Как Ангелы становятся Писателями?

На детской площадке играло много детей, девочки играли в куклы и в дочки-матери, мальчики играли в войнушку и машинки. А ещё там была Анечка. Анечка не играла в куклы или дочки-матери. Она залезла на самый верх площадки и теперь, помахивая ногами в зелёных кроссовочках и обнимая своего игрушечкого пса, наблюдала за всеми. — Смотри, Кексик, — говорила она на ухо собаке. — Девочки в куколки играют. Это же скучно, они почти ничего не умеют. И они даже не придумают какую-то историю.. Они фальшивки. Да и куклы тоже — Анечка скептически смерила взглядом девочек, сидящих около песочницы в кружке и обмениваясь куклами, браслетиками, камушкаими и были одеты в белые и всех оттенков розового юбочки, платьица и всему подобные «девчачьи» вещички. Ей, одетой в джинсовый комбинезон-шорты и жёлтую футболку это казалось противным. У Анечки были длинные, кудрявые светлые волосы, похожие на шерсть щенка золотистого ретривера и про Анечку всегда говорили: «Какая миленькая девочка, ну просто ангелочек!», «Анечка, вот наденешь платьице и будешь как кастоящая диснеевская принцесса!» и ей это тоже казалось противным. В ней все, кто не знал девочку, видели пример всего милого и пушистого, хотя Анечка была не такой. Она не любила играть в куклы и наряжаться, она любила лазать по деревьям, носится с мальчишками, притворяясь, что палки — это настоящие ружья, а листья — деньги. На какой бы площадке Анечка не оказалась, она тут же стремилась залесть на самое высокое и опасное место в комплексе. Она любила играть с машинками, придумывать, куда они едут. И в любой игре с парнямм именно она придумывала, чем бы им заняться. Анечка придумывала не только игры, но и истории. Про лунного человека, про древесных жителей и про маленьких гномов, живущих в грибах. Тут Анечка заметила, что у одного мальчика есть пожарная машина, у которой выдвигалась лестница, и у которой из шланга лилась настоящая вода. «Вот это да!» — её глаза загорелись. Она быстро, почти слетела, спустилась со своего наблюдательного пункта и отдав Кексика родителям, сидящим на скамейке, подбежала к мальчику: — Привет! А можно поиграть? Мальчик осмотрел её и сказал: — Ты девочка, а девочки с машинками не играют. Нельзя. Такие заявления очень злили Анечку. Почему кто то решает, что ей можно, а что нельзя только из за того, что она — девочка? Анечка выхватила пожарную машинку из рук мальчишки и быстро пнув его, побежала. Он за ней. Машинку мальчик еле смог забрать обратно. И то, только благодаря тому, что его мама пошла к Анечкиным родителям и пожаловалась на их дочь. Игрушку пришлось вернуть. Ну, вы поняли, что Анечка не была стереотипной девочкой. Да и до обычной девочки она не дотягивала. У неё был мальчишеский характер и даже ребята в садике и школе принимали её, как свою. А кто не принимал, соглашался через несколько минут, но уже с синяком под глазом и пыльным отпечатком кроссовка на одежде. И вот однажды родители сказали Анечке, что им нужно всей семьёй переехать. Анечка не знала почему и ей было грустно оставлять своих друзей без неё, но родители не хотели Анечку оставлять одну и пришлось все же поехать. Новый дом был очень высоким и ужасно белым, гораздо более чистым, чем Анечкина родная девятиэтажка. В этом доме, как и во многих вокруг, таких же идиальных и белых, было больше двадцати этажей. Зайдя в квартиру со своим чемоданчиком, Анечка нахмурилась. Квартира была слишком пустой и какой то.. искусственной? Да, именно это слово. Здесь не хватало её расписанных и изрисованных обоев, спорткомплекса, на который можно было карабкаться, если станет скучно. Да и в целом, не было всего того хлама, к которому Анечка привыкла. А через несколько дней, когда все вещи наконец то перевезли, оказалось, что Анечка не будет жить здесь. На её вопросы: «Почему?» и «А где тогда?» ей сказали, что она увидит завтра, а пока что пусть соберёт всё, что захочет забрать с собой. Сборы были быстрыми и не сложными. В состав её рюкзака входили: • Кексик (ну а куда же без него?); • Карандаши; • Ручки; • Цветные карандаши; • Цветные ручки; • Новый блокнот; • Старый блокнот, с её историями и рисунками на страницах; • Аскорбинки. Ну вот и всё.

