Этот мир слишком необычный для нас обычных.

Около многоэтажного дома в Лондоне, покрытого трещинами и непристойными надписями, стоял юноша лет девятнадцати. Внешне он не отличался от сверстников: на нём была куртка и широкие штаны, а круглые очки добавляли ему некоей рассеянности. Чёрные волосы, вздыбленные и не поддающиеся укладке, воплощали несогласие с привычным порядком. Однако самым примечательным был шрам на лбу в виде молнии — след от неудачного эксперимента на уроке физики, когда в озорном порыве он ошибся с соединением проводов к амперметру на глазах у всего класса. Теперь, покинув привычное имя Гарри, он стал известен как «Угорь», и одноклассники стали сторониться его, боятся, что он вот-вот нанесёт им осторожный электрический удар. Мир вокруг него изменился, и в душе юноши разгорелось пламя одиночества, смешанное с абсурдным смехом его собственных ошибок. Единственным человеком, который не отвернулся от него, была Полуна Лавгуд. Эта девушка, около двадцати лет, с белокурыми локонами, неизменно одевалась в наряды, вызывавшие улыбку и недоумение у других: например, в рубашку с ярким цветным орнаментом и такие же колготки, издалека напоминавшие фрагмент картины Пикассо. Полуна, в своем уникальном стилевом проявлении, словно провозглашала принцип свободы выбора, отказываясь поддаваться общественным нормам и стереотипам. Её облик, подобно произведению искусства, рвал традиционные рамки, привнося в мир привычного великолепия надежду на индивидуальность. Так, хрупкая, но смелая Полуна, с каждой улыбкой и бесстрашным взглядом, создавала вокруг себя ауру неординарности, даря ему отголоски тепла и света в темные времена. С того самого дня между ними завязалась дружба, как цветок, распускающийся в условиях лета. Каждый день, когда одногруппники гудели вокруг, указывая пальцами на них, высмеивая их особую связь, они оставались невозмутимыми. Сидя на последней парте в классе или за одним столиком в столовой, они целиком были поглощены разговором. Их голоса перекликались, как мелодия, отзывающаяся в тишине, в то время как мир вокруг них терялся в шуме насмешек и шепота. Они создавали собственный мир, в котором не было места ни для страха, ни для осуждения, — только теплота доверия и понимания. Каждый миг, проведённый вместе, укреплял их связь, как река, медленно высекающая своё русло в скале. Их дружба расцветала, несмотря на натиск окружающих, становясь для них настоящим убежищем, где царила радость и гармония, поглощая все недоброжелательные взгляды. Гарри благодарил ее, на что она в свою очередь говорила: — Тебе не за что меня благодарить, благодари свои очки, кстати, они у тебя опять запотели. От части это правда, в день их знакомства, в седьмом классе, когда на Гарри напали старшеклассники, и при всех начали бить по лицу, решая таким образом «одолеть Угря». Парнишка в жёлтой майке с чёрным черепом на спине, снял с него очки и швырнул их в сторону лестницы. Гарри сощурился, без очков он был как без рук. — Верните мои очки! — кричал он. — Угрю очки не нужны! — ответили ему юноши и продолжили бить кулаками лицо. Все ученики школы столпились в коридоре, вопя крики поддержки. Бедный Гарри уже не в силах стоять, рухнул на пол и терпел удары, потому что никто из детей не помог ему. — Перестаньте! Этот возглас был таким спокойным, но в то же время таким решительным, что все посмотрели на источник звука, а драчуны остановили свои кулаки. Полуна стояла около лестницы на второй этаж, подняла очки Гарри, и подошла к парням. — Чего надо?! — буркнул Череп. — Оставьте его в покое. — сказала она. — Ты чё, смелая? Тоже получить хочешь? — Видимо хочет! — воскликнул от восторга его товарищ в зелёной толстовке и кепке .