После смерти — снова боль

Я сидел на оконной раме заброшенного здания, ноги небрежно свесив наружу. Стены, покрытые трещинами и следами времени, казались столь же усталыми, как и я. Окурок сигареты медленно дотлевал между пальцами, пуская вверх ленивую струйку дыма, растворяющегося в полумраке пасмурного дня. За окном небо было серым и бесконечно тоскливым, как будто само время замерло, решив больше не двигаться вперед. Шаги раздались внезапно, уверенные, гулкие. Я услышал их, но не спешил реагировать. Обернулся только тогда, когда они совсем приблизились. Охранник стоял сзади, его лицо исказилось гневом, но мне было все равно. Просто еще одна фигура в этом безмолвном театре. — Ноар, я же просил тебя, сюда больше не лезть! — голос охранника прозвучал резко, но мне было все равно. Я медленно выдохнул, выбросил окурок в окно и, не оборачиваясь, тихо ответил: — Здесь спокойно и тихо... — сделал паузу, глядя на тусклый горизонт. — Было, пока вы не пришли. С ленивым равнодушием я повернулся, слез с оконной рамы и направился к выходу. Ступая по пыльным доскам и щебню, я покинул комнату, затем осторожно спустился по полуразрушенной лестнице на первый этаж. Снаружи воздух был пропитан сыростью и тишиной. Я быстрым шагом двинулся вдоль безлюдной улицы. Этот город был скорее забытой деревней, где заброшек было больше, чем жилых домов. Оживление тут казалось чуждым, а пустота становилась частью повседневности. Дойдя до местного магазина, я вошел внутрь, наслаждаясь короткой тишиной. Подойдя к кассе, услышал знакомый голос: — Ноар, опять за алкоголем? Тебе пить не надоело? Ты же знаешь, что алкоголь вредит, — начала молодая продавщица, вскинув брови в привычной манере. Я не обратил внимания на её наставления. Слегка раздраженно ответил: — Две бутылки виски и пачку "Мальборо Красный". Она тяжело вздохнула, но все же протянула мне то, что я просил. Я вытащил из кармана нужную купюру и протянул её, но Эля взяла деньги грубо, почти с вызовом. — И пакет, пожалуйста. — добавил я, глядя в сторону. Эля сунула покупки в пакет, не скрывая своего недовольства. Взяв его, я направился к выходу. Но перед тем, как дверь за мной закрылась, она произнесла то, что я совсем не хотел слышать: — Ноар, то, что твоя мама умерла, не дает тебе права так уничтожать себя. Эти слова резанули, словно холодный ветер. Сердце сжалось, а воспоминания нахлынули бурным потоком. Счастливое детство — или, по крайней мере, так мне казалось. Мама оберегала меня от суровой реальности, создавая иллюзию безопасности. Но когда мне исполнился 21 год, её здоровье резко ухудшилось. Я работал на двух работах, чтобы оплатить лечение, но больница не смогла помочь. Она ушла. Прошел год, но я так и не оправился. Родственники? Они есть, но живут далеко, и я им не нужен. Любовь? Несколько попыток. Одна изменила, другая бросила, третья оказалась невыносима. В конце концов, я сдался. Вернувшись в реальность, я повернул голову к Эле и, не скрывая своей боли, тихо, но отчетливо сказал: — Эля, иди нахуй. С этими словами я вышел из магазина, оставляя за собой груз воспоминаний, которые тянули меня ко дну. Под тяжестью мрачных мыслей я шел дальше, улицы тянулись передо мной серым лабиринтом, где каждый шаг отдавался глухим эхом. Дождь начал моросить, сначала лениво, а затем с нарастающей силой, превращая землю под ногами в грязь. Холодные капли били по лицу, смешиваясь с моими мыслями о смерти. Уйти, сбежать, закончить всё, как трус... Боль и усталость захлестывали, как волны, которые не отступают. Я добрел до кладбищенских ворот, скрипучие петли протестующе застонали, когда я их открыл. Внутри царила зловещая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя, который теперь лился сильнее, словно само небо оплакивало судьбу таких, как я. Могильные плиты стояли как безмолвные стражи, а мрак сгущался, обволакивая всё вокруг. Прошагав дальше, я нашел её могилу. Земля у её подножия была покрыта тонким слоем воды, а надпись на надгробии казалась потускневшей под вечным дождем. Я сел рядом, чувствуя, как холод пробирается сквозь одежду. Достав бутылку, я открутил крышку и жадно отпил, чувствуя, как жидкость растекается по горлу, затмевая на миг внутреннюю боль. — Я... пришел... мама — выдохнул я, ощущая, как слова