Папа за компанию

Джисону впервые за долгое время не надо думать, чем накормить или занять ребенка. Найденные залежи свободного времени он тратит на ничегонеделание. Отдых от родительства помогает понять: закрывая чужие потребности, Джисон разучился замечать свои. К счастью, рядом есть человек, куда более внимательный к его желаниям, чем он сам. — По манговому? — спрашивает Минхо, стоит задержать взгляд на ларьке с соками. — Тебе же вроде зашел? Сигнал запоздало доходит до мозга Джисона. И правда, было бы неплохо выпить чего-то освежающего. — Разве я это говорил? — Не говорил, — не спорит Минхо, — но выпил вчера три стаканчика. Можно было догадаться. Или я не прав?.. Не в силах сдержать улыбку, Джисон тянет к кассе. Похоже, отпуск начинает обрастать маленькими традициями: манговый сок, ежедневные прогулки по набережной ближе к вечеру, совместный душ после бассейна. Даже на рынке уже появился любимый продавец фруктов — улыбчивый дедушка. Джисон не понимает его ломаный английский, зато у Минхо на удивление хорошо получается, и его старания вознаграждаются приятной скидкой. Дорога до пляжа занимает около получаса и лежит через несколько оживленных улиц. Водители перекрикиваются, машины и байки движутся хаотично. Джисон вздрагивает каждый раз, когда громко протяжно сигналят. Таиланд оказывается во многом «слишком» для него — слишком яркий, шумный, ароматный. Буйство красок впечатляет, но режет глаза своей неестественностью. Даже солнце светит, пронизывая лучами насквозь. От гиперстимуляции органов чувств можно сбежать лишь к океану: на берегу нет кричащих баннеров, пестрой одежды прохожих, запахов специй, раздражающих ноздри. Именно там Таиланд становится глотком свежего воздуха, необходимым для перезарядки. Это не благодаря аромату соли и водорослей, а благодаря свободе: никто не обращает внимания на парочку парней. Джисон берет Минхо за руку при любой возможности, кладет голову на плечо. Закат приносит долгожданное облегчение. Прикрыв глаза и погрузив ноги в теплый песок, Джисон сидит на берегу. Он зачерпывает руками горсть, сосредоточившись на движении песчинок сквозь пальцы. Никакого телефона — цифровой детокс. Шум океана помогает отпустить мысли, замедлиться и снова научиться быть в моменте, только для себя. — Хан-Хани-Хана! — Когда Джисон разлепляет глаза, мир кажется лишенным красок. Минхо возвышается над ним, протягивая большой камень. — Думаешь, Соен понравится? — Ну, как минимум такой она вряд ли съест. Минхо, излучая довольство, оставляет находку обсыхать на полотенце, а сам уходит дальше мочить ноги и высматривать что-нибудь интересное. — Смотри, кажется, там есть зона для детей, — на обратном пути замечает он, показывая в сторону, где виднеется то ли батут, то ли горка. — Надо будет сходить завтра туда на разведку. Губы Джисона трогает улыбка. — Зачем? — На него смотрит так, будто он заставляет произносить самую очевидную вещь на свете. — Мне просто нравится слушать, как ты строишь планы на поездку втроем. — Нравится, да? Ну ладно, тогда слушай. Мы с Соен закопаем тебя в песок, а сами съедим все мороженое… Джисон слегка толкает в плечо, выражая возмущение. Смех Минхо наполняет каждую клеточку тела счастьем. — Так лень... Может, снова просто закажем еду в номер? — Звучит, как отличная идея. Маленькие привычки становятся большим совместным воспоминанием.

