведение искусства. Первый: с голубым сапфиром, словно передавал глубокую, бескрайнюю прелесть глаз Нила. Камень переливался холодным светом, как если бы в нем отражалась вся палитра летнего неба. Второй кулон был с цитрином — медово-коричневым камнем, теплым, как взгляд Эндрю. Он излучал мягкое сияние, словно был запечатлен в нем момент заката, когда все вокруг окунается в золотые и коричневые оттенки. А третий кулон был, пожалуй, самым восхитительным. В его центре сочетались два камня — синий сапфир и золотистый цитрин. Слияние этих оттенков было как нечто особенное, словно они символизировали гармонию, которую нашли Нил и Эндрю. Камни в центре кулона мерцали, как совместная жизнь этих двух людей, дарящих друг другу яркие цвета и невыразимую теплоту. Нил аккуратно поднял кулоны, чувствуя в них не просто драгоценные камни, но и нечто гораздо более ценное — память о тех мгновениях, которые они разделяли. Нил почувствовал, как внутри него просыпается не только благодарность, но и нечто большее — невероятное чувство привязанности.  Он надел кулон с медово-коричневым камнем на шею, а затем он повернулся к Эндрю со слабой улыбкой. — Ты не против, если я надену на тебя этот кулон? — спросил он мягко, касаясь кулона с голубым камнем. В его голосе звучала некая нерешительность, но и надежда. Это был вопрос не столько о камне, сколько о том, позволял ли Эндрю ему быть связанным с ним ещё сильнее, с тем, что они создают вместе. Нил ожидал ответа, затаив дыхание, ощущая, как важен для него каждый такой момент. Эндрю, похоже, немного задумался, но его взгляд не отвлекался на что-либо другое, смотря лишь на Нила. Он не знал, что ответить сразу. Был момент, когда кажется, что слова теряют всю силу перед тем, что можно просто почувствовать. Но потом, едва заметная улыбка коснулась его губ, и в его глазах появилось тепло. Эндрю медленно кивнул, и его голос, чуть хриплый, но с тем мягким оттенком, который Нил так любил, сказал: — Конечно, если это важно для тебя. Нил почувствовал, как его сердце наполнилось теплом. Он тихо вздохнул, словно освобождаясь от какого-то напряжения, и с осторожностью, почти с трепетом, надел кулон. Камень нежно заискрился на шее Эндрю, сливаясь в едином свете. Это было не просто украшение, это было обещание, символ того, что их пути навсегда будут переплетаться. Нил поднял глаза, встретив взгляд Эндрю, и, несмотря на всю внешнюю спокойность, внутри чувствовал, как его сердце бьется быстрее. В этом взгляде было столько понимания, поддержки, возможно, чуть больше, чем он сам ожидал. — Спасибо, — прошептал он, и его голос стал мягким, едва слышным. Эндрю только кивнул, и на его лице почти появилось что-то похожее на улыбку. Нил поднялся и, окинув Эндрю взглядом, сказал: — Подожди меня здесь минутку. — И не дожидаясь ответа, направился в дом. Через минуту он снова появился на крыльце, сжимая что-то в руке. Он сел рядом с Эндрю и протянул ему руку. Эндрю протянул руку в ответ и в следующее мгновение он почувствовал лёгкий холодок метала. Нил вложил в ладонь Эндрю что-то увесистое, и Миньярд увидел, что в его ладони лежит небольшая связка ключей. — Спасибо тебе за такого прекрасного сына. Я не хочу, что бы уходил из моей жизни. Ты нужен мне и Джозефу. Останься со мной. Останься с нами, — тихо прошептал Нил.  