Папа за компанию

У Джисона все прекрасно. Больше не плачет после расставания в любую свободную минуту и засыпает так легко, что даже подозрительно. Без ночных размышлений и бесконечного самоанализа непривычно, но тишина в голове — признак, что принял правильное решение, отказавшись жениться. Пак Джэхва настаивала на том, чтобы поскорее расписаться, несмотря на то, что отношения длились меньше года. Джисон был близок к тому, чтобы согласиться, но вовремя прислушался к себе — за месяц до выбранной в ЗАГСе даты. Так будет лучше для всех. Он даже уже не помнит, почему концепт «противоположности притягиваются» раньше казался привлекательным. В жизни все куда менее романтично: Пак Джэхва могла посоревноваться со Снежной королевой не только красотой, но и холодом. Если в начале отношений казалось, что Джисон растопит ее сердце, то в конце — замерзнет вместе с ней. Он отказывается от идеи попроситься жить к Чану и Чанбину, хотя звучит очень соблазнительно. Но это было бы слишком. Жить вдвоем бывает непросто, даже когда вы лучшие друзья. Втроем — тем более. У Чана и так кучу места в комнате отнимает будка звукозаписи, а у Чанбина раз в несколько месяцев сестра с ночевкой остается. Только Джисона для полного счастья и не хватает! Он никогда вслух не признается, но на фоне друзей чувствует себя немного неполноценным: они сильно изменились за время учебы в университете, а Джисон все еще точно не знает, кем станет, когда вырастет. Ну, если повезет, то он станет хотя бы обладателем диплома программиста. В общем, может, это все и к лучшему: не придется постоянно сталкиваться с чувством неполноценности. А тот факт, что жизнь с Чаном и Чанбином рисуется в воображении куда более счастливой, чем с Пак Джэхва — просто еще один признак, что Джисон сделал правильный выбор. Правильный же?.. Так, нет, он не будет сейчас снова думать об этом! Ему всего двадцать четыре. Вся жизнь впереди. Хану еще не приходилось снимать квартиру самому, а место в общаге уже потерял, когда переехал к Пак Джэхва. Официальную аренду он сейчас не потянет: сложно и дорого. К счастью, Чанбин приходит на помощь благодаря своим многочисленным дружеским связям, поэтому Джисон звонит ему сразу после того, как находит нужный адрес. — Кажется, я на месте. — Поздравляю! — сухо отвечает Чанбин. — Это все, что ты хотел сказать? Я занят. — Ты точно не можешь со мной сходить? — спрашивает с надеждой Джисон. — Я бы мог подождать тебя где-нибудь, пока не освободишься… Судя по звуку, Чанбин прикрывает динамик рукой, чтобы ответить кому-то. Такой весь из себя серьезный и успешный, что аж тошно! — Не могу, у меня важный рабочий созвон через полчаса, — наконец возвращается он к разговору. — Поверь, я там тебе не нужен. Минхо — заечка, не кусается. Ну, почти. Просто не надо его раздражать, и все будет норм! — М-м-м, спасибо. Умеешь поддержать! Откуда Джисон знает, что триггерит друга Чанбина, а что нет? Судя по рассказам, Минхо раздражается от всего на свете. — Спасибо скажешь, если все сложится. Все давай, мне пора! Напиши потом, как все прошло. Удачи! Разговор обрывается. Джисон убирает телефон в карман и позволяет себе несколько минут наедине с собой, чтобы успокоиться. Никто не верит, но ему не так-то просто дается общение. Если он трещит без остановки, это не значит, что это от удовольствия. Джисон просто не выносит неловких пауз. Он рассматривает большой дуб в центре двора, лавочки по его периметру и пытается представить жизнь здесь. Сейчас двор выглядит пустым и серым, но, судя по обилию голых веток, летом будет достаточно зелено. А в соседнем здании на первом этаже круглосуточный магазин, куда можно в любой момент сбегать за лапшой быстрого приготовления. Это хорошо. Дом — не новостройка, но у него есть преимущество: близость до универа. Было бы классно хотя бы последние два года учебы не тратить по несколько часов в день на дорогу. Скоро весна. Вот бы она наступила не только фактически, но и в жизни Джисона тоже. Он уже сделал первый шаг к переменам, осталось дождаться щепотки удачи от мира. Палец дрожит, когда набирает номер квартиры. Говорить в домофон ничего не приходится — раздается щелчок, и дверь открывается. Значит, Джисона уже ждут. Фотографий в соцсетях у Минхо нет, а у Чанбина ни одной приличной фотки с ним, поэтому его внешность становится полной неожиданностью. Лицо представляет собой удивительное сочетание резких и мягких черт. Акценты расставлены в нужных местах, как на настоящем произведении искусства. Джисон был наивен, когда полагал, что ему удастся избежать чувства неполноценности. Вероятно, хорошо, что Чанбин не смог присутствовать. Ему было бы достаточно одного взгляда на приоткрытый рот Джисона, чтобы понять, о чем тот думает. Пришлось бы слушать стеб до конца жизни. Минхо окидывает оценивающим взглядом с головы до ног. Джисон ежится: слишком часто ловил такой на себе последний год. Он пытается улыбнуться, но вряд ли хорошо получается. Минхо даже не пытается — делает шаг назад, пропуская в квартиру. — Чанбин сказал, у тебя есть свободная комната. — Очевидно, — фыркает Минхо. — Иначе что бы ты тут забыл? Джисон морщится. Он