— Позволь мне её проучить! — Она твоя, Изумруд. С довольным видом " изумруд" двинулся к девушке, улыбаясь своими желтыми зубами. Но не успел он поднять руку, как девушка ловким движением надела на него очки Гарри. Тот от неожиданности рухнул на пол и разбил себе нос. — Что это? — не понял он. — Очки, кстати они прокляты самим владельцем. — Я их сниму! — Попробуй, а потом ты очень об этом будешь жалеть, ведь тот, кто будет носить их, обречён стать умным, но вся сила и признание других пропадет. — Нет, я не хочу быть ботаником! — Тогда верни их хозяину и никогда не обижай слабых, ясно? «Изумруд» кивнул пятясь назад, врезаясь в ноги зевакам. — Ты чё, Изумруд, девчонку испугался? — очень изумился Череп, — Что ты слушаешь эту сумасшедшую? — Слишком неудачный день для него. — пожала плечами Лавгуд, — Да и у вас тоже... — Молчи! " Череп" попытался ударить её, но девушка вдруг подошла к нему, так близко, что тот застыл от недопонимания. — Это череп у тебя? — спросила она так, как если бы спросила «как дела?» Будто это был её старый знакомый. — А чё, не видно? Купи очки! — Я имею ввиду, что ты, судя по всему, любишь черепа? — И чего дальше?! — Злился пацан. — Значит любишь шутить над смертью? — Чё? Ну, да, а тебе какая разница? Мне можно всё! У меня есть дом... — Двухэтажный, мраморный с трубой. — Он самый. — Да, он красивый, жаль только, что он сгорит. Глаза " Черепа" увеличились. — Что ты сказала?! — Ничего, но это очевидно: ты вместе с друзьями вызывал духов, хотел пощекотать нервы и встретить смерть во плоти, а она не любит тех, кто тревожит её ради шуток, теперь ты поплатишься за это, дом сгорит, а ты сам попадешь в аварию на своем мотоцикле. — Хе, ну да, думаешь, я поверю в эту чушь? Это ты скоро окажешься в клинике, если не заткнешь рот. Череп вновь поднял руку, как в кармане штанов зазвонил телефон. Он достал белый айфон, посмотрел на экран и велел всем молчать. — Алло? Всё хорошо, мама... Вдруг всё лицо побледнело. — Что? Дом горит? Все ученики застыли. — Какой дом? Нет, не... Я еду. Завершив разговор, Череп долго смотрел на Полуну. — В чём дело? — спросил Изумруд. — Мой дом горит! Все ученики зашептались, глядя на девушку. — Это ты! — Череп был в ярости. — Ты всё подстроила. — Видишь, как нельзя поступать. — Заткнись, я поеду домой, и если что-то случится... Клянусь, ты пожалеешь! — Не забудь про шле... — С дороги! Он толкнул её в толпу и бросился к раздевалке. Полуна подошла к Гарри, тот ничего не видел. — Кто здесь? — Всё в порядке. — девушка подняла очки, которые Изумруд незаметно для всех снял и подала ему. — Держи. Нащупав знакомую оправу, Гарри обрадовался и надел их на нос. — Спасибо, как у тебя получилось? — О, ничего особенного, просто я очень наблюдательная, хочу стать психологом. — Здорово, ты так ловко его провела. Но, что будет, когда он вернётся?! — Не беспокойся, дом они спасут, а вот голова у него пострадает, неделю будет на больничном. — Они, кажется думают, что ты... — Экстрасенс? Ведьма? Все в таком духе, знаю, пусть и дальше так думают, у них всех очень тонкая оболочка симпатии, душевные раны из непростого детства. — Это здорово, очень странно, что сейчас мы познакомились, мы же учимся в одном классе. — Ничего, ты меня не сразу увидел, из-за обиды на остальных. Вот, что я тебе скажу: не обращай внимания, они завидуют, вот и всё, у тебя чистая энергия, слегка подбитая, но меня это даже