Эндрю сжал ключи в ладони, а затем приблизился к Нилу ближе, что их губы почти соприкоснулись. —Да или нет? — прошептал блондин. — С тобой всегда да. В эту секунду Эндрю накрыл губы Нила своими, и они снова слились в сладком поцелуе. Слегка отстранившись от Нила, но всё ещё касаясь его губ, Эндрю тихо прошептал: — 200%, Джостен, и не всегдакай мне тут. Нил лишь улыбнулся и слегка закатил глаза. Больше они не проронили ни слова. Чай давно остыл, поэтому они забрали чашки и вернулись в дом. Обменявшись пожеланием спокойной ночи, они разошлись по комнатам. Дом окутала тишина прохладной, весенней, звёздной ночи. *** Утро наступило тихо, окутывая дом мягким светом пробуждающегося солнца. Сквозь приоткрытое окно в комнату Нила проникал свежий весенний воздух, принося с собой едва уловимый аромат влажной травы и цветущих деревьев. Он медленно открыл глаза, прислушиваясь к утренней тишине, нарушаемой лишь редкими птичьими трелями и едва слышными звуками, доносившимися с кухни. Он зевнул, потянулся, затем поднялся с постели и, натянув на себя первую попавшуюся футболку, направился вниз. На кухне уже кипела тихая жизнь. Джозеф сидел за столом, болтая ногами в воздухе, а Эндрю, казалось, полностью сосредоточился на приготовлении кофе. Запах свежесваренного напитка смешивался с ароматом поджаренного хлеба и чего-то сладкого. — Доброе утро, — пробормотал Нил, останавливаясь у дверного проёма и зевая в кулак. Джозеф обернулся и радостно улыбнулся: — Доброе утро, пап! Эндрю лишь коротко взглянул на него, молча беря ещё одну чашку из шкафа. — Садись, — сказал он, не глядя, — пока твой ребёнок не выпил весь апельсиновый сок. — Я не выпью весь! — возмутился Джозеф, но тут же сделал ещё один большой глоток. Нил усмехнулся и сел напротив сына, наблюдая, как Эндрю ставит перед ним чашку. Чёрный, как всегда. — Спасибо, — пробормотал он, обхватывая ладонями фарфор. Эндрю кивнул и вернулся к плите, проверяя, как подрумянился тост, который он забыл перевернуть. — Чем займёмся сегодня? — спросил Нил, отхлебнув кофе и слегка прищурившись от горечи. — Можно пойти в парк, — тут же предложил Джозеф, — или в музей! — Ты же терпеть не можешь музеи, — заметил Нил, удивлённо вскинув брови. Джозеф вздохнул: — Ну да… но можно же попробовать ещё раз? Нил усмехнулся, но прежде чем он успел ответить, его телефон завибрировал на столе. Он взглянул на экран и увидел имя Кевина. — Подожди секунду, — сказал он, поднося телефон к уху. Эндрю и Джозеф не особо обратили внимание на звонок, продолжая заниматься завтраком. — Да? Кевин не тратил времени на приветствия: — Сегодня вечером тебе нужно приехать. Тренер хочет обсудить кое-что важное. — Касается команды? — В том числе. Но не только. Нил нахмурился: — Это срочно? — Да. Лучше бы тебе быть здесь. Нил выдохнул и потер переносицу. — Ладно, я приеду. Когда он положил трубку, Эндрю уже смотрел на него, ожидая объяснений. — Тренер вызывает, — коротко пояснил Нил. — Что-то срочное. — Когда? — Вечером. Эндрю кивнул, не задавая лишних вопросов. — Ты не против остаться с Джозефом на пару часов? — спросил Нил, допивая кофе. Эндрю на секунду замер, будто оценивая, стоит ли соглашаться, но затем кивнул. — Хорошо. — Правда? — удивился Джозеф, чуть ли не подпрыгнув на стуле. — Мы будем вдвоём? — Нет, — хмыкнул Эндрю, — я закроюсь в одной комнате, ты в другой, и мы будем делать вид, что друг друга не существует. — Эндрю! — возмутился Нил, но Эндрю лишь усмехнулся. — Ладно, не нойте. Разберёмся. Джозеф был слишком счастлив, чтобы заметить сарказм, и радостно кивнул. Нил посмотрел на Эндрю, в его взгляде было что-то мягкое, благодарное. Эндрю лишь скользнул по нему коротким взглядом и снова занялся завтраком, делая вид, что ничего особенного не произошло. Позавтракав, они всё же решили, сходить на площадку не далеко от дома, прежде чем Нил уедет. День выдался тёплым, с лёгким весенним ветерком, и было бы преступлением провести его взаперти.  