Roi de la forêt

      — Боже ты мой… — прозвучал в тишине измученный голос.       В окно пробивался слабый свет заходящего солнца. Руки были чисты. Как это понимать? Куда делась кровь?       «Как я, черт бы побрал вас всех, здесь оказался?!» — раздраженно проведя руками по туловищу, до короля дошло, что он все еще в одежде, в которой вернулся с охоты.       С охоты…       Женщина немедленно обернулась, заслышав открывшиеся двери. Её лицо исказилось в испуге, когда она увидела красные пятна на одежде мужа и в окончательный ужас её привели кровавые руки, забрызганные до предплечья и сжимавшие рога.       — Господи, Луи! — подбежала королева и положила свои холодные от ужаса ладошки на щеки короля, — Как это понимать?!       — Анна, я…       Только и успел сказать мужчина перед тем, как его глаза застелило пеленой и он свалился на пол в обмороке под испуганный вскрик королевы.       — Господь Всемогущий! — монарх вскочил с постели, точно ужаленный и чудом не споткнувшись об ковер, выбежал в коридор.       Страх и тревога подкрались к нему незаметно сзади, накинули петлю на шею и пока она не начала душить короля, он не понимал, что происходит. Сердце сдавил страх, руки вспотели, а ноги несли его так быстро в основную гостиную, как это только было возможно.       Миновав испуганных слуг, смотревших так, будто мимо пронесся призрак, а не их король, Людовик остановился у входа в гостиную, но не решался войти. Из-под двери виднелся оранжевый свет, который явно исходил от камина. Глянув в щелку двери, он заметил, что кресло повернуто к камину, а значит в нем кто-то сидел. У ног этого человека лежала его собственная собака. Она сложила вытянутую морду на свои лапы и мирно спала, наслаждаясь теплом огня.       Мужчина входит в комнату, подходит к камину и опускается в соседнее кресло. Книга в руках Анны в секунду захлопывается и она поворачивается в сторону короля, на лице которого плясали отблески пламени.       Нахмуренные брови, устало прикрытые глаза и плотно сжатые губы точно не значили ничего хорошего. Он был похож на загнанную собаку, что думает, как бы вывернуться, дабы ее не пристрелили. Напряженно дышал через нос, а в радужке глаз отражался огонь, что очень сильно контрастировал с черной одеждой.       Людовик откидывается на спинку, расстегивает жилет и напряженно запускает пальцы в волосы. От рук все еще пахнет кровью, пусть и не так сильно. А может ему просто кажется. Этот запах настолько сильно впечатался в воспоминания, что теперь мерещился везде.       Анна Австрийская тяжело вздохнула. Она перегнулась через маленький столик, на котором лежала её книга и дотронулась до руки супруга.       Она была ледяная. Обычно все было наоборот — Его Величество согревал ее руки и саму женщину, а тут казалось, что не мешало бы, чтоб и его кто-то согрел.       — Как ты себя чувствуешь, дорогой? — спрашивает королева, обеспокоенная таким молчанием.       Мужчина отрывается от созерцания огня в камине и переводит взгляд на жену.       — Прости, что напугал тебя сегодня, Анна, — его голос немного дрожал, но он старался взять себя в руки, — Я сожалею о своем поступке. Я право не знаю, зачем сделал это и мне ужасно больно от понимания того, что ты могла почувствовать. Этого больше не повторится.       Анна поднимается со своего места и аккуратно садится на подлокотник кресла, в котором сидел король. Он улыбнулся краешком губ и кажется, был рад тому, что она сделала.       — Луи, пойми, что тебе не за что извиняться, — женщина старается сдерживать нервозность, но все же начинает теребить аккуратное колечко на безымянном пальце, — Я не держу на тебя совершенно никакого зла. Я лишь беспокоюсь о тебе.       Людовик Справедливый поднимает на нее взгляд, а потом снова отводит к камину. Дальше произошло то, чего Анна совсем не могла ожидать.       Его Величество обернул руку вокруг её талии, а затем рывком посадил на свои колени. Женщина испуганно ахнула, но как только её обняли посильнее и одарили мягкой улыбкой, успокоилась. Аккуратно провела по рукам супруга и сцепила руки на его шее.       — Пожалуйста, не держи этого в себе, — женщина не давала ему отвести взгляд, вновь и вновь заглядывая в глаза, куда бы он не посмотрел, — пожалуйста, расскажи мне.       Король устало закрывает глаза, выдыхает и все же заглядывает в обеспокоенные глаза своей королевы. Анна улыбалась нежно и подбадривающе. Ей хотелось доверится.       — Не имею и малейшего понятия с чего начать, дорогая, — мужчина уткнулся носом в шею жены, вдыхая прекрасный аромат её золотых волос, — Я абсолютно и точно ужасен, моим поступкам нет оправдания, — он аккуратно целует нежную кожу за аккуратным ушком Её Величества, будто извиняясь, — Прости, Анна, прошу, прости меня. Я только сейчас смог понять во что превратился! Я стал таким чудовищем, что страшно и вообразить!       Анна Австрийская, до этого сидевшая молча, внимала каждому слову, произнесенному мужем, сейчас встрепенулась, как кошка и сжала пальцами плечи короля. Мужчина на это лишь подняла брови и хотел было вновь притянуть жену к себе, но та шлепнула его по рукам.       — Луи! Приди в себя наконец! — женщина уперла ладошку ему в грудь, не давая приблизится ближе, — Пойми, не я, не ты — не эфирные создания! Я сама с ужасом вспоминаю те страшные времена, но в этом нет нашей вины.       — Я бы мог вести себя иначе с тобой…       — Мог бы! И я бы могла! Будь добр, не перебивай, — сказала Её Величество, а Людовик пристыжено замолчал, — Но ныне, дорогой супруг, что у нас есть, то есть! И изменить прошлого, увы, мы не можем. Мы можем приложить усилия и сделать лучшим наше будущее! Я понимаю, право, это будет нелегко, но все должны к чему-то стремится и я бы не хотела, чтобы мы с тобой были исключением.       Луи смотрел на нее невидящим взглядом. Он был глубоко пристыжен и чувствовал вину перед женой. В его глазах она была ангелом. Волосы короля отросли и сегодня слуги совсем не завивали ему кудри, какие были почти всегда.       «Когда же он ушел сегодня? — подумала королева и провела ладошкой по щеке супруга, — Святая Мария, я даже не видела, когда он ушел…»       Король продолжал сверлить взглядом огонь в камине, боясь посмотреть в глаза жены и узреть в них разочарование.       Да, разочарование. Именно так он и думал о себе. И пусть ему воспевали дифирамбы, кланялись до земли и одерживали победы в его честь — ничего из этого не могло изменить мнение короля о себе. На публике он задирал нос и самодовольно ухмылялся, как кот, только что поймавший в свои цепкие лапы верткую птицу.       На самом же деле Его Величество чувствовал себя не лучше того заблудшего оленя, какого он подстрелил. Вроде и король леса, но никому нет до него дела. Шнырять между зарослей и ждать шальной пули — стало бы любимой забавой.       Людовик подумал, что хорошо было бы заглянуть в зеркало, которое висело над камином и хорошенько рассмотреть тени, наверняка залегшие под глазами.       — Ох, Анна… — мужчина уронил свой лоб на плечо жены и уткнулся ей в ключицу, — Я люблю тебя, — просто сказал король.       В ответ на это женщина усмехнулась, погладила супруга по щеке, прижавшись покрепче, разместилась в его руках так, будто собиралась уснуть. Наконец-то и монарх смог расслабится. В обществе супруги было так тепло и уютно, как нигде на на свете. Неприятное покалывание к кончиках пальцев сошло на нет, когда мужчина принялся гладить хрупкую спинку королевы; дыхание больше не было сбитым и горло не пересыхало от воспоминаний. Собака подняла голову, дабы взглянуть на хозяев, кои наконец смогли полностью расслабится и просто побыть рядом. Если бы животное могло усмехнуться, то наверняка так бы и сделало. Борзая радостно, но лениво помахала хвостом и снова опустила вытянутую морду на лапы.       