держи нос выше

дебра не спит уже третьи сутки. вместо обычного завтрака — сэндвичей с ломтиками курицы и резанными томатами — забрасывает в глотку таблетку транквилизатора. рука сама собой тянется к дворце холодильника за бутылкой пива. и меж тонких напомаженных розовым губ сминается кончик косяка. ей уже очерственело. жить так сложно. работа под прикрытием дарит ей новую жизнь, без обремений и тягости прошлого. спать с объектом проще. она почти счастлива, ощущая теплоту чужих поцелуев в висок за просмотром какого-то глупого фильма, и жмëтся крепче в мужское плечо, стараясь раствориться в нём, словно маленькая лодка в бескрайнем спокойном море. дебра бежит от старой жизни, от себя. собственные ошибки крутятся в мозгу, как зажëванная в кинопроектор плëнка. и врёт новому начальству, что всë под контролем. телефон уже в сотый раз жжужит от уведомлений. квин или декстер, да хоть сам папа римский — она вне досягаемости. дебра вытирает окровавленными рукавами блузки мокрые солёные дорожки с лица и сгинается на полу втрое, прижимая к груди голову уже полюбившего за месяц барыги. ещё теплый, ещё минуту назад нежно обнимавший её за узкие плечи в постели, но уже мëртвый. и она снова одна, потерянная. без семьи, друзей, дома. и на волосок от увольнения с новой работы. дебра всем телом кидается на дуло пистолета киллера на складе, надеясь, что, хоть у киллера палец на курке не дрогнет. стянутые растрескавшиеся костяшки без доли жалости бьются в кровь. и удар ногой в грудную клетку кажется облегчением. падать ей ниже некуда. дебру прошибает в ночи дрожь. в зеркале шатается бледный сонный силуэт. и под потухшими глазами пестрит иссиня-больным маревом. ладони не слушаются, размазывая с уголков глаз капли слез. ребра ломит так, что она едва успевает хватать заветные глотки воздуха. ей хочется сдохнуть. мотор ревëт. она опускает стекло автомобиля и пытается разглядеть лица бывших коллег вдалеке, на пляже. и квин встречается с её взором — зря. педаль газа вжимается со скрипом в пол, и огни автомобиля несутся вниз по улице. глаза режет свет карманного фонарика; фраза «мисс морган» с остервенением вгрызается в мозг; голова раскалывается, словно в неё вонзили тысячу игл. полицейский. авария. сбитый столб. и в глазах рябит от пестроты встречных фар и горящих окон домов. дебра не хочет в участок, она хочет домой. только где он? арендная квартира декстера, где нельзя мимо полки дверцы холодильника ставить упаковку апельсинового сока? домик возле моря, где в пол плотно въелся запах спëртой крови? дом риты? дебру воротит от мыслей о залитой кровью ванной. ей хочется свернуться калачиком на диване, прятать ладони в теплых колючих рукавах, отогревать озябшие пятки в шерстяных, по-дурацки рождественских носках, сопеть над паром свежесваренного кофе в чашке с распродажи, смеяться под глупую комедию про копов. жалко, что в кино сильно проще, чем в жизни. дебра едва на ногах шатается от стены к стене в поисках постели. или смысла. или надежда. ей трудно думать, что всё могло быть иначе. если бы не... — девочка моя, держи нос выше, — фрэнк ланди прижимается спиной к дверному косяку. и рука дебры неощутимо скользит сквозь темень спальни.