из отношений с Джэхва выходил не для того, чтобы выслушивать колкости от других людей. — Эй! Хан уже набирает в грудь побольше воздуха, чтобы разразиться возмущенной тирадой, но вовремя прикусывает себе язык. Не то чтобы у него есть какой-то выбор. Нельзя воротить носом, когда кто-то готов сдать комнату за символическую плату. Избегать токсичного соседа, вероятно, будет куда проще, чем партнера. — Что? — Брови Минхо приподнимаются, будто он действительно заинтересован. — Э-э-э... — Джисон судорожно осматривается по сторонам и выдает первое, что приходит в голову: — Обои милые! Минхо с сомнением косится на серые стены коридора, но ничего не говорит. Может быть, Чанбин предупредил его о социальной неловкости Джисона. Квартира оказывается круче, чем ожидалось по рассказам. Хан не может отвести взгляд от ванны. — Может, взглянешь на комнату? — хмыкнув, спрашивает Минхо. — Или ты собрался жить в ванной? Джисон невольно улыбается, немного расслабившись. Даже не пытается заполнить паузы в разговоре. Возможно, это заслуга холодного настроя Минхо. Зачем стараться, если уже не удастся расположить к себе? — Чанбин не предупреждал, что я человек-амфибия? — Видимо, он решил умолчать об этом факте, чтобы повысить твои шансы. Джисон улавливает скрытую угрозу в словах Минхо, поэтому благоразумно умалчивает о творческом беспорядке, следующим за ним по пятам. В комнате есть самое важное — диван и рабочий стол. Остальное не имеет значения — Почему так дешево? — задает Хан мучающий вопрос. — В чем подвох? Здесь водятся привидения, или что? — Если тебя что-то не устраивает, и ты готов платить больше… — Нет! Просто подозрительно. Такое ощущение, будто беру кота в мешке. Минхо хмыкает. — Даже два. — Что прости?.. Не очень понял. — У меня целых два кота: Суни и Дуни. Минхо жестом приглашает к закрытой комнате. Стоит приоткрыть дверь, как в коридор вылетает рыжий кот. Второй стоит на рабочем столе, лапой на клавиатуре, и смотрит с таким вызовом, будто делает это нарочно. — Дуни! — В голосе лишь легкий укор. Минхо в экстренном порядке убирает кота с клавиатуры, но действует при этом так спокойно и мягко, что ему удается заработать баллы в глазах Джисона. Животные — не проблема, а «грин флаг»: их чаще заводят добрые и ответственные люди. Джэхва была против питомцев из-за шерсти по всему дому и неприятного запаха. Подумаешь! Зато всегда есть возможность спихнуть на котов часть своих косяков. — Если меня уволят, то ты останешься голодным, — предупреждает Минхо. Дуни слушает без энтузиазма. Если и чувствует себя виноватым, то мастерски это скрывает. — Что-то важное? — спрашивает Хан, кивая на монитор, не столько из интереса, сколько из желания не чувствовать себя третьим лишним. — Не особо. Просто подработка. Мой основной доход из студии танцев. — И кем ты там работаешь? — Я преподаватель. — Чего? Танцев?! — Джисон удивлен больше, чем следовало бы. Минхо закатывает глаза. — Что? Уже и спросить ничего нельзя? — Спрашивай, что хочешь. Все, кроме тупых вопросов. — А как я должен был понять, что это тупой вопрос? — возмущается Джисон, надув губы. — Окей, давай подумаем вместе. Какие, по-твоему, еще учителя работают в танцевальной студии? — глумится Минхо. Расслабленная поза и ухмылка подсказывают, что он только делает вид, что раздражен. Это придает смелости. — Но ты не похож на преподавателя танцев! — А на кого же я тогда похож? — На хулигана. — Знаешь, наверное, не стоит грубить потенциальному арендодателю. — Глаза Минхо смеются. И правда… — Ты не дал мне закончить! — Джисон спешит исправить ситуацию. — На хулигана с добрым сердцем. Знаешь, который в тайне спасает кошек от дождя... — Поразительно. Ты уже второй раз назвал меня хулиганом! — Минхо качает головой, словно ему действительно трудно в это поверить. — Ты же не собираешься отказать мне из-за этого в аренде? — на всякий случай Джисон наклоняет голову в надежде придать себе невинности. Минхо делает вид, что всерьез задумался. — Нет, — наконец отвечает он, — но я собираюсь пожаловаться Чанбину. — Это еще хуже! — Джисон стонет как можно драматичнее. Он уже так близок к своей цели! Ему просто нужно подыграть. — Я знаю. Надеюсь, он напишет об этом рэп, и тебе станет по-настоящему стыдно. — Как я уже сказал, ты... — Я не хулиган! — Тогда почему аренда такая дешевая? Неужели только из-за непослушных котов? Минхо хмурится, как будто его оскорбили. — Это самые послушные дети на свете! — громко возмущается он. — Во-первых, ты друг Чанбина, и он за тебя поручился. Во-вторых, это все неофициально. Это значит, что я оставляю за собой право выгнать тебя в любой момент. Минхо широко и искренне улыбается — впервые с момента их встречи. Джисон невольно засматривается, пока не осознает смысл сказанного. Ладно, это справедливое предупреждение. Он ценит честность. Хан будет решать проблемы по мере их поступления. Даже если его выгонят, то он всего лишь окажется в той же ситуации, что и сейчас. — Не передумал? — Если Минхо и пытается придать голосу угрожающие нотки, то у него не получается из-за того, что гладит кота. — Меня все устраивает! — уверяет Джисон. — Тогда по рукам?