Анна Австрийская внутренне радовалась своей маленькой победе. Невыносимо больно ей было наблюдать за тем, как состояние правителя ухудшалось с каждым днем, нагоняя все большую и большую тоску. Анна готова была начать рвать на себе волосы, когда хотела помочь мужу, а он лишь отмахивался, бросая в ответ: «Не забивай этим свою очаровательную белокурую головку, любовь моя». В те моменты королеву буквально изнутри сжирало чувство вины за то, что они помирились, но состояние короля, такое впечатление, что только усугубилось, будто он тащил на себе какой-то невыносимо тяжелый груз, от которого никак не мог избавится — будто сковали по рукам и ногам, не давая сдвинуться с мертвой точки. Женщина понимала, что она делала, что могла и всячески пыталась помочь Людовику, но чувство вины начало растягивать и скручивать внутренности в крепкий узел, не давая нормально вздохнуть.       — Анна, — монарх аккуратно провел ладонью по талии жены, обращая на себя внимание, — благодарю тебя за все, что ты для меня делаешь. Твоей доброте нет границ и я…       Но он не успел договорить, как Анна притянула лицо короля к себе за щеки и аккуратно прижалась своими губками к его. Тонкий стан нежно придерживали руки правителя, а пальчики женщины запутались в отросших волосах Его Величества.       Голова опустела и все мысли, что кружились в голове, словно рой обозленных пчел, резко пропали, став настолько чуждыми, насколько это представлялось возможным.       — Луи, не хмурься ты так, — отстранившись, произнесла Её Величество.       — Дорогая, как же тут не хмурится, если ты обрываешь меня на полуслове таким бестактным образом!       Очаровательные голубые омуты напротив по-лисьи сузились, а нежно-розовые губы растянулись в лучезарной улыбке.       — Если бы ты и умел мне врать, я бы все равно не поверила бы ни единому твоему слову, Луи, — в голосе Анны проскальзывало веселье, коим и сам Людовик заражался, — Вы, Ваше Величество, всегда игнорируете, что к решению проблемы можно прибегнуть куда более приятным образом, чем стрелять невинных животных, — женщина нарочно больно надавила пальчиком в грудь супруга, на что тот болезненно поморщился, — Тебе нисколько их не жаль?       — Дорогая Анна, к сожалению, на протяжении многих лет это был единственный способ справиться со внутренней борьбой и душевными терзаниями, — король картинно приложил ладонь ко лбу, будто у него поднялась температура, но кошачий прищур выдавал его игривое настроение.       Королева счастливо улыбалась тому, что и небо, будто услышав их, разогнало туман и серые облака, дабы хоть под конец дня, они могли насладиться прекрасным закатом.       — Пообещай, что больше никогда-никогда не будешь меня так пугать, Луи.       — Обещаю, моя королева.

***

      — Анна, иди же скорее сюда! — прозвучал голос Людовика Справедливого, который был до невозможности счастлив, но пока было совершенно неясно, что так сильно подняло ему настроение, — Ты только посмотри, какую утку подбил Его Высокопреосвященство!       А вот и ясность.       Анна поднимется с прогретой последними теплыми осенними днями земли и нацеливает свой внимательный взгляд в сторону супруга, что активно размахивал рукой, подзывая её к ним.       Хоть королева и совершенно не могла терпеть охоту, но отбирать у супруга почти единственное любимое занятие, за исключением тех, от которых приходилось затыкать уши в начале четвертого утра, ведь порой Его Величество совершенно забывал о времени суток и о покое всех, кто обитал во дворце. Игра короля на клавесине была божественной, но только не в столь позднее время, когда кроме, как уснуть не хотелось в сущности ничего.       — Ваше Высокопреосвященство, насколько мне известно, вы, как и я, совершенно не терпите охоту, — сверля птицу в руках супруга и его самого убийственным взглядом, — И что же, позвольте узнать, заставило вас покончить с жизнью этой птицы? Неужто влияние моего венценосного супруга?       Хитрый взгляд короля метнулся в кардинала, что совершенно не знал, как справиться с Их Величествами, когда они вдвоем испепеляли его столь пронзительными взглядами.       — Ваше Величество, это совершенно не моих рук дело!       — Арман, вы врете королеве! — веселью короля не было предела, — Видите ли, Анна, наш дорогой кардинал, Его Высокопреосвященство решил, что не дать мне убить рыжего, как ведьма зайца будет отличной идеей! — Людовик навалился на приклад ружья, метая озорные молнии в сторону Ришелье, — Я только нацелился и собирался было совершить выстрел, как твердая, надежная и украшающая от всех бед, — в чем я разумеется не уверен, — рука отклонила ружье и по совершенно счастливой случайности направила его в небо, подстрелив эту замечательную птицу.       Королева ахнула от этой потрясающе рассказанной истории, заложила руки с книгой за спину и силясь не расхохотаться на пару с супругом, направила свой строгий взгляд на кардинала, чье лицо было абсолютно бесстрастно.       — Арман, если на вас так влияет Его Величество, вы мне только скажите и я сразу же окажу влияние на него, — женщина перевела взгляд на супруга, что с огромной любовью смотрел в прекрасные голубые омуты жены, боясь вот-вот в них утонуть, — Ибо этот хитрый монарх в последнее время позволяет себе невесть что!       Людовик по-доброму взглянул на жену, что так же невинно взирала на него даже после сказанного.       Ришелье попросил подойти кто-то из его гвардейцев и кардинал, откланявшись, оставил августейших супругов в компании друг друга. Они и не были против.       Анна взяла мужа под руку и решила направится к тому дереву, где она до этого расположилась с книгой. Король не возражал, но решил все-таки умиротворено поинтересоваться не хочет ли Её Величество взять в руки ружье, пусть и с его помощью, и все-таки выпустить шальную пулю, завершая прелестный сезон охоты. На что получил кроткий ответ:       — Ах, Луи, ты ведь знаешь, — женщина мягко прижалась к его руке, — я совершенно не выношу убийства животных. Никогда не понимала, что ты в этом нашел.       — Коли ты желания не имеешь, то я и настаивать не буду, — уклончиво ответил король, зная, что супруга может попросить прекратить заниматься убийством животных. — Не присоединишься, дорогая?       Его Величество распластался на траве, раскинул руки в стороны и совершенно счастливо, по-детски воззрился на облака. Королева осторожно присела рядом, пока не решаясь ложится на траву.       — Анна, я так легко ощущаю себя в последнее время и ты наверняка представляешь, как это приятно, — Луи подложил под голову руки, наблюдая за снующими недалеко мушкетерами и мелькающими красными гвардейцами, — Почти никакого отягощения на душе, надеюсь, скоро от этого избавится на совсем. Я столько лет был слеп, не замечал самое дорогое и важное, а оно всегда было у меня прямо под носом. Сейчас я почти не испытываю это гадское чувство вины перед тобой.       Женщина, провела по корешку книги пальцами, отложила её в сторону и все-таки легла подле супруга, подставив под голову руку.       — Твои слова согревают меня, — королева мечтательно улыбнулась, — Я люблю тебя.       — Даже не старайтесь, Ваше Величество, я все равно люблю вас больше.       И только Анна Австрийская хотела что-то ответить на столь наглое заявление, как по всей поляне разнесся топот тысячи копыт, приближающегося стада животных.       — Ваше Величество! Скорее идите сюда!       Король закатывает глаза, поднимется с травы, всматриваясь в даль в надежде увидеть силуэт своего слуги — Ля Шене.       — Что же, Ваша Величество, коли вы не хотите закрыть сезон охоты, тогда это сделаю я, — гордо вскинув подбородок и подавая руку жене, промолвил мужчина.       — Нет же, Луи, только не это!       Последнее, что увидела Анна была удаляющаяся и чуть ли не подпрыгивающая от радости фигура короля, что отдалялась довольно стремительно.       — Это, вероятно, вино все еще не до конца растворилось во мне, дорогая.       — От этого никак не становится легче, дорогой супруг.       Король счастливо улыбается и со всех ног мчится в сторону охотничьей позиции. Он подпрыгивал, будто ребенок, совершено не знающий трудностей и что окружен любовью и всеобщим обожанием. Анна, подхватывая юбки, бросается за ним, не первый раз отмечая, что совсем не создана для бега.       Иногда даже две самые холодные и чужие звезды способны стать центром вселенной, сплотившись и преодолевая все невзгоды, что есть на пути, освещать своим сиянием вечность и в первую очередь сверкать ярче всего друг для друга.