Джозеф бежал вперёд, переполненный энергией, пока Эндрю и Нил шли чуть медленнее, наблюдая за ним. — Он вообще когда-нибудь устаёт? — пробормотал Эндрю, сунув руки в карманы. — Нет, — со смехом ответил Нил. — И ты даже не представляешь, насколько хуже бывает. Эндрю лишь хмыкнул, явно не торопясь в это верить. Когда они добрались до площадки, Джозеф тут же взобрался на высокую горку, а потом принялся носиться между качелями и лестницами, будто был не ребёнком, а настоящим ураганом. — Покатай меня! — вдруг крикнул он, усевшись на качели и обернувшись к Эндрю. — Нет, — коротко ответил тот, даже не взглянув в его сторону. — Ну, Эндрю! — Ты всё равно не будешь качаться так, как хочешь. — Это как? — Достаточно сильно, чтобы тебя унесло в соседний город. Джозеф расхохотался. — Я хочу попробовать! — Это опасно. — Но я ведь уже не маленький, — напомнил Джозеф. — Ты же говорил, что любишь детей, — Нил с улыбкой склонил голову набок, наблюдая за ними. — Вот и покачай его на качелях Эндрю вздохнул, но всё-таки толкнул качели чуть сильнее. Нил смотрел на них, и в груди разливалось странное, тёплое чувство. Он знал, что Эндрю не был человеком, который легко впускает кого-то в свою жизнь, но сейчас, наблюдая за тем, как он чуть хмурится, но всё-таки играет с Джозефом, Нил понимал, что это значило куда больше, чем казалось. *** День пролетел незаметно, и когда вечер всё же наступил, а Нил уехал, Джозеф, недолго думая, принёс в гостиную настольную игру. — Ты знаешь, как в это играть? — спросил он, раскладывая карточки. — Разберёмся, — ответил Эндрю, садясь на диван. Они играли недолго, Джозеф то и дело отвлекался, рассказывал истории, задавал вопросы, а потом вдруг замер, внимательно глядя на Эндрю. — Знаешь, Эндрю… — начал он задумчиво, — мне бы хотелось, чтобы у меня был папа, как ты. Эндрю поднял на него глаза. — У тебя уже есть папа, — сказал он после секундной паузы. Джозеф пожал плечами: — Ну да… но ты крутой, а мамы у меня нет, так что я был бы не против, чтобы у меня было два папы. Эндрю смотрел на него молча, будто пытаясь понять, что именно тот имеет в виду. Но прежде чем он успел что-то сказать, Джозеф вскочил с места: — Давай поиграем! — Быстрая смена темы. — Мы уже играем. — Нет, давай что-нибудь другое! — Например? Джозеф задумался, потом вдруг просиял: — У меня есть идея! Он сбегал на кухню и вернулся с пакетом муки. — Нет, — сказал Эндрю, как только понял, к чему это идёт. — Да ну... Ну, Эндрю! — Нет. — Ну хотя бы чуть-чуть? — Нет. — Эндрю… — Чёрт. Эндрю понял, что проиграл, когда Джозеф уставился на него своими голубыми, как ясное небо, с самым невинным, просящим взглядом, которому он никогда не мог противиться. — Ты слишком хорошо уговариваешь, — пробормотал он, пока Джозеф сиял от радости. В следующий час мука оказалась повсюду. Они пытались рисовать на ней, запускать облака белой пыли в воздух, а потом всё это переросло в какую-то бессмысленную, но весёлую возню. Джозеф хохотал так громко, что, наверное, соседи начали задумываться, что происходит в этом доме. Когда Нил вернулся, он застал именно эту картину: Джозеф стоял посреди кухни, усыпанный мукой, а