*★*

Маленькая девочка с серо-зелено-голубыми глазами и светлыми кудрявыми волосами смело шагала по жаре. За одну ручку её держал папа, а за другую — мама. Родители сказали, что она будет учится здесь, так как им нужно много работать. Зато, она будет с другими детьми и они смогут навещать её. Весело, но, немного обидно. Интересно, как долго её там будут держать, найдёт ли она друзей в этой странноватой школе, в Богом забытой местности, среди высоченных белых домов?. Анечка была в камуфляжных шортах, красной, довольно большой, футболке со странным чёрным солнцем по центру, и в красных сандалях. Подойдя ближе к зданию, глаза у Анечки засверкали. Этот дом был не похож на остальные многоэтажки. Он казался другим. Настоящим, а не искуственным, хоть и почти умершим снаружи. В нём всего лишь три этажа, он был серым и старым. Родителей встретил какой то мужчина, и они вчетвером (и Кексиком) зашли в дом.

*★*

Анечка сидела одна, в пустой комнате на втором этаже и писала новую придуманную ей историю про крылатого кота, который защищал хомяков, крыс, мышей и остальных маленьких грызунов от хищников, которые так и норовили их слопать (её каракули могла разобрать лишь сама Анечка), и если честно, немного скучала. Не, не по родителям. Анечка не грустила из за того, что будет тут без них. Мама сказала, что они будут ей звонить. Но за пять дней, что Анечка была в этом Доме, ей так никто и не позвонил. Да, она решила называть его именно Домом. Здесь было спокойно и уютно, отовсюду пахло старостью, пылью и чем то ещё таким же приятным. Анечка знала, что была в Доме не одна. Тот мужчина, который назвал себя Лосем, иногда заглядывал к ней и приносил еду, словно какому-то заключённому, она от этого веселилась. Лось объяснил, что в Доме живут ещё моного детей и подростков, но они сейчас в отъезде и вернутся через пару недель, а ещё рассказал, что здесь никто не использует имена, а только клички. Анечке и это пришлось по душе. Ей не нравилось, когда к ней все ласково обращались «Анечка», «Анюта» или, не дай Бог, «Анюточка». Бр-р.. Кстати, сам Лось назвал её просто Аней. Это хорошо. Ещё в доме помимо Лося и уборщиц было несколько мальчиков и, кажется, собака. Ребята часто смеялись, говорили, спускались во двор, а иногда и вовсе куда-то уезжали вместе с Лосем. Друг к дружке они обращались как Волк, Слепой и Кузнечик, а собаку звали Находка. Чудные. Анечке нравилось. Но она грустила, что не может побегать и поиграть с ними, как она обычно делала с другими мальчишками, а сидела одна в комнате, до, как сказал Лось, возвращения всех остальных. Анечка оторвалась от блокнота, посмотрев на стену. На светлом прямоугольнике света из распахнутого окна виднелась двигающаяся тень. Анечка нахмурилась и посмотрела в окно. Увидев за ним летающий воздушный змей, со странным китайским лицом, хмурость прошла, уступив место улыбке.

