Особенный Новый год.

Новый год - семейный праздник, который принято проводить в кругу близких людей. Поэтому сейчас вокруг собрались только знакомые лица. ** – Знаешь, Дилан, а к чëрту. Я хочу станцевать. Ричард с уставшим взглядом поднимает голову после нескольких минут молчания. Тишины не было отнюдь - где-то с первого этажа блоггер хауса громко раздавались музыка и радостные голоса. Канун Нового года проходил что надо, но, изрядно устав от слишком весëлой компании, Дилан отправился в место потише. Выбрал самую дальнюю комнату, оказавшись на кровати Ричарда, поглаживая кота. Хозяин постели даже удивился, однако предпочëл испортить момент неловкой беседой. А потом случилось вот это. – У тебя странные хотелки. Дилан смотрит на него с подозрением. Словно Ричарда подменили - вместо язвительного, но аккуратного блоггера перед ним стоял неуверенный в себе подросток. Но Труман был действительно Труманом. С крайне странным поведением. И огромным желанием двигаться. – Нет, просто атмосфера располагающая. Приятная компания, музыка, а теперь эта почти кромешная темнота... Да и что в этом такого? Ричард протягивает Дилану руку. Кажется, он скоро выпрыгнет из штанов со своей мечтой о совместном танце. Автоматон смотрит на ладонь пару секунд, а потом подскакивает с кровати. Действительно, к чëрту всë. Снизу по-прежнему слышатся музыка и чужие бестолковые разговоры. Мелодия еле-еле доносится до второго этажа, разливаясь по комнатам. Труман делает несколько шагов назад, схватив Дилана. Никто из них не умел танцевать. Но очень хотелось. Ричард шагает, кладя руку на плечо Дилана, словно собираясь танцевать вальс. Автоматон подхватывает. Ладони мгновенно становятся потными, брови съезжаются к переносице, выражая всю серьëзность намерений. Вместе они двигаются по кругу мелкими шагами, постепенно ловя ритм песни. Снизу играет что-то лëгкое, но зимнее, на незнакомом языке, отдалëнно напоминающее падающий снег. В моменте кажется, будто они перенеслись в другое место. Словно они - знатоки всего мира, и им больше никто не нужен. Они сами лечат свои травмы. Они будут счастливы только вдвоëм - только в этом тайном танце, который останется секретом. Личной загадкой для каждого, куда пропали эти двое. А они лишь медленно утопают в друг друге, всë глубже и глубже. Дилан смотрит на Ричарда. Чересчур пристально, пытается уловить этот лëгкий блеск удовлетворения в темноте глаз, этот незаметный прищур от улыбки, то, как черты лица становятся мягче и приятней. Труману правда нравились их движения - плавные, осторожные, нежные, тихие, больше похожие на конвульсии. В помещении темно, под ногами почти ничего не видно. Они танцуют по инерции, крутятся, отходят, прижимаются ближе. И всë это под размеренный ритм. Почему-то сердце бьëтся всë чаще и чаще. Дилан шипит, когда Ричард наступает ему на ногу. Наклоняется и смотрит сурово, но продолжает. Атмосфера в комнате напряжëнная, постепенно становится жарко. Движения приходят в голову сами собой - словно их посылает сама душа, знатно проникнувшись неловким моментом. Осторожно мигают огни гирлянды на окне, Ричард улыбается. За окном падает снег. Снежинки кружатся в неловком танце под дуновением ветра - вращаются вокруг оси, вырисовывая странную траекторию, повторяют различные фигуры. Каждое движение снежинки уникально - так же, как и еë узор. Ричард переводит взгляд с окна на Дилана. Смотрит на его крайне спокойное лицо, слегка покрасневшее от неловкости. Губы растянуты в смущенной улыбке, зрачки то и дело меняют местоположение. Ричард улыбается ещë шире. Дилан вторит ему. Уголки губ тянутся всë выше и выше. В голове перманентно пусто, ни единой разумной идеи. Все мысли переполнены желанием не испортить момент, приданы излишней эмоциональной окраске. Кажется, что мозг и его подобие скоро загудят от такого потока информации или уже перестают считывать данные, из-за чего они иногда сбиваются. Всë равно этот танец остаëтся чрезмерно желанным. Он выглядит очень уместно. Новогодний свитер, вся эта неописуемая радость на лице. Кажется, что даже ритм сердце постепенно подстраивается под их танец - абсолютно неуклюжий, но настолько чувственный, что Дилан даже проникся. Все эти опасливые хватания, нервные сглатывания, неудобные взгляды и оборванные движения - всë это было настолько интимно, что они бы предпочли избавить себя от того, чтобы вспоминать этот момент. Слишком личный и особенный. А потом музыка кончилась, и они застыли посередине комнаты, не в силах больше двигаться. – Спасибо. Резко раздаëтся в полной тишине, вместе с прерванным дыханием. Разговоры снизу стихают, словно весь праздник заканчивается. Блоггеры снизу чем-то шуршат и стучат, как будто разбирают еду со стола, слышится хлопок двери, скрежет проезжающей мимо машины и обилие других различных звуков. Но им плевать. Ричард опускает голову, отходя от Дилана, словно тот наэлектризованный. На лице ни грамма смущения, лишь ослепительная, тëплая улыбка. Автоматон, не успев полностью совладать с холодным разумом, крепко обнимает Трумана. Тычется ему куда-то в плечо, громко вздыхая, пытаясь успокоить сердце, которое бьëтся слишком бешено. – Эй, чего ты? Блоггер пытается отпихнуть от себя Дилана. Он молчит, не в состоянии вымолвить хотя бы одно членораздельное слово. ** Этот танец запомнится им надолго. Этот Новый год станет особенным.