* * * * *

Джисон не знал, что может так быстро соскучиться по кому-то. По кому-то, кто еще не способен на полноценный диалог и кто пока не ценит ничего из того, что для него делают. Лишь на третий день отпуска он наконец перестает просыпаться посреди ночи проверить Соен, но, если на улице плачет ребенок, то мерещится, что это именно она. Когда в двенадцатом часу ночи раздается звонок по видео, Джисон и Минхо останавливают фильм и обмениваются обеспокоенными взглядами. Джэхва предстает в таком разбитом состоянии, что у Хана чуть не останавливается сердце: полная безысходность в глазах, на фоне бардак, будто ограбили. Плач на фоне подтверждает самые страшные опасения. — Что с Соен?! Мгновения, пока Джэхва собирается с мыслями, кажутся вечностью. — Не могу ее успокоить, — тихо говорит она, отведя взгляд. — Просит тебя. Поможешь?.. Стоп. Получается, ничего не случилось?.. Наверное, следует разозлиться или как минимум попросить больше так не пугать, но Джисону плевать: Соен попросила позвать именно его! Пульс от испуга все еще стучит в ушах. Хану требуется время прийти в себя и отменить запущенный организмом инфаркт. Сделав парочку глубоких вдохов, он просит передать трубку Соен. — Котенок, ты уже почистила зубки? Какая молодец! Хочешь узнать, чем кончилась история про муравья? Когда Соен успокаивается достаточно, чтобы слушать, дело остается за малым. Джисон сочиняет на ходу продолжение истории, которую рассказал перед отъездом. Короткую, потому что концентрации Соен хватает пока только на такие. — …а потом муравей вернулся наконец домой, где его ждала умница-дочка. Соен подается вперед и наклоняет голову, прося: — Баю-бай! — Да, правильно, бай-бай, — подхватывает Джэхва, решив, что так прощается. — Скажи папе спокойной ночи, и пойдем спать. Соен кривится, готовая снова расплакаться. Джисон спешит пояснить: — Это она так просит колыбельную. — Колыбельную?.. — Мы поем ее обычно вместе с Минхо. Джэхва шумно выдыхает, но не возражает. Соен радуется и скачет на кровати, когда Минхо появляется в кадре. Кажется, среднее музыкальное образование мешает Джэхва по-настоящему насладиться концертом. Джисон специально фальшивит, чтобы полюбоваться ее выражением лица. Ей тоже приходится участвовать, когда Соен трясет ее за рукав: «Баю-бай, наш Соенчик засыпай!» — Кажется, колыбельная должна противоположный эффект показывать... — устало, но довольно улыбается Джэхва перед прощанием. После созвона у Джисона остается приятное чувство на душе. Разговор вселяет уверенность: именно он знает Соен лучше всех и может дать ей самое лучшее. Он ни за что не позволит воспитывать дочь без его участия. Но на всякий случай проверяет у чата гпт, точно ли нельзя вывезти несовершеннолетнего ребенка из страны без согласия второго родителя — нельзя. Отлично! Созвон с Соен перед сном становится еще одной неотъемлемой частью дня, поэтому когда одним из вечеров Джэхва не выходит на связь, Хан начинает переживать. doolsetnet у вас все нормально? сама уложила? 23:12 pakjaehwa Я ночую сегодня одна, потому что Соен отказалась возвращаться домой от бабушки. 23:15 doolsetnet о, ты все-таки с ней связалась 23:15 pakjaehwa Я бы сказала, что Соен не оставила мне выбора. 23:16 doolsetnet о да, она целеустремленная. так и быть, будем считать, что в тебя... 23:16 pakjaehwa Целеустремленная… Я бы скорее подобрала другой эпитет и сравнила бы с тобой 23:17 doolsetnet я польщен! убедилась, что Госпожа Ли очень милая женщина? 23:17 pakjaehwa Да, ты прав, милая. Она точно знает кто я? 23:17 doolsetnet ты думаешь, что она хорошо общается с тобой, потому что не знает, кто ты?.. где твоя вера в людей?! 23:17 pakjaehwa Просто это странно, нет? Я бывшая парня ее сына. 23:18 doolsetnet ты мама ее любимой Соен. она бы не появилась без тебя 23:20 pakjaehwa Но я ее оставила. 23:20 doolsetnet прямо сейчас ты рядом с ней! ты не пропала из ее жизни полностью, участвуешь по мере возможностей 23:20 pakjaehwa И каким образом ты успел стать за год таким взрослым? 23:21 doolsetnet узнаешь, если наконец посмотришь рилсы, которые я тебе прислал;) очень образовательные, не сомневайся 23:22

* * * * *