А потом приехали эти. Глядя на них с подоконника своей одинокой комнаты, Анечка силилась рассмотреть каждого и понять, как много девчонок здесь живут. Оказалось, что женских особей в Доме жило меньше, чем мужских. Это радовало. Лось отвёл Анечку в комнату к другим девчонкам, а те в свою очередь, вместо того, что бы встретить её как новую подругу, сморщили носы, хотя сами выглядели не лучше неё самой. Странные, худющие и какие то.. Искуственные. Слово само пришло Анечке в голову, хотя, им можно было описать почти всё, что происходило в этом городке. По комнате прошлись шепотки «Новенькая..» и девочки, не смотря на свою первую реакцию при виде ангельского вида Анечки, одетой как мальчишка, взяли её за обе руки и буквально втянули в комнату, поблагодарив на ходу Лося. Они сразу начали балаболить, мол: есть ли у тебя уже кличка, как давно тут, ой, а что в рюкзаке, какая милая собачка! Ну, что с них взять, они же девчонки. Анечка старалась не беситься. И вы ещё не понимаете, почему ей интереснее с мальчишками. Им даже не важно знать твоего имени и всякой ерунды. У тебя есть идей, значит с нами! (Хоть и девчонка, иногда говорили они) ((Но почти сразу же затыкались на эту тему, по уже известным причинам)) Кровать Анечке выделили почти сразу, возле окна, она положила на неё свои немногочисленные вещички и, разумеется, кексика, завоевателя дамских серед, которого уже успели потискать все Анечкины новые знакомые. Их было семеро и они представились как Мышка, Тонкая, Синеглазка, Чёлка, Клубничина, Анги (–Это вообще что? — Не знаю) и Лакрица. Анечка не спрашивала их нормальные имена, клички нравились ей куда больше чем скучный набор букв, данных при рождении. Анечка почти сразу же забыла все эти клички. Случайно. У неё всегда была не самая лучшая память, и что с того? Саму же Анечку решили называть «Новенькая» или «Ангелочек», по началу не определились. Анечка очень надеялась, что выберут не второе, уже приевшиеся к ней ещё из прошлой жизни прозвище. Зря понадеялась. Теперь все девочки звали её Ангелочком. На это она каждый раз кривилась, что заставляло остальных лишь умилиться и потискать, а в отместку Анечка Ангелочек обнимала их, да так, — не без злого умысла — что их рёбра трещали. Девочки были старше неё. Ангелочку было девять, в то время как Клубничине и Синеглазке быто по десять; Челке, Мышке, Лакрице и Тонкой по одинадцать; а Анги было целых двенадцать! Короче говоря, Ангелочек запала им в душу, к сожалению. А глядя на все её мальчишечьи повадки, они говорили, что это скоро пройдёт и что они это исправят. Только вот Ангелочку не хотелось, что бы кто-то пытался её исправить. Хрена с два! Она и так этого дома успела натерпеться. Прийдётся их переубедить. И Ангелочек начала. Она бегала по двору с имровезированными ружьями, играла в земле, лазала по всем доступным деревьям, трепала соседок по голове, вместо поглаживания, не спала по ночам и иногда выражалась так, что девчонки закрывали задонями рты или уши (спасибо её бывшим дружкам), но. Но. Помогало это мало, её всё ещё называли Ангелочеом и тискали. Тогда она решила ненадолго смириться и перейти к другой тактике. Ангелочек перестала появляться днём в их комнате. Совсем. Она гуляла во дворе, сидела у стен Дома, слушая птиц и ребят, заглядывала во все доступные места и двери. О-о-о, эти двери! Их было так много! Ангелочек заглядывала в них, ища приключения на пятую точку и находила внутри старших.. Девочек. Ну, вернее сказать, девушек. Это. Вообще. Атас. Если девчонки из её комнаты просто тискались и болтали всякие глупости, то в комнатах у девушек это всё увеличивалось в два, нет, в три раза и становилось жутким. Ангелочек быстро поняла свою ошибку, визита эдак, через три. И пошла искать, где живут ребята. Вот тут было уже интереснее. Ангелочек заглядывала в другие двери и находила там старших парней. Они все курили, смеялись и болтали, но на девочку почти не обращали внимания. Хотя, нет, пару раз все же замечали и начинали таращиться, как на приведение (Ангелочек сразу старалась как можно быстрее ретироваться). Некоторые двери были закрыты, или вовсе заперты. Ангелочек знала, что как минимум в четырёх из них живут ребята примерно её возраста. Ну, может, чуть постарше на пару лет. Этими дверьми Ангелочек не интересовалась. Закрытая дверь — это, конечно, заманчиво, но после одного случая в из старой, квартиры, когда Ангелочек решила ночью открыть закрытую дверь, за которой раздавались странные крики, усвоила урок. А ещё была она. Самая закрытая из всех закрытых дверей, хоть была и не заперта. Эта дверь, нет, Дверь. Была исписана всякими предупреждениями, что входить и стучать нельзя, и тому подобное, на ней были картинки, рисунки (даже парочка членов) и просто брызги краски. Эту Дверь Ангелочек очень хотела открыть, но за ней раздавались слишком шумные звуки, а порой и крики, так что с этим Ангелочек решила повременить. До момента, когда почти вечером за Дверью стало тихо.