застревают в горле. — Сегодня был... не самый плохой день. Ну, относительно... Мои слова утонули в гуле дождя, но я продолжал сидеть там, глядя на могилу, словно ожидал ответа из глубин земли. Дождь усиливался, льясь с небес ледяными потоками, но я почти не замечал этого. Виски, который я так жадно поглощал, уже давно перестал оказывать привычное действие. Мир вокруг становился всё более расплывчатым, а мысли путались, словно запутанные нитки. Первая бутылка была пустой, и я взялся за вторую, даже не задумываясь. Почти полтора литра сорокоградусного алкоголя текли по венам, но боль внутри всё ещё не отпускала. — Ты ведь помнишь Машу? — слова слетали с губ медленно, с горечью, которая была больше, чем просто вкус виски. — Она... она ведь тоже не выдержала. Её опять бросили. Я затянулся сигаретой, отпуская дым в холодный воздух. Маша... Маша была моей. Некогда она улыбалась мне так, как никому другому. Но мы сломались, как и всё вокруг. Воспоминания о ней были тёплыми, но болезненными. Она была той, кто ушёл, кто решил, что с кем-то другим ей будет лучше. Я не винил её... уже не винил. Вторая бутылка опустела, и я с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как земля под ними качается. — Ладненько... — произнёс я, пошатываясь. — Мне холодно стало. Пойду домой... В следующий раз принесу скамейку, чтобы было удобнее. Шаги были неуверенными, но я упрямо двигался к выходу. Дождь лился с небес, словно стараясь смыть с меня остатки трезвости и воспоминаний, которые, казалось, будут преследовать меня вечно. Выйдя с территории кладбища, я шагал по мокрой улице, словно бы мир вокруг потерял краски, оставив только серую пустоту. Сигареты сменяли одна другую, их дым смешивался с холодным воздухом, стелясь за мной тонкой пеленой. Улица была пустынной, пока я не вышел на оживлённую дорогу, направляясь домой. Вдруг издалека донёсся звук мотора, который становился всё громче. Повернув голову, я увидел грузовик, несущийся прямо на меня. — Меня собьют?.. — вырвалось у меня, слова повисли в воздухе, как дым. Но грузовик резко свернул в сторону, проносясь мимо с ревом, оставляя меня стоять в замешательстве. На мгновение я застыл, затем просто пожал плечами, как будто это был лишь ещё один эпизод в череде равнодушных событий. Продолжая путь, я дошёл до деревянного моста, который выглядел так, словно готов был развалиться под любым неосторожным шагом. Ставя ногу на первую доску, я услышал, как древесина прогнулась подо мной, скрипя под весом. Шаги были осторожными, но с каждым шагом мост стонал всё громче. Вопрос проскользнул в сознании, но быстро исчез, не оставив за собой следов. — Зачем я пошёл по этому мосту? Ну, захотел... и чё. — пробормотал я, шагая вперёд, будто сам себе доказывая, что выбор был бессмысленным, но единственно верным в этот момент. Пройдя через мост, шатаясь под весом выпитого, я добрался до дома. Дождь стекал по мне, но я едва замечал это. Дверь была приоткрыта. Пожал плечами — ветер, наверное. Захожу внутрь, и тут передо мной вырастает фигура в маске. Грабитель? Да ну... — Слыш, придурок, у меня нечего брать, — выдохнул я с ухмылкой, голос звучал хрипло и безразлично. Он не отвечал. В следующую секунду я почувствовал, как что-то холодное и острое вонзилось в мой живот. Но... боли не было. Только странное чувство лёгкости. Я рассмеялся, коротко и безумно, не веря, что это происходит наяву. Алкоголь затуманил разум, а тело казалось чужим. Сцепив зубы, я отвесил ему удар в лицо. Он отшатнулся, растерянность вспыхнула в его глазах. — Ага, не ожидал, да? — прошипел я, вытаскивая нож из своего живота. Без колебаний я бросился на него. Нож вновь вошёл в его тело. И ещё раз. И ещё. С каждым ударом я ощущал всё меньше себя, всё больше ярости и пустоты. Кровь смешивалась с дождем, капая на пол, но мне было плевать. Руки работали сами, будто они знали, что делать лучше меня. В какой-то момент силы покинули меня. Я осознал, что неровно вытащил нож, а рана пульсировала болью. Слабость накатила волной. Шатаясь, я отпустил его тело и рухнул на пол. Веки стали тяжелыми, как будто всё это был всего лишь очередной кошмар, от которого я сейчас проснусь. Но сна не было. Только темнота, которая медленно обволакивала меня. Я выдохнул и позволил ей взять верх.