Хочется, чтобы последний день отпуска запомнился. Джисон берет инициативу по организации досуга в свои руки. Это не может не вызывать удивление, ведь чаще он выступает за то, чтобы остаться дома. — Сюрприз? — с подозрением переспрашивает Минхо. — Без участия дилдо! — клянется Джисон. Важное уточнение, ведь состыковка ягодиц со стульями только-только перестала быть проблематичной. Минхо кривился всю неделю каждый раз, когда садился. Он не выглядит убежденным до тех пор, пока не оказывается в такси. — Окей, уже можно узнать, куда мы едем? Необходимости скрывать нет, но Минхо с таким интересом рассматривает подсказки за окном, что хочется подольше его помучить. — Твои предложения? — Гей-клуб! Он так быстро и уверенно отвечает, что у Джисона закрадываются сомнения: может, надо было ехать туда?.. — Ну да, конечно, в будни утром. — Сарказму не удается скрыть неуверенность. — Еще будут варианты? Не долго думая, Минхо скрещивает руки на груди и заявляет: — Я отказываюсь подавать тебе классные идеи для сюрпризов! Думай сам. Его глаза смеются, сверкая хитринкой. — О, так значит, гей-клуб не просто предположение? — Джисон выгибает бровь. — Хорошо, я запомню. Кончики губ Минхо дрожат: он прикладывает много усилий, чтобы выглядеть серьезным. Восторженное «о-о-о!» после выхода из такси подсказывает, что сюрприз все же удался. — Это то, о чем я думаю? — Океанариум, — кивает Джисон. — Я подумал, что было бы прикольно в каждой новой стране ходить в океанариум, раз тебе там нравится… Э, ты случайно не плакать собрался?! Глаза Минхо подозрительно блестят, а выражение лица отражает растерянность. — Нет, все в порядке. Просто это очень мило… Спасибо. Он выглядит совершенно очаровательно, когда часто моргает, смущаясь. Джисон целует в уголок губ, прежде чем потянуть за собой внутрь. Пока Минхо покупает билеты, он выбирает кое-что в сувенирной лавке на входе. Сразу не дарит, хочет дождаться подходящего момента. В этот раз все действительно оказывается иначе. Отсутствие толпы у аквариумов позволяет волшебству случиться: в темноте медузы, подсвечиваемые красным и синим, будто парят в воздухе. Теперь, когда не надо никуда спешить, Джисон находит в движении рыб что-то медитативное. Он заворожено останавливается перед огромным аквариумом со статуей на дне. Вряд ли в ней есть настоящая ценность, но выглядит, как осколок древней цивилизации. Стайка рыб на фоне теряет четкость из-за глубины. У Джисона мурашки. Он думает о том, что уже завтра кинется в пучину бытовых задач, финальных вопросов с универом. К тому же скоро начнется новый этап жизни — работа. Здесь же все останется в неизменном виде, застыв во времени. — Ты идешь? — спрашивает Минхо. — Давай еще здесь побудем? Джисон хочет запомнить все в мельчайших подробностях, чтобы возвращаться к этому образу, когда надо будет найти внутреннее спокойствие. — Тогда, может, присядем? Он кивает и пододвигается на лавочке ближе, чтобы их плечи соприкасались. — Знаешь, вчерашний фильм был не таким интересным, как это. — Хан кивает на пытающихся спариться черепах. Согласившись, Минхо накрывает руку своей: — Знаешь, а ведь я раньше бывал в океанариуме только один, если не считать родителей, — говорит он. — Мне казалось, другим это покажется скучным… — Теперь у тебя есть я! — Джисон переплетает мизинчики. — Будем созерцать вместе? А, стой, подожди! Не так. — Джисон достает пластмассовое кольцо с дельфином, купленное в лавке на входе. Оно налезает только на мизинец. — Ты согласен созерцать со мной рыб, пока смерть не разлучит нас? Минхо рассматривает кольцо так, будто ему подарили бриллиант. — Конечно, да. Во время объятий Джисон слышит: — Ты же в курсе, что дельфины не выбирают партнера на всю жизнь? Они ведут беспорядочную половую жизнь. Тяжело вздохнув, он отодвигается: — Не буду скрывать, что слышал что-то такое, но тебе обязательно было говорить это именно сейчас? — Довольное лицо Минхо говорит за него «да». — Ладно, я найду кольцо получше, вот увидишь. Минхо становится серьезным. — Если что, я шучу, не надо тратиться. Мне не нужно никакое кольцо, чтобы знать, что у нас все серьезно. Джисон манит указательным пальцем к себе поближе, а когда между лицами остается буквально несколько сантиметров, шепчет: — Это взаимно. — Он старается вложить в улыбку всю ту нежность, что переполняет изнутри. — Но без фоток в фотобудке мы отсюда не уйдем. — Обязательно. В последнем зале его внимание привлекает рыба-клоун, снующая между кораллами. Вспоминается мультфильм Немо, над которым плакал в детстве много раз. Что же тогда с ним будет теперь, если пересмотрит?.. Джисон не знает, что написано у него на лице, но Минхо обещает: — Уже завтра ты обнимешь Соен.