рядом Эндрю, который пытался хотя бы частично очистить себя от последствий игры. Нил устало провёл рукой по лицу. — Джозеф, что случилось у нас дома? Джозеф невинно хлопнул глазами, стряхивая с одежды очередное облачко муки. — Играл в путешественника во времени. Нил обвёл взглядом кухню, потом снова посмотрел на сына. — Я это убирать не буду. Где Эндрю? — Он тоже в муке… Нил вздохнул, словно морально готовясь ко всему этому. — Ах, вы ж мои… хорошие… Эндрю склонил голову набок и бросил на него ленивый взгляд. — Он слишком хорошо уговаривает. — Ты убираешь всё, что натворили, — заявил Нил, сжав переносицу, а затем перешёл на немецкий: — Оставил вас всего на пару часов, какого, блядь, чёрта, Эндрю… Эндрю пожал плечами: — Ну-у… мы играли? Нил только вздохнул. Позже, когда всё было убрано, а Джозеф уже спал, Нил остановился в дверях кухни, наблюдая, как Эндрю делает себе чай. — Я правда не планировал в этом участвовать, — сказал Эндрю, не оборачиваясь. Нил ухмыльнулся: — Знаю. Он подошёл ближе, скользнув тёплым взглядом по его лицу. — Но, знаешь, — добавил он тише, — ты отлично ладишь с ним. Эндрю не ответил, только чуть дольше обычного смотрел на чашку в своих руках. За окном царила тишина, а внутри дома разливалось уютное тепло. Эндрю молча допил чай, поставил чашку в раковину и, не оборачиваясь, произнёс: — Пойдём на улицу. Нил удивлённо вскинул бровь, но возражать не стал. Ночь была прохладной, но не холодной, и воздух пах весенней свежестью. Они вышли на крыльцо, и Эндрю опёрся о перила, глядя в тёмное небо. Нил встал рядом, скрестив руки на груди. — О чём думаешь? Эндрю немного помолчал, а потом произнёс: — Пока тебя не было, Джозеф сказал мне, что хотел бы, чтобы у него был такой папа, как я. Нил чуть приподнял голову, всматриваясь в его профиль. — Он говорил мне это раньше, — признался он спустя несколько секунд. Эндрю повернулся к нему, карие глаза чуть прищурены в вопросе. — И что ты ответил? — Я не знал, что ответить — усмехнулся Нил. — Понятно. Нил кивнул, немного отводя взгляд. — Я думал об этом, — продолжил он тише. — О том, что пора сказать ему правду. Эндрю не ответил сразу. Он знал, что этот момент рано или поздно наступит, но всё равно странно было слышать это вот так, просто. — Ты уверен? — Я думаю, что да. Эндрю выдохнул, вновь посмотрев на тёмное небо. — А если он… — Он примет это, — уверенно сказал Нил. — Я знаю его. Эндрю склонил голову набок, рассматривая его. — Ты правда уверен? Нил тихо усмехнулся. — Да, думаю, что пора. Эндрю кивнул, принимая его слова, а потом снова отвёл взгляд. Они стояли молча, слушая, как легкий ветерок шевелит ветви деревьев. Было удивительно спокойно. — Смешно, — сказал вдруг Нил. — Что? — Он всегда так увлечённо говорил мне, как хочет быть похожим на Кевина, а теперь… Эндрю хмыкнул. — Может, у него хороший вкус. Нил фыркнул. — Может. Он посмотрел на Эндрю, и его губы тронула едва заметная улыбка. — Ты ведь рад? Эндрю чуть склонил голову набок, словно обдумывая этот вопрос, но потом всё-таки ответил: — Я не против. Нил усмехнулся. — В твоём мире это всё ещё означает «да»? Эндрю только покачал головой. — У тебя слишком много вопросов. — Как всегда. Нил посмотрел в темноту, где за домами раскинулись поля, и чуть глубже вдохнул ночной воздух. — Завтра утром мы поговорим с ним, — сказал он, не отрывая взгляда. Эндрю не ответил, но он знал, что это согласие. Они ещё долго стояли в тишине, прежде чем разошлись по своим комнатам.