Признание

Последняя щепотка заварки мягко опустилась на дно кружки.  Я вздохнул.  Оно того не стоило.  Не стоило вчера говорить все эти вещи, зная, как он отреагирует и воспримет.  Он не такой как я. Не такой как Грейем или Стел. Он другой. Не стоило вчера говорить о своих чувствах. Я думал, он волнуется, потому что... — Ноах... — он проходит мимо кухни, почти задевая меня, и все мои мысли испаряются, когда я, как последний идиот, хватаюсь за его ладонь. Он смотрит. Ждет вопроса. — Ноах, ты... Убирает руку. Не выдергивает, а просто освобождает, мягко касаясь запястья, закрытое моей кофтой. Боится трогать кожу. Молчит. И я молчу. Потому что не знаю, что сказать.  Мне хотелось просто начать разговор, поговорить о чем-нибудь, зная, что наша дружба все еще та самая дружба, что он не изменил своего мнения обо мне, и мы сможем хотя бы не сторониться друг друга. Вздыхаю. Он закусывает губу и опускает голову. До меня доходит, что он все еще держит меня за уголок кофты. Робко перебирает ее пальцами другой руки, гладя короткий ворс.  Вдруг он медленно отпускает ее и перекладывает свою ладонь, скользя пальцами в выемки моих костяшек.  За руку не берет. Просто водит по ней, выписывая легкие узоры. От этого движения меня всего судорогой сводит. Что происходит в его голове?  Он легонько тянет меня к себе, и я делаю шаг. Дышит мне практически в грудь, разглядывая мои руки и продолжает водить по ним подушечками своих. Поднимает голову, чтобы пробежаться взглядом по моим глазам. Молчит. И я молчу. Но в глазах моих словно кассета крутится весь мир, потому что на него смотрю.  — Ты чего... — тихо спрашиваю, когда он тянет ладони к моим векам и накрывает их рукой. Я вдруг ощущаю его дыхание совсем рядом. Поцелуй.  Сладкий и тягучий, как теплая карамель. Медлительный, похожий на тот, когда смотришь на закат, долго рассматривая все его цвета. Я чувствую за его ухом запах кофе - я видел как недавно он нес кружку в свою комнату. Как видел и то, что на плите осталась вторая порция горячего. А дома никого кроме меня не было.  Может, он сделал ее для себя?  В голове соединяются затерявшиеся нити, но выводы все еще не приходят.  Что он делает? Почему так поступает?  Он же вчера не ответил мне. Точно.  Осознание разрезает голову словно молния среди пустынного поля. Он вчера не ответил. Он не ответил, я а стал придумывать себе все самое плохое.  Мне нужно было просто дождаться? А вдруг не дождался бы никогда? Я же видел, как вчера он смотрел на меня.  Он не такой как я. Не такой как Грейем и Стел. Вдруг я не дождался бы никогда?  Он отстраняется, но руку не убирает. Держит у моих глаз, боится, что посмотрю. Другая рука лежит теплым покрывалом на моих пальцах. Легко поглаживает. Волнуется.  Молчим. Каждый в своих мыслях.  Мягко перехватываю его ладонь и веду к своим губам. Целую тыльную сторону и оставляю ее там же, на губах, жду, когда руку уберет, знаю, что боится.  Долго стоим в свете единственной лампочки на кухне.  Скоро придет Грей, нужно решать что-то.  — Не говори ничего, — словно мысли читает, убирая наконец руку с глаз. — Потом поговорим. Словно забывает, зачем приходил на кухню и растворяется за перекладинами лестницы, напоминая о себе шагами на втором этаже и невесомым подрагиваением на губах.  Я снова остаюсь один со своими мыслями.  Вдруг не дождался бы никогда?