* * * * *

Дверь распахивается так, что коты, вышедшие к порогу встречать, разбегаются. Застенчиво выглянув из комнаты, Соен прячется за дверной косяк. — Соени-и! Иди ко мне, котенок! — Джисон садится на корточки и раскрывает руки, приглашая в объятия. Вереща от радости, она бежит к нему, но… проносится мимо, прямиком к Минхо. — Все понятно, я запасной родитель… Джисон нарочито драматично опускает руки и голову. Он замечает, что Джэхва снимает все на телефон. Вид у нее слишком радостный, будто предвкушает, как будет пересматривать это видео перед сном. Хан показывает в камеру язык. Соен прячется за Минхо, хихикая. — Это кто такая шутница? — спрашивает он. — Иди обними папу, он очень сильно скучал по тебе! Джисон строит просящую моську и терпеливо ждет. Все силы уходят на то чтобы не обижаться по-настоящему. Старания оправдываются, когда Соен наконец льнет к нему, приговаривая: — Лю-лю! Он заглядывает ей в глаза с надеждой: — Правда? Любишь? Хан трется щетиной о маленькую ладошку. Соен взвизгивает от смеха, но тут же хватается за голову, будто вспомнила о чем-то. Этим «чем-то» оказывается огромный игрушечный кактус, который она выносит показать. — Бо! — говорит Соен, светясь от счастья. Джэхва переводит: — Это ее новый друг по имени Бо. Вчера купили. — Надеюсь, это не та самая игрушка из тиктока, про которую я думаю?.. — Соен щелкает кнопкой и громко кричит. Кактус повторяет за ней, извиваясь в руках. Джисон стонет. — Та самая. Он надеется, что смотрит на Джэхва достаточно выразительным взглядом, чтобы та втайне вынесла игрушку с собой и выкинула в ближайшую мусорку. — Соен не хотела уходить из магазина без него, — поясняет она. Джисон подозревает, что все было спланировано. Намеренное покушение на его нервные клетки! — М-м-м, как здорово… — говорит он, морщась от новых криков. Кажется, привезенный из Таиланда камень не выдержит конкуренцию. Придется покупать что-нибудь нормальное в ближайшем супермаркете. Мысленно Джисон уже планирует несчастный случай, чтобы избавиться от нарушителя спокойствия, когда интерес Соен угаснет, и она забудет про него. Проще утешить ее, чем снова отправлять в отпуск отцов. — Ладно, раз вы здесь, то я вызываю такси, — говорит Джэхва. — Я забронировала номер отеля на последние дни. — Ты хочешь сразу оставить мне машину? Тогда я отвезу тебя! — вызывается Хан. Раз она ни разу не подняла сама разговор, то это должен сделать он. — Как вы съездили? — интересуется она на выезде со двора. В голосе нет интереса, только вежливость. — На самом деле замечательно. Чувствую себя отдохнувшим. Спасибо, что присмотрела за Соен. Кстати, о Соен… Изначально мы договаривались на год, но… Ты же пока не собираешься возвращаться, да? Джисон бросает взгляды в зеркало, чтобы понять что-нибудь по реакции. Джэхва поджимает губы, глядя в окно. — Пока не собираюсь, — подтверждает она после паузы. — Слышала, что есть семьи, где дети живут то с одним родителем, то с другим. По году, например. Джисон сжимает руль от злости. — Соен — не мячик, которым можно перекидываться! — вырывается из него раньше, чем успевает подумать. Кажется, кричать на того, с кем нельзя ссориться, плохая идея. Он быстро исправляется: — Прости, если прозвучало грубо. Просто не хочу для нее стресса. Как представлю, что ей привыкать каждый раз к новой обстановке… Короче, предлагаю, чтобы она жила со мной. Джэхва хмурится. — Подожди, то есть ты начал этот разговор, потому что тебя все устраивает? Ты хочешь, чтобы Соен осталась с тобой? Джисон немо открывает и закрывает рот. — Разве это не очевидно?.. — Нет! Я думала, ты занят личной жизнью. — Каким образом Соен может помешать ей?.. Я думал, ты хочешь ее забрать! Ну, после твоей острой реакции на мои отношения… ладно, не