привлекает. — Спасибо, это очень... интересно. — Я бы хотела дружить с тобой. — Правда? — Да, у нас вместе будет шанс стать сильнее, не позволим другим издеваться над нами, что скажешь? Гарри думал, в этой девочке тоже было что-то такое... Да, чудное, но и привлекательное. — Я согласен. Они пожали руки. Вот так они подружились, проводили вместе время в самых необычных местах, по мнению других. В подвале дома номер тринадцать и кормили кошек, гуляли по городу при полной луне и рассказывали истории про волшебных существ. Так прошло несколько лет, Гарри восхищался ей, рисовал её в альбоме, в тетрадях. А после школы провожал домой и дарил рисунки на память. Парень понимал, что он влюбляется в нее, никто больше в мире не был так внимателен и добр к нему. И однажды, тринадцатого октября, он решился на признание. Для этого он хотел позвать её в парк. И вот он стоит перед её домом, выискивает окно, и в нём появляется её лицо. А через пару минут, дверь в подъезде открывается, и выходит она в коричневой ветровке на молнии, волосы заплетены в косичку на сторону, серые джинсы и резиновые бордовые сапоги. — Привет, Гарри. — улыбнулась она, — извини, что долго, я просила мис Дарк присмотреть за квартирой. — Я понимаю. И не обижаюсь, идём. Друзья направились в парк. Он был красивым: клумбы с тюльпанами и ромашками, посаженные вдоль бетонных дорожек, фонари, деревянные зелёные скамейки, и большие дубы с оранжевыми и желтыми листьями. Но они присели на ржавую скамью рядом со сломанным фонарём. Вокруг было немного людей, в основном молодые парочки, поедающие мороженое на палочке. Но им казалось, что они абсолютно одни. Гарри смутился, ему было неловко, все их встречи до этого были весёлыми, а здесь всё совсем наоборот, тихо, даже слишком. — Чем хочешь заняться? — нарушила тишину девушка, на это Гарри растерялся, он не хотел прямо сейчас говорить о чувствах. — Ну... Не знаю... Он поднял взгляд на небо и увидел полную луну и ответ пришёл сам. — Об оборотнях. — Хорошая тема, бедные. — Как ты думаешь, они были самом деле? — Конечно, просто они прячутся от злых людей, я их понимаю. Полуна посмотрела на луну. — Прекрасная луна. — Как ты. Девушка взглянула на него, и тот покраснел. — Извини, я... — Меня ещё никогда не сравнивали с луной, но это мне нравится! Ночь меня манит больше, чем день, думаю, что это не просто так. — Я рад, и мне тоже луна нравится больше, в ней есть что-то... — Магическое? — Да, загадочное, ты меня понимаешь, как никто другой, Полумна, ты мне нравишься. — И ты мне нравишься, я рада, что наша энергия едина. Она погладила его руку, он очень осторожно коснулся её волос, которые, оказались мягкими как пух. Они оба задрожали, но не от холода, а от радости, что обрели друг друга. Полумна приблизилась к нему, взяла его руку, раскрыла и поцеловала ладонь. Гарри улыбнулся, он понял, что таким образом она вспоминает день их знакомства, рукопожатия. Затем она засмеялась и сняла с него очки. — Опять они запотели. И поцеловала переносицу, возвращая очки. И самый тёплый поцелуй в лоб прямо в шрам, символ до недавнего времени боли и издевательства, а теперь привязанности и тепла. Он обнял ее. — Знаешь, я понял, что мы отличаемся от других и это прекрасно, а знаешь чем? — Чем? — Тем, что мы слишком обычные, а они нет, чтобы понять нас, пусть идут своей дорогой, а с тобой я уже нашёл свой. Полумна улыбнулась. — Весь этот мир слишком необычный для нас обычных. — Согласен. И они всю оставшуюся ночь провели на скамейке, не замечая косых взглядов прохожих, и любуясь луной в облачном тёмном небе.