*★*

Уже была зима. Ангелочка выгнали из её снежной берлоги, причём, довольно хорошей, из за того что уже было поздно и она должна пойти в комнату. Снова. По привычке проходя мимо комнат парней, Ангелочек заметила, что за Дверью сегодня тихо. А потом вспомнила, что утром видела объявление о том, что вечером будут показывать какой то сериал, правда, лишь две серии. Помявшись немного, Ангелочек всё же решилась заглянуть, ведь другого такого шанса могло и не быть. Проигнорировав довольно провакационную прозьбу на двери не стучать и не входить, Ангелочек пару раз стукнула костяшками пальцев по Двери но не дождавшись ответа, приоткрыла её и заглянува внутрь. В комнате было темно и душно. За исключением одного старшего, никого не было. А на тумбе стоял большой аквариум с тремя чёрными рыбками, который слегка светился зелёным. Стояла одинокая лампа, которая тусклим тёплым светом освещала помещение. Худой парень с длинными и белыми-белыми волосами в солнцезащитных очках, повернул голову на скрип двери. И молча сделал затяжку из какой-то пахучей штуки. Ангелочек смотрела на него. Он смотрел на Ангелочка. Она, впрочем, не ожидая приглашения, осторожно зашла внутрь тёмной комнаты полностью и закрыла за собой дверь. Беловолосый поднял бровь, но всё ещё молчал. Ангелочек, посчитав это хорошим знаком, больше не волновалась и подбежала к аквариуму с рыбками, желая посмотреть на них поближе. Вообще, она очень любила рыбок, но присутствие двух котов в их старой квартире не давало и шанса завести таковых. – Ты заблудилась? Что маленькая девочка забыла в нашем крыле? – Беловолосый безразлично приподнял брови. Маленькая девочка. Ангелочка всегда коробили подобные слова. Ну чего прицепились то? «Девочка, девочка» В первую очередь, Ангелочек – человек! Так она и сказала, беловолосый кивнул: – Подойди поближе, человек, дай осмотрю тебя. Ангелочек, удовлетворенная неупоминанием её пола, подошла к парню. Ну, полюбоваться действительно было на что: помятый джинсовый комбез-шорты, красная футболка, изодранные в кровь коленки – по деревьям лазать она чутка перестаралась – и ещё множество несостыковок с её, на первый взгляд, белоснежной и милой натурой. – У тебя уже есть кличка? – Старшеклассник выдохнул синеватую струю дыма. – Есть, – Ангелочек помахала рукой перед лицом и глубоко вздохнула – но она мне не нравится. – И как тебя называют? Она скривилась. – Говорю же, не нравится. – Хорошо, а кто тебя окрестил, кто твой крестный? – Да.. Крестного у меня нет. – Ангелочек нахмурилась и села по-турецки, копируя позу собеседника. – Кличку мне дали девчонки, с которыми я живу. А что? – Значит, кличка не официальная.. – Беловолосый вновь затянулся из трубки. – В таком случае, у тебя может быть новая. Девочка словно просияла. – Правда?! А какая? – А какая у тебя сейчас? – парень поборол желание улыбнуться, лишь уголок рта дёрнулся. –...Ангелочек. – Девочка говорила через силу, с ядом выдавая кличку, которая для нее, видимо, было скорее оскорблением. – Мда-а, у тех мальков, наверное, глаза не на том месте. – Парень всё же слегка усмехнулся. – Ну, запоминай: теперь ты не Ангелочек, а.. – Он задумался, склонив голову к плечу и снова осмотрел девочку от макушки до пят. – Шкет. Как тебе? – Нравится. – Счастливая улыбка и сияющие глаза на лице Ангелочка. – Так вот, Шкет, я – Седой. И теперь я твой крестный. – Спасибо, Седой! А.. Как все узнают, что я стала Шкетом? – Девочка тоже склонила голову к плечу, поковыряв пальцем корочку от ранки на локте. – А ты им так и говори. «Не знаю никаких Ангелочков, а я теперь – Шкет.» Понял? – Поняла. – Ангелочек Шкет вскочила на ноги и не смотря на поздний час знала, что сейчас же залезет на верхушку какого-нибудь дерева, от радости. – А теперь беги, малек, у меня дела. Шкет выбежала из комнаты, крикнув очередное «Спасибо!» Наконец то она избавилась от этого злосчастного имени и получила что то классное. «Шкет», была по мнению Шкета крутой и мальчиковой кличкой. А это значит, что она тут считается за мальчика, а это значит, что может дружить с мальчишками, а может и жить.