важно. В общем-то, я поднял этот разговор только для того, чтобы сказать, что не готов жить с Соен в разных странах. Прости, но я не дам свое согласие, если ты захочешь увезти ее. Не могу. — Джэхва слишком долго молчит. Хан продолжает более мягко: — Если она подрастет и захочет жить с тобой, то я отпущу ее. Постараюсь, по крайней мере. Он сам не верит в то, что говорит, но надеется, что проверять никогда не придется. Джэхва наконец подает голос: — Знаешь, я бы хотела вернуться, но не сейчас. Пока что даже не чувствую, что нужна ей. Вы прекрасно справляетесь. — Ну, мама всегда нужна, — примирительно говорит Джисон. — Но спасибо за добрые слова. — В любом случае я не хочу быть матерью, которая сначала бросила, а потом забрала от любимых людей. Не будет такого! Джисон выдыхает с облегчением: это именно то, что он хотел услышать. Дорога до отеля занимает меньше пятнадцати минут. На прощание Джэхва говорит: — Спасибо, Джисон. Береги себя! — Ну да, ну да... «Сказала она после того, как купила орудие пыток…» — напоминает Хан про подставу с кактусом. Джэхва прикрывает рот ладонью, как всегда стесняясь своей улыбки, и беззвучно смеется. — И ты себя береги. Когда Джисон возвращается, Соен, видимо, уже спит: дома тишина, с кухни пахнет чем-то вкусным. Минхо загружает посудомойку. Джисон заглядывает в спальню проверить Соен. Он осторожно убирает злосчастный кактус из рук и позволяет себе немного полюбоваться ее безмятежностью. Облегчение не заставляет себя ждать: разговор мог сложиться иначе, но все-таки они с Джэхва расстались мирно. Джисон думает, что везунчик. Это навевает на одну идею… — Как ты относишься к тату? — первым делом спрашивает он, зайдя на кухню. Минхо с подозрением прищуривается. — Нейтрально, а что?.. — А к тату на моем теле? Его брови приподнимаются. — Ты хочешь что-то набить? Где? Джисон оттягивает ворот свободной футболки и тыкает пальцем в область под правой ключицей. Он с трудом сдерживается, чтобы не засмеяться, когда видит, что Минхо не может оторвать от груди взгляд. — Так что, как тебе идея? — Мне нужно будет чуть позже получше изучить это место, желательно губами, — шутит он. — А что ты хочешь набить? — «Blessed». Минхо выглядит еще более сбитым с толку. — Это же что-то связанное с богом, да? Только не говори, что вступил в секту… Джисон смеется, запрокинув голову. — Благословен, значит? — повторяет за ним Минхо, смакуя. — Да, у меня есть ты и Соен. Я счастливчик! — Ладно, я не против, но у меня есть условие. Тогда я набью отпечатки лапок Суни, Дуни и ладошки Соен, — заявляет он, явно в восторге от своей идеи. — Эй, а от меня что? — Ну, есть у меня идея, — Минхо выразительно смотрит вниз. — Но, кажется, она обречена стать партаком. Представив, каким классным может получиться отпечаток его члена, Джисон готов поспорить. — Ладно, понял, без татуировок. Минхо притягивает к себе. Бедра соприкасаются, а руки ложатся на талию. — Я готов торговаться. Например, если ты будешь ходить по дому только без рубашки... — Спасибо, что открыт к диалогу, — трется носом о его щеку Джисон. — Я готов торговаться прямо сейчас! — Тогда мне надо выключить плиту… Он уже подается вперед для поцелуя, когда слышит крик Соен: — Бо! О нет!.. Джисон не сдерживает страдальческого стона. Он признает: — Я ошибся. Я не благословлен, а проклят! Минхо смеется, притягивая для легкого поцелуя-утешения. — Даже если ты проклят, я все равно буду любить тебя, — обещает он. У Джисона екает сердце и щиплет глаза. — Кажется, это самое милое, что ты мне говорил... — Правда? — Минхо изображает удивление. — Какой отстой! Буду исправляться. Они идут успокаивать дочь вместе. Хан думает, что все-таки набьет татуировку. Мир должен знать, что он счастливчик.